Застигнутые нежданным затмением на полуторасотсаженном обрыве, геологи наконец выбрались наверх. Каштанов и Макшеев больше никуда не спешили и присели отдохнуть, повернувшись лицом к океану и любуясь сказочно красивой картиной.
Переливающийся нежно–зелёным со светлой желтизной светом огромный шар Плутона колебался в потоках воздуха на темнеющим красно-коричневый, почти черным морем. Восходящие с моря потоки воздуха причудливо искажали очертания зелёного светила. По позеленевшему громадному диску иногда пробегали прямые и косые радужные волны, потрясающее зрелище завороживало исследователей. Хотелось любоваться и любоваться не отводя глаз. Каштанов и Макшеев доели печеную рыбу, утолили жажду из фляг, не опасаясь остаться без воды имея такою буйную растительность за спиной в глубине страны. Растительность в виде прерии, дальше переходила в одиночные деревья и островки густых зарослей. В темнеющем освещение затмения растительность приобрела синевато–черный цвет с фиолетовым оттенком.
– Какие здесь красоты, – заметил Макшеев, – а люди тысячи лет живя на внешней стороне Земли и не подозревают об этой сказочной стране! На это Каштанов ответил: – Судя по мифам и сказаниям многих народов о чудесном подземном мире, что-то всё же дошло и до поверхности Земли. Воспоминания переселенцев или путешественников прошлых веков. – Вы думаете, кто-то до нас забирался в эти северные ледяные земли и моря? – живо откликнулся Макшеев. – Ну, не всегда же они были ледяными, – возразил Каштанов, – забирались же на острова Сибири и Канады мамонты, а за ними могли идти и люди. И даже в относительно недавние времена! – А что вы думаете, Пётр Иванович, о теории Папочкина заселения поверхности Земли растениями, животными и людьми отсюда, из этого Эдема? – спросил Макшеев. – Меня, честно признать, очень заинтересовала эта идея! – Неужели мы можем дойти до легендарных садов Эдема и увидеть своими глазами условия зарождения жизни?
– Уже сейчас мы вышли на берега палеозоя! – Может мы дойдём до начала и места зарождение жизни!
– Это было бы интересно, но нашей экспедиции это точно не под силу , а только следующей, – охладил фантазии своего увлекшегося молодого товарища профессор. – Страна зарождения жизни может быть ещё очень далеко, в районе экватора Земли или даже у южного полюса Теллурии. – А если на южном полюсе есть такое же отверстие? – возразил золотоискатель. – На от этого не легче, если страна зарождения жизни лежит на местном экваторе Теллурии
Низкое положение Плутона вероятно свидетельствовует, что мы действительно ещё только идём по горлышку кувшина или стеклянной трубе керосиновой лампы, если вам угодно такое сравнение, и в колбу под горящий фитиль Плутона ещё не вышли. – Дожди и прохладу приносят северные ветра из отверстия и то мы уже который месяц странствуюем в очень жаркой стране, а в центре колбы рядом с фитилем Плутона под его отвесными лучами нам будет очень неуютно. – А если там океан?
Тем более, бурлящмй и кипящий океан не лучше черной пустыни Дьявола, которой мы уже вдоволь насмотрелись. – Да и здешние морские обитатели, как мы убедились, не способствуют мореплаванию иначе как на броненосцах! Так за разговором геологи отдохнули и остыли после трудного подъёма. По мере угасания Плутона на обрыве ветер усиливался и легко одетым путешественникам становилось уже неуютно. – Совсем темнеет, смотрите море уже светится ярче неба, ветер усиливается, – заметил Каштанов. – Так что же мы сидим, надо идти собирать хворост и дрова для костра, – подхватился Макшеев. – Да вы правы, надо набрать дров и развести огонь для защиты от хищников и согреться от ветра, – подтвердил Каштанов. – Затмение раньше началось и продлится наверное, как обычно, поэтому нам придётся провести здесь несколько дней. – Ветра давно не было такого, – сказал товарищу инженер на пути от обрыва к темнеющим кущам каких-то папоротников или плаунов. – Да здесь в Теллурии с постоянным равномерным нагревом внутренней поверхности без смены дня и ночи и сезонов года, только затмения Плутона и перемешивают и баламутят атмосферу, – идя рядом с ружьём в руках и поглядывая по сторонам ответил профессор. – Давайте так, – узрев наконец сухостой предложил Каштанов, – вы добываете дрова, а я сторожу с ружьём, потом меняемся! – Идёт, так и сделаем! – согласился золотоискатель не забывший встречу с крокодилом на реке. Тяжело нагруженные дровами за спиной, с ружьями в руках, геологи сделали несколько ходок складывая дрова у подножия удобной скалы закрывающей от ветра. Небо и Плутон совсем уже потемнели, Плутон сделался бледным зелёновато –синим диском на морем, но море засветилось ярче неба молочными, жёлтыми, синими, зелёными и розовыми переливами вероятно микроскопических организмов. Даже огонь костра не мешал путешественникам сидя к нему спиной погрузиться в созерцание зелёной ночи Теллурии.
Через несколько часов ветер совсем стих, но над зарослями и кронами деревьев в степи поднялись и закружилась темные клубы и воронки вихрей насекомых, многие из которых летели на огонь и натыкались на людей. За насекомыми охотились стаи мелких и крупных птерозавров и каких-то летающих ящериц больше похожих на маленьких дракончиков или летяг–бурундучков.
– Как жаль, что с нами нет Папочкина и он всего этого не видит! Он сам испугался высоты и не решился на подъём, зато утешился рыбной ловлей! – Но потом испугался этой рыбалки ещё больше, ха ха ха! И теперь с Громеко сидят на берегу, боясь приблизиться к воде! – Берег эльфов, – произнёс Каштанов, – мы неверно назвали этот берег, надо было так! – Я хотел было предложить его назвать берегом Ракоскорпиона, – признался Макшеев, – но решил не дразнить Папочкина, он обидчивый.