Сегодня имена Вера, Надежда, Любовь и их мать София кажутся нам неотъемлемой частью русской традиции. Однако в Древней Руси к ним, особенно к имени Любовь, относились с большим подозрением и почти не использовали на протяжении веков. В чём же была причина такого неприятия? По мнению известного лингвиста В. А. Никонова, корень проблемы в том, что эти имена изначально принадлежали не реальным историческим святым, а скорее, аллегорическим персонажам, олицетворявшим христианские добродетели. В ранних церковных списках (мартирологах) их нет, и они появляются значительно позже. Для наших предков, строго следовавших традиции наречения в честь конкретных подвижников веры, такие «абстрактные» имена казались неподходящими и чуждыми. Особые сложности возникли именно с именем Любовь. Оно было прямым, буквальным переводом греческого слова «Ἀγάπη» (Агапи), обозначавшего высшую, духовную любовь. Это шло вразрез со всей практикой православного именослова на Руси, где греческие, латинские или еврейские