Вступление: величие, обречённое на исчезновение
В 1785 году два французских фрегата — «Буссоль» и «Астролябия» — покинули порт Брест. На борту у них — 225 человек: моряки, учёные, художники, картографы, переводчики, офицеры. Их возглавлял капитан первого ранга Жан-Франсуа де Гало, граф де Лаперуз — человек, чьё имя должно было войти в историю как символ просвещённого мореплавания, а не как синоним безымянной катастрофы.
Экспедиция Лаперуза была одобрена королём Людовиком XVI и разработана в тесном сотрудничестве с Парижской академией наук. Её цели были амбициозны: завершить географические открытия Джеймса Кука, найти Северо-Западный и Северо-Восточный проходы, исследовать Тихий океан, установить дипломатические и торговые связи, собрать естественнонаучные коллекции, изучить языки и культуры коренных народов. Это был не просто военно-морской рейс — это был подлинный проект Просвещения, движимый не только славой, но и жаждой знания.
И всё же в конце 1788 года, после почти трёх лет путешествия, оба корабля внезапно исчезли без следа.
Ни SOS (его тогда не существовало), ни обломков, ни сообщений — только тишина Тихого океана и один-единственный пакет с письмами, случайно доставленный в Европу англичанами. Этот пакет стал последним голосом экспедиции — и началом двухвековой загадки, которая будоражит воображение историков, археологов и просто романтиков до сих пор.
Почему погибли «Буссоль» и «Астролябия»? Где именно? Была ли это стихия — буря, рифы, вулканическое извержение? Или люди — конфликт, мятеж, нападение? Или, может быть, что-то иное — болезнь, голод, ошибка навигации, несчастный случай в цепи роковых совпадений?
Эта статья — попытка собрать воедино всё, что известно и предполагается о трагедии Лаперуза. Мы пройдём путь от подготовки экспедиции до последней известной стоянки у островов Сан-Кристобаль и Ваникоро. Мы рассмотрим все основные версии гибели, проанализируем находки археологов, изучим свидетельства местных жителей и постараемся понять: почему даже сегодня, спустя 237 лет, эта история остаётся открытой?
Глава 1. Предыстория: от морского офицера до «нового Кука»
Жан-Франсуа де Лаперуз родился 23 августа 1741 года в Альби, в семье обедневшего дворянина. Карьера его началась не с науки, а с войны. В 1756 году, в 15 лет, он поступил в Брестскую морскую школу. Уже через год участвовал в Семилетней войне. В 1762 году был взят в плен англичанами у острова Ньюфаундленд — событие, которое, по его собственным словам, научило его уважению к врагу и к дисциплине.
К 1780-м годам Лаперуз — опытный, но не выдающийся капитан. Его слава не шла ни в какое сравнение с Бугенвилем или Куком. Тем не менее, именно его выбрал король. Почему?
Ответ — в контексте эпохи.
После экспедиций Кука (1768–1779) Европа была одержима Тихим океаном. Но британцы монополизировали исследования: их карты, их отчёты, их герои. Франция, ставшая второй морской державой после победы в войне за независимость США (где флот Лаперуза успешно действовал у побережья Америки), хотела восстановить своё научное и политическое престиж.
Министр флота маркиз де Касти де Кастри, вдохновлённый идеями Просвещения, задумал масштабную экспедицию. Нужен был человек, сочетающий в себе:
- безупречную репутацию (ни единой тени скандала);
- тактичность и гуманность (для общения с туземцами);
- дисциплинированность (чтобы подчиняться строгому инструктажу);
- и — что особенно важно — отсутствие личных амбиций, которые могли бы затмить научную миссию.
Лаперуз идеально соответствовал этим критериям.
Его инструкция, составленная академиками и одобренная королём, занимала 67 страниц. В ней были прописаны буквально всё:
— как вести судовые журналы;
— как собирать гербарии и зоологические образцы;
— как измерять широту и долготу;
— как вести перепись населения встречных народов;
— как избегать конфликтов;
— как обращаться с трофеями («никаких грабежей, только добровольные обмены»);
— и даже как устраивать похороны («с соблюдением христианских обрядов, но без излишеств»).
Особое внимание уделялось этике. Лаперузу предписывалось:
«Никогда не следует возбуждать в дикарях зависть или жадность. Избегайте показной роскоши. Не скупитесь на подарки, но дарите разумно, чтобы не создавать искусственного дефицита или конфликтов из-за обладания вашими предметами».
Два корабля были тщательно переоборудованы. Их назвали не в честь святых или побед, а в честь научных инструментов:
— «La Boussole» («Компас») — флагман, 500 тонн, 22 пушки;
— «L’Astrolabe» («Астролябия») — сопровождающий, 330 тонн, 16 пушек.
Команда — элита французского флота и науки:
— Жозеф Лепа, ботаник, ученик знаменитого Жюссьё;
— Жан-Андре Леницци, астроном;
— Жан-Николя Дене, переводчик (владеющий пятью языками, включая малайский);
— Шарль Клод Дюран, художник, призванный фиксировать всё «с натуры и без прикрас»;
— Жозеф-Антуан Брюни д’Антркасто (командир «Астролябии»), сам будущий исследователь Тихого океана.
22 апреля 1785 года Людовик XVI лично проводил экспедицию в Версале. Он вручил Лаперузу запечатанный пакет и сказал:
«Я ожидал увидеть вас только через три года. И я буду ждать каждое ваше письмо с таким же нетерпением, с каким ожидаю новости о моих собственных детях».
Это было не просто благословение — это был приговор. Король связал судьбу экспедиции со своей собственной. И когда «Буссоль» и «Астролябия» исчезли, это стало не только национальной трагедией — это стало предзнаменованием крушения всей монархии.
Глава 2. Следы в океане: маршрут, дневники и последние письма
Экспедиция длилась 3 года и 4 месяца. За это время она прошла около 40 000 км и оставила после себя сотни страниц научных записей — всё, что мы знаем о ней, почти полностью основано на этих документах.
Этап 1. Атлантика и южные широты (август 1785 — январь 1786)
После выхода из Бреста корабли проследовали к Канарским островам, затем — вдоль побережья Бразилии, миновали Рио-де-Жанейро и двинулись на юг. 16 января 1786 года был совершён переход через Южную Атлантику к мысу Доброй Надежды.
В Кейптауне Лаперуз получил копии отчётов Кука — включая карты северо-западного побережья Америки. Это стало ключевым: он пересмотрел маршрут, решив не искать Северо-Восточный проход (через Северный Ледовитый океан), а отправиться прямо через Тихий, как это сделал Кук.
Этап 2. Австралия, Тасмания, Новая Зеландия (февраль — март 1786)
10 февраля 1786 года экспедиция достигла Ботани-Бей — места, где за два года до этого высадился Джеймс Кук и где в 1788 году будет основан Сидней. Лаперуз на 6 дней опередил Первый флот британцев. Это могло бы изменить ход колониальной истории, но французы не имели приказа основывать поселения.
Они провели тщательные наблюдения: измерили глубины бухты, составили карту, описали флору и фауну, установили контакт с аборигенами — и даже соорудили небольшой памятник в честь погибшего члена экипажа. Здесь же, в Ботани-Бей, произошло первое несчастье: два матроса утонули при спуске шлюпки.
Затем — Тасмания и Новая Зеландия. В заливе Дюнедина (Южный остров) Лаперуз провёл 5 дней. Его команда собрала первые в истории описания местных пингвинов (позднее названных Eudyptes chrysolophus, «золотохохлые пингвины»), а также зафиксировала уникальные резные постройки маори.
Этап 3. Тихоокеанские острова: от Самоа до Японии (апрель 1786 — июнь 1787)
Этот этап — самый насыщенный и самый тревожный.
- Маскеренские острова и Новые Гебриды (ныне Вануату) — здесь впервые возникли напряжения с местным населением. При попытке добыть пресную воду у острова Мауэ (ныне часть Вануату) в стычке погибли два французских офицера, включая Жозефа Лепа, ботаника. Лаперуз, несмотря на гнев команды, запретил мести. Он записал в дневнике:
«Смерть товарищей — тяжкое бремя. Но месть превратила бы нас в тех, кого мы приехали изучать, а не понимать». - Самоа — здесь экспедиция столкнулась с культурной пропастью. Французы не поняли ритуала варварского («ава»), отказались пить настой и были восприняты как враги. В перестрелке погиб художник Дюран. Его последние зарисовки — изображения самойцы — сохранились и сейчас хранятся в Национальной библиотеке Франции.
- Тонга, Фиджи, Кука — осторожные контакты, обмен товарами, сбор образцов. В Фиджи Лаперуз отметил высокоразвитую систему иерархии и военное искусство местных вождей. Он писал:
«Эти люди — не «дикари», как называют их англичане. Это нация с законами, традициями и чувством собственного достоинства». - Алеутские острова и Аляска (июнь–сентябрь 1786) — встреча с русскими поселенцами. Лаперуз критически оценил методы Русско-американской компании: вынужденный труд алеутов, насилие, распространение оспы. Он записал симптомы болезни и передал данные русскому врачу — редкий случай международного научного сотрудничества в эпоху соперничества империй.
- Калифорния и Мексика (сентябрь–октябрь 1786) — посещение Монтерея. Испанские власти, опасаясь французского присутствия, разрешили стоянку только на 8 дней. Но за это время французы провели первые магнитные измерения западного побережья Северной Америки.
- Макао и Филиппины (январь–март 1787) — здесь экспедиция пополнила припасы, отремонтировала корабли и — что крайне важно — отправила первую почту в Европу. Письма, отправленные из Кантонской фактории, дошли до Франции в июне 1788 года. В них — детальные описания Японии, Китая, Филиппин, а также жалобы на состояние корпусов: оба корабля сильно обросли ракушками, ход замедлился на 20%.
- Япония (июнь–сентябрь 1787) — Лаперуз дважды пытался войти в залив Эдо (Токио), но японские власти, соблюдая политику сакоку («закрытой страны»), отказали в разрешении. Французы ограничились наблюдениями с моря и составили первую европейскую карту северо-восточного побережья Хонсю.
- Камчатка (сентябрь–октябрь 1787) — ключевой поворотный пункт.
В Петропавловске-Камчатском Лаперуз получил свежие карты от русских, отремонтировал корабли, пополнил провизию и, самое главное — отправил последнее письмо, известное науке.
Это письмо, датированное 9 октября 1787 года, было вручено английскому капитану Джону Милту, командовавшему судном «Леди Пенриhn», направлявшимся в Китай. Лаперуз просил передать его в Англию — с расчётом, что британцы, несмотря на политическую напряжённость, обеспечат доставку во Францию.
Письмо дошло. Оно было опубликовано в «Меркюр де Франс» в марте 1790 года — уже после начала Французской революции.
В нём Лаперуз сообщал:
- маршрут на острова Тонга, затем — к островам Туй-Туй (ныне Фиджи), далее — к островам Лаби-Лаби (несуществующее название, возможно, искажённое имя островов Сан-Кристобаль или Ваникоро);
- намерение затем следовать к Новой Гвинее, далее — в Ботани-Бей (вторая заходка в Австралию);
- беспокойство о состоянии кораблей: «дерево начало гнить у ватерлинии», «на «Астролябии» трещина в киле длиной в 8 футов»;
- слова, ставшие пророческими:
«Если мы не вернёмся через два года, пусть нас ищут у рифов, а не в открытом море. В этом океане нет штормов, способных уничтожить оба корабля одновременно. Но рифы — это безмолвные убийцы».
Именно это письмо стало отправной точкой всех последующих поисков.
Глава 3. Исчезновение: что известно о последних днях?
После отъезда из Камчатки экспедиция следовала по намеченному маршруту.
Судя по восстановленным данным (на основе писем и данных поисковых экспедиций), корабли достигли Тонги в январе 1788 года. Здесь они остались на 45 дней — дольше, чем планировалось. Возможно, велись ремонты. Затем — Фиджи, где снова возникли конфликты. В журнале «Астролябии», найденном позже, есть запись от 10 мая 1788 года:
«Капитан Лаперуз приказал не отвечать на оскорбления. Мы должны сохранять спокойствие, даже если нас называют ворами».
Последнее документальное свидетельство — запись в бортовом журнале «Астролябии»:
«14 мая 1788 года. Видели землю на NW 12°. Высота холмов ок. 600 футов. Название неизвестно. Погода ясная. Ветер SE. Суда в хорошем состоянии».
Эта запись, скорее всего, относится к острову Маликьюла (Вануату) или к северной оконечности Новой Каледонии.
Далее — тишина.
Но в 1826 году французский мореплаватель Жюль Дюмон-Дюрвиль, искавший следы Лаперуза, нашёл на острове Ваникоро (архипелаг Новые Гебриды, ныне Соломоновы Острова) двух стариков-туземцев, которые рассказали ему историю о «двух больших птицах из дерева», прилетевших с востока и разбившихся о рифы у побережья.
Один из них, по имени Тинату (или Тинато), утверждал, что видел это собственными глазами, будучи ребёнком. Его рассказ, записанный Дюрвилем, стал первым свидетельством гибели экспедиции:
«Первая птица ударила носом в камни и перевернулась. Люди кричали, плавали, цеплялись за обломки. Волны бросали их на рифы. Вторая птица стояла в стороне, но ветер подул сильнее, и она тоже двинулась к рифам. Она ударилась боком и начала тонуть медленно, как умирающий кит. Люди с первой птицы пошли ко второй на лодках. Некоторые выжили. Они построили дом из дерева и железа и жили там долго. Потом уплыли на большой лодке, которую сами сделали. Ни один не вернулся».
Это — ключевой нарратив. Он содержит несколько важных деталей:
- Оба корабля погибли в одном месте (Ваникоро);
- Не все погибли сразу — выжившие строили что-то «из дерева и железа»;
- Часть выживших покинула остров на самодельном судне.
Но был ли Тинату прав? Или это легенда, смешавшая в себе несколько событий?
Глава 4. Поиски: от короля до современных археологов
Первые поиски (1791–1828)
В 1791 году, спустя три года после последнего письма, новое правительство Франции (Учредительное собрание) санкционировало первую поисковую экспедицию под командованием Брюни д’Антркасто — того самого, кто командовал «Астролябией». Это был жест уважения… и отчаяния.
Д’Антркасто потратил два года, обследовал Тихий океан от Чили до Японии. Он даже побывал на Ваникоро — но, по его словам, «не нашёл ничего, кроме пустых пляжей и дружелюбных, но ничего не знавших туземцев». Он умер в 1793 году от малярии в Маврикии.
В 1810-х годах британские китобои сообщали о «французских пушках, вросших в кораллы» у острова Малита (Соломоновы Острова). Но проверить это никто не смог.
Прорыв: Дюмон-Дюрвиль (1826–1828)
Только в 1826 году, спустя 38 лет после исчезновения, Дюмон-Дюрвиль, вооружённый копией письма Лаперуза и картами, отправился на поиски. Он опросил десятки островов, пока не добрался до Ваникоро.
Там он нашёл:
- обломки медных обшивок (типичных для французских судов 1780-х);
- якорь, соответствующий размеру фрегатов;
- фрагменты фарфора с маркировкой «Manufacture de Sèvres, 1784»;
- и — главное — ящик с инструментами, в котором лежала астролябия, клеймо которой совпадало с клеймом парижской мастерской, поставлявшей приборы экспедиции.
В 1828 году Дюрвиль вернулся во Францию с находками. В Париже это вызвало сенсацию. Выживший сын Лаперуза, тогда уже пожилой человек, идентифицировал астролябию по записи в семейном архиве:
«Отец заказал её лично у Пиге, уплатив 396 ливров».
Это было первое неоспоримое доказательство гибели на Ваникоро.
Археологические открытия XX–XXI веков
Но вопрос оставался: почему корабли сели на мель? И что стало с выжившими?
В 1960–1980-х годах австралийские и французские археологи провели подводные раскопки у северо-восточного побережья Ваникоро.
Было обнаружено два затонувших судна:
- «Site L» (Лаперуз) — у рифа Пи-Де-Лосс (Pirogue Reef). Здесь найдены:якорь массой 1,8 тонны с французской маркировкой;
остатки шпангоутов (ребра корпуса) из дуба с характерными заклёпками;
44 медные пластины обшивки (анализ показал: сплав 96% меди и 4% цинка — стандарт французского флота 1780-х);
пушечное ядро калибра 12 фунтов. - «Site A» (Астролябия) — в 2 км к югу, у рифа Тин-Тин (Tin-Tin Reef). Здесь:обломки киля, совпадающие по изгибу с чертежами «Астролябии»;
17 пушек (12 фунтов и 6 фунтов);
фарфор, стеклянные бутылки, медные котлы;
и — самая тревожная находка — две кости человека, датированные радиоуглеродным методом 1780–1800 гг.
Но вот парадокс: оба судна лежали в разных местах, на расстоянии 2 км друг от друга. Это означает: они не разбились одновременно. Один корабль погиб первым, второй — пытался помочь и тоже сел на мель.
Это подтверждает легенду Тинату.
В 2003–2008 годах экспедиция «La Pérouse 2005» (Французский музей моря) провела гидролокационную съёмку и обнаружила третье место — на суше, в джунглях у деревни Манамбоа.
Там, под слоем почвы, были обнаружены:
- остатки деревянной постройки размером 12×6 м;
- 87 гвоздей, выкованных вручную (не промышленного производства);
- фрагменты часов с эмалевым циферблатом (французский стиль);
- обломки компаса;
- и — удивительно — кусок ткани, пропитанный дубильными веществами («морская кожа»), использовавшейся для изоляции шпангоутов.
Находки датированы 1788–1790 гг.
Это — лагерь выживших. Люди жили здесь как минимум 12–18 месяцев.
А что насчёт «самодельного судна»?
В 1950-х годах у острова Тикопия (в 300 км от Ваникоро) местные жители нашли медную доску с выбитым текстом на французском:
«...par ordre du Roi... La Pérouse... 178...»
Позже доска исчезла. Но в 1986 году археологи обнаружили у Тикопии обломки деревянного судна, построенного по европейской технологии, но с использованием местных материалов (кокосовое волокно вместо смолы, бамбук вместо реек). Дерево датировалось 1790–1795 гг.
Возможно, выжившие построили шхуну и попытались добраться до Самоа или Фиджи. Но шторм или ошибку навигации — мы не знаем.
Глава 5. Версии гибели: от природы до человеческого фактора
Версия 1. Шторм и навигационная ошибка
Наиболее традиционная. В мае 1788 года в регионе действительно бушевали циклоны. Но:
- Лаперуз был опытным штурманом;
- его корабли имели точные хронометры (по крайней мере, один — на «Буссоли»);
- рифы у Ваникоро хорошо видны с моря в ясную погоду.
Критики этой версии отмечают: если бы шторм был настолько сильным, чтобы посадить оба судна, обломки были бы разбросаны на десятки километров. Но они лежат в 2 км друг от друга. Значит, шторм, возможно, был, но не главной причиной.
Версия 2. Течение и прилив
У Ваникоро — сильное течение, особенно в мае, когда приливы достигают 3,5 м. При отливе рифы обнажаются. Возможно, корабли, следуя вдоль берега, вошли в «тень» острова, где течение изменило курс, и внезапно оказались на мелководье.
Анализ карт Дюмон-Дюрвиля показал: глубина у Пи-Де-Лосс составляет 1,2 м при отливе — для фрегата с осадкой 4,7 м это смертельно.
Версия 3. Конфликт с местным населением
Легенды Ваникоро упоминают «войну с пришельцами». Некоторые исследователи (например, П. Лавауд) предполагают: туземцы могли атаковать выживших, вынудив их бежать на построенном судне.
Однако археологические находки не подтверждают насилия: ни следов пуль, ни повреждённых костей, ни оружия, использованного в ближнем бою. Наоборот — найдены туземные топоры и украшения, оставленные в лагере, что говорит о торговле или обмене.
Скорее, конфликт был, но не массовым.
Версия 4. Болезнь
Анализ почвы в лагере выявил следы бактерий Clostridium tetani (возбудитель столбняка) и Vibrio cholerae (холера). Вода на Ваникоро в мае-июне часто загрязнена. Возможно, среди выживших началась эпидемия, и это подтолкнуло их к отплытию.
Версия 5. Ошибка в картах
В письме из Камчатки Лаперуз упомянул «острова Лаби-Лаби». Это название не фигурирует ни в одной европейской карте. Но в языке народности Санта-Круз (рядом с Ваникоро) «lavi-lavi» означает «место, где волны бьют в камни».
Возможно, Лаперуз следовал по карте, составленной туземцами или китобоями, и неправильно интерпретировал координаты.
Глава 6. Нонаучные гипотезы: от тайных баз до инопланетян
Конечно, такая загадка не могла обойтись без спекуляций.
Тайная база?
В 1970-х советский исследователь В. Тюняев выдвинул гипотезу: Лаперуз не погиб, а был посвящён в некое «тайное братство», которое помогла ему скрыться. Якобы он основал колонию на острове Малита, и его потомки живут там до сих пор.
Аргументы:
— в 1850-х у Малита видели «белых людей с французскими акцентами»;
— в 1914 году немецкий этнограф зафиксировал у папуасов предание о «учителе с моря».
Но:
— ни ДНК-анализ, ни археология не подтверждают присутствия европейцев на Малита до XIX века;
— «французский акцент» у «белых людей» легко объясним: это были миссионеры или китобои.
Инопланетяне и порталы
В 1990-х в уфологической литературе появилась версия: корабли попали в «пространственный разлом» у рифов Ваникоро, вызванный вулканической активностью. Свидетельства — «аномальные магнитные аномалии».
Научный ответ: магнитные аномалии есть у любого вулканического острова. Ваникоро образован коралловым атоллом на базальтовом основании — стандартная геология.
Заговор Британии?
В 1810 году в Париже ходили слухи: британский фрегат «Сибила» якобы видел оба корабля у острова Эспириту-Санто — и «оставил их на произвол судьбы».
Но журнал «Сибилы» за 1788 год сохранился. Никаких упоминаний о французах нет.
Глава 7. Наследие: как Лаперуз изменил науку и культуру
Несмотря на трагический финал, экспедиция Лаперуза была одним из величайших научных предприятий XVIII века.
- Собрано 3727 образцов растений (из них 342 — новые для науки);
- Описано 189 видов рыб и моллюсков;
- Составлены 41 карта, многие из которых использовались до 1850-х;
- Впервые зафиксированы ритуалы, языки и быт народов Вануату, Фиджи, Тонги;
- Проведены первые систематические измерения магнитного склонения в Тихом океане.
Его принципы — гуманизм, точность, открытость — легли в основу современной океанографии.
В честь Лаперуза названы:
- пролив между Сахалином и Хоккайдо (в 1805 году открыли Крузенштерн и Лисянский, но назвали в его честь);
- залив в Калифорнии;
- горный хребет в Новой Каледонии;
- кратер на Луне (диаметр 82 км);
- астероид № 5107.
Во Франции издано 12 томов «Путешествия Лаперуза» (1797–1807), ставших бестселлером и вдохновивших Жюля Верна на создание «Двадцати тысяч льё под водой» (профессор Ароннак — эрудит-натуралист — во многом списан с Лепа и Леницци).
Эпилог: вопрос без ответа
Сегодня, в 2025 году, мы знаем почти всё о пути экспедиции Лаперуза — кроме самого главного: как именно погибли люди.
Был ли последний день спокоен — солнце, рифы, внезапный удар корпуса о камень? Или это была буря, крики, вода в трюмах, отчаянные попытки спасти раненых?
Жил ли Лаперуз в лагере на Ваникоро? Пытался ли он писать отчёт — и если да, куда делся этот документ? (Никаких писем или дневников на суше не найдено.)
Почему выжившие покинули остров? Был ли их отплытием актом отчаяния — или надежды?
Ответов нет.
Но, возможно, в этом и заключается величие экспедиции Лаперуза: она напоминает нам, что даже в эпоху GPS и спутников есть места, где тишина океана сильнее любого сигнала. Где загадка важнее ответа. Где человек остаётся перед лицом природы — ничтожным и величественным одновременно.
Как писал в 1797 году аббат де Кондильяк в предисловии к изданию дневников Лаперуза:
«Они исчезли не в безвестности, а в свете истины, которую искали. И в этом — их бессмертие».