Интервью 2012 года
Настоящий московский ансамбль «Мегаполис» 15 апреля отметит свое 25-летие в зале Политехнического музея. История группы знала разные периоды. Лидер коллектива Олег Нестеров в беседе «Новыми Известиями» подметил, что взлеты и падения «Мегаполиса» удивительным образом совпадали с ситуацией в общественной и культурной жизни Москвы и России.
25-летие «Мегаполиса» – для вас это какой-то рубеж или повод встретиться с друзьями?
Никакой это не рубеж, если честно. Но хороший повод встретиться с теми, кто шел рядом все эти годы, и в первую очередь с поэтом Александром Барашом, с которым мы географически разлучились в 1989 году – он эмигрировал и с тех пор живет в Иерусалиме. Мы не так часто видимся, и наше общение перешло сначала в телефонный режим, а потом сетевой. Сам бог велел разделить с ним сцену Политеха, зала с богатыми поэтическими традициями. «Мегаполис» пройдет еще раз по этому кругу от начала и до конца, от самых ранних песен до недавних, а рядом с нами будет читать свои стихи Бараш – в том числе и те, которые не стали песнями. Надеюсь, придут и другие люди, которые в разное время помогали сделать то, что стало «Мегаполисом». Кто-то поднимется на сцену, а кто-то нет, но мы и о них обязательно скажем.
Как получилось, что вы выбрали такой неожиданный для концертов зал?
Началось с того, что сам Политех проявил некую инициативу, а потом в разговоре с Барашом у нас неожиданно выплыла эта идея сочетать музыку с поэзией. Политех – площадка, на которой очень хочется сыграть. Недавно я по ней походил, посмотрел на сцену с разных точек, посмотрел со сцены… Видно, что площадка живет и дышит, несмотря на то, что в последние годы не так активно использовалась.
В истории «Мегаполиса» были периоды долгого молчания…
Я недавно подметил, что пики активности «Мегаполиса» совпали с определенными фазами в жизни Москвы. 87-й год – горбачевская перестройка, 1991-й – серьезная смена вех. «Дикие 90-е» совпали с нашей музыкальной гиперактивностью. В 2000-е мы практически ничего не сделали – эти гламурные пустоватые годы никак не резонировали с «Мегаполисом». А зарождающиеся 2010-е уже вынули из нас альбом «Супертанго».
Так, и судя по творческим планам «Мегаполиса», что нас ждет в Москве и стране дальше?
Улучшение налицо (смеется). Москва дышит, я радуюсь тому, что происходит, и музыка не заставляет себя ждать. У нас есть красивые творческие планы, сейчас мы в середине пути по их реализации. Думаю, в течение этого года мы должны решить все вопросы, связанные с записью альбома. Но вообще эта история будет выходить за рамки новой пластинки группы «Мегаполис». Это нечто другое, чего мы никогда не делали, и даже не понимаем, кто вообще такое на свет производил. Подробнее об этом проекте я пока говорить не могу – если я сейчас расскажу, все начнут писать и это уйдет в песок раньше времени. Мне кажется, это помешает его реализации, поэтому пока приходится увиливать от прямых ответов и говорить загадками.
Будут ли еще какие-то юбилейные мероприятия – туры, трибьюты, переиздания?
Ничего такого мы не планируем, постараемся наши силы сосредоточить на главном. Сейчас есть чем заняться – хочется не ностальгировать, а заниматься новым материалом. Юбилейные мероприятия – по минимуму, в рамках поездок в какие-то города. Например, мы только что вернулись из Новосибирска, где не были 25 лет.
Ваша компания «Снегири» - редкий пример выживаемости независимой фирмы в нашем шоу-бизнесе. Сейчас многое меняется – способы коммуникации, распространения музыки и т.д. В новых условиях «Снегирям» становится легче быть успешными?
Конечно, легче. Если раньше мы были вынуждены бить поклоны и вести изматывающие позиционные бои с масс-медиа, особенно с радиостанциями, то сейчас эта проблема вообще не стоит. Сейчас на первый план вышли концерты. Это понимаем и мы, и артисты, которых мы подписываем. У нас сейчас вырисовывается артистический пул, который очень точно характеризует десятые годы. Это и Retuses, и Алина Орлова, и наши новые артисты. Десять лет назад ничего подобного не было – это просто факт появившейся новой музыки. У «Снегирей» был период, когда мы выпускали по 30 альбомов в год, а потом пауза, безвременье, когда мы не понимали, стоит ли продолжать – а сейчас уж точно нащупали свою нужность и постараемся работать еще долгое время. Мне кажется, мы буквально наткнулись на золотую жилу – в плане красоты музыки, конечно.
Ваши подопечные еще же и музыку для рекламы продают.
Музыка для рекламы – это само собой, это никуда не денется. Тут мы тоже выполняем свою миссию, потому что женим – в хорошем смысле – хорошую музыку и рекламу продуктов, что тоже идет во благо информационному фону. Но концертная история молодых развивается просто семимильными шагами: у тех же Retuses посещаемость удвоилась. Что-то идет очень интересное, и мы это чувствуем.
Тем не менее продюсеры из «большого шоу-бизнеса» не хотят, чтобы что-то менялось. Их вполне устраивает, что «любит наш народ всякое …», а у бизнесменов есть деньги заказывать на корпоративы раскрученных артистов. Вряд ли эти продюсеры будут способствовать развитию новых форм…
Воротилам шоу-бизнеса следует посмотреть на старших братьев из политики, чтобы понять, что к чему. Прошлая эра закончилась окончательно и бесповоротно. Такого больше не будет, а будет что-то другое – на мой взгляд, более живое, интересное и правдивое.
Но, если перекидывать этот мостик, то в политике многие тоже отрицают возможность перемен. Власть предержащие отчаянно и из последних сил душат всё, что хоть как-то угрожает нынешнему устройству.
Да, но новое информационное общество уже встало во всей красе, со всеми плюсами и минусами. Я приверженец уже ставшего традиционным взгляда Александра Барда на нетократию (форма управления обществом, где главной ценностью является информация. – А.М.) и консьюмтариат (низший класс такого общества. – А.М.). Если он в 1999 году предсказал события, которые произошли в России в декабре 2011-го, то и к его прогнозам на дальнейшее тоже имеет смысл прислушаться.
На проспекте Сахарова вы были с наклейкой «Чебурашка за честные выборы».
Я с гордостью этот плакат носил (смеется): видите, даже Чебурашка за честные выборы, не говоря уже о серьезных фигурах типа крокодила. У людей, которые вышли и заявили о себе, достаточно взвешенная, умная и достойная позиция, чтобы не скатываться в хаос.
Но что им делать с этой своей взвешенной позицией – ждать, терпеть?
Жить и излучать вокруг себя нормальные человеческие волны. В конце концов эти волны будут приняты и на уровне охранника налоговой инспекции, и в нижайших муниципальных инстанциях. Дойдут и до самого высокого уровня. Глупо не ловить эти волны, поэтому и общество будет меняться, и политики будут меняться. Масса прекрасных молодых людей должна прийти в политику и, не побоюсь этого слова, в органы управления. Прекрасно, что всё это началось. Ведь когда люди пришли на площади консолидироваться и солидаризироваться, выяснилось, что наиболее авторитетны для нас Акунин и Парфенов, а они не политики. У некоторых уже получается забабахать пикничок на 50 тысяч, чтобы всем было красиво. Почему же всю Москву не превратить в пикничок? Конечно, все будет постепенно, но движуха-то пошла.
В обществе формируется запрос не на супермена-самодержца, а на нормальных порядочных людей во власти. Как вы думаете, таковые уже просматриваются?
Конечно. Например, есть прекрасный Сергей Капков. Судя по его интервью и делам, он такой «свой среди чужих, чужой среди своих».
Есть опасность, что ему не будут доверять ни те, ни другие.
(смеется) Может быть, пока не будут, но все пойдет не благодаря, а вопреки. Не хотел об этом особо рассказывать, но недавно «настоящий московский ансамбль» на 25-м году своего существования впервые представил Москву на Неделе недвижимости в Каннах. Аккурат в день моего рождения я отправился на набережную Круазетт, где мы сыграли на достаточно серьезном приеме. Москву представляли не матрешки с балалайками и не Газманов с Кадышевой, а «Мегаполис». Это было прекрасно и сказочно: мы настолько резонировали с Францией, Каннами, людьми, которые нас слушали, что я собственной шкурой ощутил происходящие изменения.
Кто-нибудь из знакомых музыкантов удивил вас тем, что стал агитировать за действующий порядок?
А я даже не знаю, кто из знакомых этим занимался.
Сергей Мазаев, например.
Это прошло мимо меня, но здесь же самое главное, чтобы человек честно высказывал свое мнение. Если у Мазаева есть свои внятные предпочтения и аргументы, это может у меня вызывать только уважение. Нужно ведь иметь мужество, чтобы, как Чулпан, сказать поперек волны. Как говорил в феврале 1918 года Бердяев, последние 200 лет интеллигенция проклинает власть. С тех пор ничего не изменилось и вряд ли изменится.
У нас сейчас, что ни скажешь, непременно окажешься поперек волны – не той, так другой.
Это да. Но я сейчас скажу, может быть, смешную для кого-то вещь. Нужно воздействовать на счастье людское, чтобы люди чувствовали гармонию и перемены к лучшему, чтобы заборы были прямее, чтобы дома в другой цвет красились, чтобы дороги зимой солью не посыпали, чтобы люди перестали терпеть, что всё решают без них. В Китае, по-моему, при Конфуции министерство музыки по значимости было вторым после министерства налогов и сборов – даже военное было менее важным. Министерство музыки должно было следить, чтобы в Поднебесной империи были правильно настроены инструменты – то, о чем говорил Пифагор, объясняя гармонию сфер. Если вдруг инструмент неточно настроен и начинает играть негармонично, он создает неправильные волны: воспринимая их, люди становятся несчастливы и принимают все несовершенства мира как должное. Наша повседневная жизнь складывается именно из этого: когда автоматический мужчина в трамвае дурным голосом объявляет остановки, это влияет на людей сильнее, чем принято считать. Нужно менять этот культурный слой, работать с ним, как китайское министерство музыки, как бы смешно это ни звучало. Наша страна рождала прекрасные вещи и при царизме, и при коммунизме. Нужно, чтобы они интегрировались в реальную жизнь. Я недавно присутствовал в зале Чайковского на абонементе, где оркестр кинематографии п/у Сергея Скрипки играет советскую киномузыку по оригинальным партитурам. Эта музыка лечит, создает правильные вибрации – и, между прочим, билеты спрашивают за километр до зала. Мы почему-то взяли в Советском Союзе и у империалистов все худшее, что там было, на надо все-таки попытаться перетащить все самое красивое и удачное. Это будет возможно, когда порядочные люди будут управлять всеми процессами и наверху, и внизу. А от артистов и музыкантов требуется побольше правды и того, что будет очеловечивать нашу жизнь, вносить в нее счастье и гармонию.
Нынешнее виртуальное «министерство музыки» затачивает свои инструменты как-то иначе: вместо гармонии мы имеем много попсы, шансона, а за правду отвечает рэп с его негативистским зарядом. Как это можно изменить?
Постепенно, начиная с детских проектов, чтобы по крайней мере новое поколение вырастало нормальным. Я читал, что композитор Александр Маноцков пишет народную детскую музыку для проекта Филиппа Бахтина. Звукоряд будет не синтезированным, а чистым, как в Китае, как в Индии.
Как вам лично удается сохранять такое спокойное и позитивное отношение к жизни? Есть какие-то вещи, которые выбивают из колеи?
Есть, конечно, но с этим нужно как-то… работать, чтобы не выбивали, чтобы такие моменты не вызывали ответной агрессии. Главное – я стараюсь по крупицам отвоевывать свободу для себя. Это началось в 1988 году, когда я ушел из электроники, перестал быть инженером и работать на заводе. Принадлежать только себе и сам перед собой в ответе. Это не значит, что у меня сразу появилась исчерпывающая свобода. Наоборот, когда ты сильно зависим от конъюнктуры, от спроса на твою музыку, это ограничивает свободу. Но надо отвоевывать и отвоевывать.
Алексей Мажаев, "Новые известия", март 2012
