Иногда звезды зажигаются на небосклоне не в юном возрасте, а тогда, когда за плечами уже есть целая жизнь. Так случилось и с Константином Лавроненко.
Он стал знаменит, когда ему было далеко за сорок, а потом и вовсе вошел в историю как единственный российский актер, получивший приз за лучшую мужскую роль на Каннском кинофестивале.
Но путь к этому триумфу был на редкость тернистым и долгим – двадцать лет бездействия, отказов и сомнений в себе. Столь же непростой оказалась и личная история актера, полная сложных решений. Но все по порядку – в материале 5-tv.ru.
Детство
Константин родился в 1961 году в самой обычной ростовской семье. Отец трудился мастером на заводе, мама – в издательском отделе научно-исследовательского института. Жили скромно, но дружно: Константин, его старшая сестра Ольга и множество родни.
Он рос, как миллионы советских мальчишек: лазил по деревьям, гонял в футбол, ходил в музыкалку – осваивал баян. Но была в нем одна «странность».
Уже с детсадовского возраста Костя мастерски пародировал всех вокруг: соседей, воспитателей, родственников. А в школе его талант обрел кумира – голос и интонации Аркадия Райкина он копировал виртуозно. Родители только разводили руками: откуда в их простой рабочей семье этот явный артистический дар?
Сам же Костя не сомневался – он будет актером. И даже не догадывался, что много лет спустя ему доведется не только увидеть легенду на сцене «Сатирикона», но и немного поработать под его началом.
Решающий поворот случился в 14 лет. Сестра Ольга, которая сама занималась в драматической студии при дворце пионеров, буквально за руку привела одаренного брата на первое занятие. Руководила студией Галина Жигунова – мать будущей звезды «Гардемаринов» Сергея Жигунова.
Армейская закалка
После школы – амбициозный бросок в Москву, штурм легендарного Щукинского училища. Но столица не сдалась с первого раза. Юношу ждал болезненный отказ.
Пришлось возвращаться в Ростов и поступать в местное училище искусств. А потом – армия. Но и здесь судьба преподнесла неожиданный подарок: Лавроненко попал в ансамбль песни и пляски Северо-Кавказского военного округа.
Демобилизовавшись закаленным и уверенным, он снова пошел на штурм – и на этот раз успешно. Его приняли в Школу-студию МХАТ. Казалось, мечта вот-вот сбудется.
Еще будучи студентом, он дебютировал в кино, снявшись в мелодраме «Еще люблю, еще надеюсь». Это был момент истины, который обернулся шоком. Увидев себя на экране, молодой актер испытал жестокое разочарование.
Собственная фактура, голос, манера – все казалось ему чужим, неподходящим, «некинематографичным».
Это впечатление оказалось роковым. Оно, как броня, закрыло его от кино на два долгих десятилетия. Режиссеры на кастингах лишь вежливо кивали и отказывали, ссылаясь на «неподходящий типаж».
20 лет вне игры
Окончив МХАТ, Константин Лавроненко с головой окунулся в театральную жизнь, но дорога на сцену оказалась тернистой. Ленком, заинтересовавшийся молодым выпускником на дипломном показе, в итоге не предложил места.
В легендарный «Сатирикон» он попал почти случайно – труппе срочно требовался актер, умеющий играть на баяне. Детское увлечение, против которого ворчал маленький Костя, стало его счастливым билетом.
«Таксист» Лавроненко
Финансовая неустроенность – прозаичная, но жестокая реальность – заставила его сделать немыслимое: уйти из театра. Мечтательный ростовский мальчик, видевший себя на подмостках, сел за руль автомобиля, став частным извозчиком.
Вождение давало доход, но очень быстро наскучило творческой натуре. Потом была должность водителя-мерчандайзера в фирме, торгующей молочной продукцией. Представьте на минуту: будущая звезда Канн, развозящий по магазинам творог и кефир. Жизнь, казалось, навсегда свернула на обочину.
Но судьба снова сделала зигзаг. Старый однокурсник позвал его в ресторанный бизнес – сперва заместителем, а потом и директором ресторана при МХАТе имени Горького.
Ирония судьбы была в том, что его офис теперь находился в стенах театра, но сам он был от этого мира отрезан. Деньги, наконец, потекли рекой. Можно было вздохнуть спокойно, обеспечить семью.
Но вместе с финансовым благополучием пришло другое, более гнетущее чувство – ощущение внутренней пустоты. Тоска по настоящему делу съедала изнутри.
Памятка о никчемности
Этот период стал временем глубокого личностного распада. Актер, вынужденно примерявший роли бизнесмена и администратора, погрузился в жуткую депрессию.
Позже он назовет это кризисом среднего возраста, но тогда это было состояние полной потери себя. Он дошел до того, что написал себе своеобразную «памятку о собственной никчемности» – документ отчаяния, фиксирующий крах всех надежд.
Он окончательно порвал с театральной средой, выбросил из головы мечты о кино и попытался построить новую жизнь на обломках старой.
Но именно это вынужденное изгнание, эта «смерть» актера Лавроненко, в итоге и спасла его. Этот тупик заставил его собрать волю в кулак: извиниться перед товарищем, оставить налаженный бизнес и сделать самый страшный и важный шаг – попытаться вернуться в профессию.
Ему было уже за сорок, за плечами – два десятилетия странствий в пустыне. Казалось, все сроки упущены. Но, как выяснилось, его главная роль только ждала своего выхода на сцену.
Любовь побеждает все
Свою единственную любовь Константин Лавроненко встретил в начале театрального пути, практически сразу после института, в «Сатириконе».
Маленькая, сплоченная гастрольная труппа стала для него второй семьей. И именно там его сердце навсегда заняла коллега Лидия Петракова. Чувства были сильны и неудержимы, но обстоятельства – сложны: Лидия была старше на семь лет и состояла в браке с актером Степаном Старчиковым.
Лавроненко не отступил. Его настойчивые, искренние ухаживания растопили сердце Лидии. Ее первый брак, в котором уже появились трещины, быстро распался. В 1987 году влюбленные поженились, начав свою совместную жизнь с чистого, хоть и непростого, листа.
Первые годы стали проверкой на прочность. Константин, по собственному признанию, страдал патологической ревностью. Напряжение достигло пика, и однажды, после особенно тяжелой ссоры, Константин, уставший от упреков и чувства собственной несостоятельности, заявил о разрыве и ушел.
Но их история на этом не закончилась. Уже на следующий день Лидия пришла в театр мириться. Этот кризис стал переломным. Они поняли, что потерять друг друга страшнее, чем пережить любые трудности. Вскоре в семье родилась дочь Ксения.
Нежданная слава и новая реальность
В 2003 году, когда Константину было уже 42 года и он окончательно свыкся с мыслью о «некинематографичности», случилось чудо.
Молодой режиссер Андрей Звягинцев, искавший актера на главную роль в дебютной картине «Возвращение», вспомнил мощную фактуру Лавроненко, увиденную им когда-то в театре. Для актера, двадцать лет не снимавшегося, это приглашение стало шоком.
Фильм «Возвращение» получил «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля, а мир открыл для себя нового актера – сдержанного, мощного, говорящего целыми вселенными одним взглядом.
Четыре года спустя триумф повторился в Каннах: за роль в драме «Изгнание» Константин Лавроненко получил приз за лучшую мужскую роль, став единственным российским актером с такой наградой.
Он отдавал съемкам всего себя, играл «на разрыв», и это было оценено по достоинству.
Молчаливый триумфатор
Вслед за оглушительным успехом «Ликвидации» и картин Звягинцева для Константина Лавроненко наступила эпоха, о которой он когда-то не смел и мечтать. Его фильмография стала стремительно пополняться разноплановыми, часто контрастными ролями.
Он с равной убедительностью перевоплощался в легендарного военачальника Василия Блюхера в «Исаеве» и в мелкого, запутавшегося предателя в шпионской драме «Китайская шкатулка».
Исторический детектив «Однажды в Ростове», авантюрные «Три мушкетера», жесткий триллер «Чикатило», сказочный блокбастер «Последний богатырь» и язвительная сатира «Содержанки» – в каждой работе он оставался узнаваемым, но всегда разным.
Главные роли
В жизни, в отличие от экрана, Константин Лавроненко всегда оставался человеком предельно закрытым. Он редко дает интервью и категорически не любит публичных обсуждений всего, что лежит за гранью его работы, за что в прессе давно и прочно закрепил за собой неофициальный титул «главного молчуна российского кино».
Главной гордостью и смыслом вне съемочной площадки для него всегда была и остается семья. Особые, глубокие отношения сложились у актера с дочерью Ксенией.
Он наблюдал, как она, получив образование в МГИМО и попробовав силы на телевидении, все же последовала внутреннему зову и поступила в Школу-студию МХАТ, выбрав стезю отца. Этот выбор стал для него знаком высшего доверия.
А главной радостью последних лет он все же поделился с поклонниками: Ксения родила сына Павла. Теперь Константин Лавроненко может с тихой, счастливой гордостью называть себя дедом.