Я, граждане, человек современный. Газеты почитываю, ролики смотрю. И вот начитался я этих роликов про здоровый образ жизни и думаю - а поеду-ка я на работу на велосипеде. Как датчанин какой-нибудь. Или голландец.
Супруга моя, Зинаида Павловна, на это говорит:
"Ты, - говорит, - Петя, сперва до магазина бы дошёл без одышки, а потом уже в голландцы записывайся."
Но я человек упёртый. Достал из сарая велосипед. Велосипед, конечно, древний - ещё при Лужкове куплен. Колёса спущены, цепь ржавая, сиденье какое-то перекошенное. Но ничего - подкачал, смазал, сел.
И тут выяснилось, граждане, что сиденье это - не сиденье, а прямо-таки орудие пытки. Узкое, твёрдое, и торчит как-то нехорошо. Но я решил - ерунда, привыкну.
Выехал я, значит, в семь утра. Думаю - доеду за полчаса, ещё и кофе успею попить. Свежий воздух, птички поют, красота.
До первого перекрёстка доехал - уже не красота. Там машины стоят, и водители на меня смотрят как на сумасшедшего. Один даже окно опустил и кричит:
"Эй, дядя, ты с какого дурдома сбежал?"
Я хотел ему культурно ответить, но тут загорелся зелёный, и он уехал. А я ещё минуту ногой в педаль попадал.
На втором километре начались горки. В гору еду - думаю, сейчас помру. С горы еду - думаю, сейчас разобьюсь. И вот это чередование мыслей про смерть меня, признаться, несколько утомило.
А тут ещё собака выскочила. Здоровая такая, лохматая. И бежит рядом с велосипедом. Я кручу педали быстрее - она не отстаёт. Я ещё быстрее - она тоже. Я ору:
- "Пошла! Кыш!"
А она, видать, думает, что я с ней играю. Радуется, хвостом виляет. Километра полтора мы так с ней соревновались, пока она не увидела кошку и не переключилась на другое развлечение.
К третьему километру я понял, что европейцы - это какие-то особенные люди. У них, видать, и ноги другие, и сёдла помягче, и вообще вся физиология иначе устроена.
Остановился на светофоре, стою, дышу как паровоз. Рядом подъезжает девушка на велосипеде - молодая, спортивная, даже не вспотела. Смотрит на меня с сочувствием и говорит:
"Вам плохо? Может, скорую вызвать?"
Я гордо отвечаю:
"Нет, - говорю, - мне хорошо. Это я так радуюсь жизни."
Она странно на меня посмотрела и уехала. А я стою и думаю - может, правда скорую?
До работы я всё-таки доехал. За час сорок. Мокрый весь, красный, ноги трясутся. Захожу в офис - коллеги на меня смотрят и молчат. Потом Семёнов из бухгалтерии говорит:
"Петрович, ты чего такой? Тебя что, ограбили по дороге?"
Я говорю:
"Нет, Семёнов, это все велосипед. Я всегда за Хакамаду, и за здоровый образ жизни."
Семёнов покачал головой и пошёл за валерьянкой. Не знаю - себе или мне.
Сел я за компьютер работать - а работать не могу. Во-первых, руки трясутся. Во-вторых, сидеть больно после этого сиденья. В-третьих, в глазах темнеет периодически.
Начальник подходит и говорит:
"Что-то ты, Пётр Васильевич, бледный сегодня. Заболел?"
Я говорю:
"Нет, Иван Сергеевич, это я оздоровился."
Он на меня посмотрел внимательно и говорит:
"Ты, - говорит, - с этим оздоровлением поаккуратнее. А то мне ещё отчёт писать, почему сотрудник на рабочем месте скончался."
Обратно я, граждане, ехал на такси. Велосипед в багажник еле запихнули. Таксист спрашивает:
"А чего не поехали-то?"
Я говорю:
"А я, - говорю, - уже поехал. Утром. Хватит с меня."
Таксист понимающе кивнул и говорит:
"Мой сосед тоже так оздоровлялся. Теперь на массаж ходит. Говорит - дешевле сразу на массаж, чем через велосипед."
Дома супруга моя, Зинаида Павловна, встретила меня молча. Только посмотрела на мою походку и говорит:
"Ну что, голландец? Будешь завтра опять оздоровляться?"
А я ей культурно так отвечаю:
"Знаешь, Зина, голландцы - это их дело. У них там и страна плоская, и климат мягкий, и дорожки специальные. А у нас, - говорю, - своя специфика. У нас автобус ходит."
И пошёл в ванную - отмокать.
Велосипед я, между прочим, обратно в сарай поставил. Может, думаю, через годик попробую ещё раз. Когда забуду, как это было.
А пока - автобус. Там хоть сиденье мягкое.