Принято думать, что забор — это просто кусок дерева или бетона между моим участком и соседским. Что ж, как исследователь, покопавшийся не в одном архиве, заявляю: забор — это зеркало нашей коллективной души. В нём спрессованы все наши страхи, амбиции, социальные лифты и исторические травмы. Частокол, который защищал от степняка, и трёхметровый монолит из профнастила, скрывающий дачу чиновника, — звенья одной цепи. Почему у нас всё обязательно надо огородить, да покрепче, да с колючкой, а в той же Европе — живая изгородь или символический штакетник? Ответ — не в климате и не в ворах, а в нашей «осаждённой крепости» на уровне подсознания. И да, Ольга уже сказала, что наш дачный забор — прямое подтверждение этой теории, потому что я строил его с таким видом, будто за ним собираюсь пережить апокалипсис. 🛡️😏
Сегодня мы не будем говорить о дизайне или ценах на евроштакетник. Мы пройдём путь от древнеславянского частокола до современных баррикад в коттеджных посёлках как по архивным планам. Разберём забор как историко-управленческий проект: кто был заказчиком (община, государство, партия, частник), кто прорабом (страх, тщеславие, дефицит, кредит), какая была смета (социальная цена отчуждения) и где здесь коррупционная составляющая. Как всегда, без претензии на последнюю истину, но с любопытством прораба, рассматривающего старый, кривой шов.
Значимость темы
Потому что мы живём в мире заборов. Физических и ментальных. Понимая, как и зачем мы их строили столетиями, мы можем, наконец, ответить на самый главный вопрос: что мы пытаемся защитить? Своё имущество или своё спокойствие? Реальную безопасность или иллюзию приватности в мире, который становится всё прозрачнее? История русского забора — это история нашей паранойи, нашего гостеприимства (внутри ограды) и нашей тотальной недоверчивости (к тому, что снаружи). Уроки налицо, вернее, на всех улицах.
Основная часть
Сижу я как-то в архиве, изучаю планы межевания земель XIX века. 🤓 И бросается в глаза не площадь участков, не фамилии владельцев, а те самые жирные, чёткие линии, их разделяющие. Линии-стены. Линии-рубежи. И понимаю: вот он, главный документ. Не описание поместья, а его периметр. Всё остальное — внутри и для своих. А где «свои» начинаются? Правильно, у забора.
Историю России можно написать не по войнам и реформам, а по эволюции её ограждений. Прямо как по геологическим слоям.
Слой 1: «От врага, а не от соседа». Частокол как проект национальной безопасности.
Начнём с истоков. Древнее славянское поселение — это не свободно раскиданные хутора, как в Скандинавии. Это обязательно городище. Ключевой корень — «город». Изначально — вовсе не про мегаполис, а про ограждение, укрепление. Первый заказчик — не князь, а сама выживающая община. Мотив — базовый, животный: страх. Страх перед лесом (неизвестностью), перед степью (набегом), перед чужим.
Прорабом тут выступала коллективная воля. Рабочие — все, от мала до велика. Смета — общее время и силы. Технология — то, что под рукой: заострённые брёвна, врытые в землю. Это не было частной собственностью в современном понимании. Это была коллективная крепость. Забор стоял не между Иваном и Петром, а между «нами» и «ними». Внутри — своя правда, свои законы, взаимовыручка. Это создавало мощнейший код: безопасность и идентичность находятся внутри ограждённого пространства.
Тут Ольга, заглянув в мой кабинет, заметила: «Прямо как наша дача в первые годы. Все шесть соток — общая крепость против сорняков и кротов. А сейчас ты забор внутри участка поставил, чтобы мою клубнику от твоих экспериментальных сортов помидоров отгородить. Деградация, Володя, коллективного духа!». Что ж, жена, как всегда, права. 🤷♂️
Слой 2: «Царские метры». Забор как социальный лифт и пропуск в элиту.
Идём дальше. Московское царство, империя. Страх перед внешним врагом постепенно перетекает в страх перед беспорядком внутри. И забор из оборонительного становится административно-статусным. Появляются знаменитые «красные линии» — границы, за которые нельзя выходить фасадами домов. Государство-заказчик жёстко говорит: «Твоё — тут, и не высовывайся». Но парадокс в том, что само государство через заборы и награждало.
Пожалование земли «в ограду» — это был высший знак доверия монарха. Высота и материал забора вокруг твоей усадьбы регламентировались чином! В том же «Своде законов Российской Империи» можно найти косвенные указания на то, что каменная ограда — привилегия, а плетень — удел податных сословий. Представьте себе современный коттеджный посёлок, где по толщине ворот можно определить ранг хозяина в налоговой инспекции. 🏛️→🚪 Так и жили. Купец, разбогатевший на железных дорогах, не мог просто взять и построить каменную ограду, как у генерала. Нужно было «выслужить» соответствующий чин или получить особое разрешение. Забор стал визуальным паспортом, документом о ранге.
Прорабом здесь выступало уже не чувство страха, а тщеславие и желание вписаться в иерархию. Рабочие — крепостные или наёмные артели. Смета — огромные деньги, которые часто брались в долг, лишь бы «не ударить в грязь лицом» перед проезжающим губернатором. Коррупция? Ещё какая! «Добавь на лапу приказчику — и тебе сделают каменный фундамент поглубже, будто для статского советника».
Слой 3: Советский прорыв: снос заборов и возведение стен.
Революция 1917-го громко провозгласила: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья». И заборы, как символ частной собственности и буржуазного отчуждения, попали под раздачу. Идеологический заказчик — Коммунистическая партия — видел в них пережиток. В первые советские годы заборы массово сносили, чтобы создать ощущение общего, коллективного пространства. Новый мир, без перегородок!
Но довольно быстро выяснилось, что без перегородок — только в лозунгах. Новые «заборы» стали ещё масштабнее, но теперь они были невидимыми или тщательно замаскированными. Режимный объект. Заповедная зона. Посёлок для номенклатуры. Вот они, настоящие советские «крепости». Высочайший, неприступный забор скрывал уже не личное богатство, а государственную тайну и привилегии избранных. Отдельный забор был у каждого ведомства, у каждого института, у каждой оборонки. Страна превратилась в лоскутное одеяло из закрытых территорий.
А что же простой человек? Его переселили в коммуналки, а потом в «хрущёвки». Личное пространство съежилось до размеров квартиры. И здесь, на крошечных шести сотках дачного участка, советский гражданин отыгрывался по полной. Тот самый, знакомый нам всем, щахматный забор из рабицы или горбыля. Он был низким, условным, часто кривым — но это был ТВОЙ рубеж. Твой кусочек частной, почти что личной собственности. Прорабом здесь был дефицит. Рабочий — сам хозяин, воровавший стройматериалы с завода. Смета — смекалка и блат. Этот заборчик был не для защиты, а для маркировки: «Это моё. Здесь мой труд, моя картошка, моя свобода».
Слой 4: Современность: «3D-сетка» как новая идеология.
Что же мы видим сегодня? Постсоветский период вывернул все слои наизнанку.
- Коттеджные посёлки: Новые феодалы возводят не просто заборы, а целые оборонительные комплексы. Видеонаблюдение, датчики движения, колючая проволока (часто стилизованная под «еврозабор»). Заказчик — частное лицо, мотив — гипертрофированная безопасность и демонстрация успеха. Это частокол XXI века, но враг теперь абстрактен: от кризиса до просто «чужих». Ольга называет это «синдромом осаждённой крепости в кредит». 🏰💳
- ТСЖ и многоэтажки: Здесь происходит самое интересное. Люди, сброшенные в рыночное море, инстинктивно ищут старую, добрую «крепость». И создают её сами, через ТСЖ. Первым делом что делают? Правильно, ставят шлагбаум и красивый, но глухой забор по периметру двора. Из коллектива собственников они пытаются создать новую общину, новое «городище». Враг внешний (машины чужих, бомжи, шум) и враг внутренний (несанкционированные мангалы, чужие дети). Прораб — председатель ТСЖ, вечный герой-мученик. Смета — наши общие взносы. И вечные споры: «А зачем нам такой дорогой забор?» — «Чтобы было как у людей!».
- Психологический аспект: Современный российский забор редко бывает «для красоты». Он почти всегда функционален: закрыть, скрыть, защитить. Даже прозрачная 3D-сетка — она ведь не для общения с соседом, а для того, чтобы соблюсти формальности (участок не считается закрытым), но при этом дать понять: граница есть. Это наше наследственное недоверие к миру. Мы строим крепости, потому что подсознательно ждём осады. И не ищите особой разницы между трёхметровым забором и аккаунтом в соцсети с настройками приватности «только для друзей». Тот же принцип: создаю безопасный периметр, внутрь пускаю только проверенных. Лайки вместо узорной ковки, а суть — та же.
Проводя параллели: Современный корпоративный мир — та же история. «Кремниевые» стены IT-компаний с их кушетками и столами для пинг-понга — это просто новый частокол для своих. А жёсткие NDA (соглашения о неразглашении) и пропускная система — те самые рвы и подъёмные мосты. Дедлайн фараона превратился в квартальный отчёт, а страх перед набегом печенегов — в страх перед проверкой из головного офиса или налоговой. Ничего не меняется, только технологии.
Вывод по теме:
Так что же мы имеем в сухом остатке, глядя на этот многовековой частокол? Русский забор — это не инженерное сооружение. Это материализованная психология народа, пережившего многовековую нестабильность.
Он всегда был больше, чем просто ограда. Это барометр нашей тревоги. Когда страшно и неуютно на большой земле — мы строим его выше и крепче. Когда в обществе появляется хоть капля доверия и стабильности — он может (теоретически) стать ниже и прозрачнее.
Мы пытались его отменить (при советской власти), но он вернулся в стократном размере. Мы пытались его демократизировать (дача), но он лишь подчеркнул нашу жажду своего угла. Мы украшаем его коваными вставками и называем «евро», но суть остаётся архаичной: это рубеж обороны.
И пока наша ментальность будет держаться на трёх китах — «государство-крепость», «мир враждебен», «спасение только внутри своего круга» — мы будем жить в стране самых высоких и неприступных заборов. И в этом, увы, наша многовековая традиция. Как сказала Ольга, заканчивая мыть посуду: «Всё понятно. Значит, наш уродский забор из остатков шифера и сетки — не моя прихоть, а историческая реконструкция. Гордись, Володя, ты не ремонтник, ты — хранитель традиций».
Что ж, с традициями, особенно строительными, всегда так: одни их бережно хранят, а другие проводят вечный технадзор, подсчитывая, сколько народ на них угробил ресурсов и нервов. 🧱😂
Кстати о технадзоре за историей. История строительства — это сплошной технадзор за человечеством. На моём основном канале «Записки старого прораба» я провожу его для отдельных граждан. Учимся на ошибках, которые человечество делает уже несколько тысяч лет подряд. Современный случай с историческими корнями..
Призыв к действию
А как вы думаете, ваш забор — от кого? От реальных воров, от любопытных взглядов, от чувства незащищённости или «потому что у всех так»? Может, у вас вообще нет забора, и вы чувствуете себя диссидентом? Поделитесь в комментариях! Ставьте лайк, если хотите, чтобы я и дальше разбирал великие стройки прошлого через призму нашей повседневности (в планах — история русской печки как первого в мире мультифункционального гаджета). И подписывайтесь на канал — вместе с Ольгой мы обязательно найдём исторический аналог вашему ремонту! 🔨📖