— А где Арчи? Почему миски сухие, и воды нет совсем? — громко спросила Жанна, едва переступив порог квартиры и скинув туфли.
Обычно в это время в коридоре уже должен был раздаваться звонкий цокот когтей по ламинату, а тяжёлый хвост лабрадора должен был с глухим стуком биться о стены, сбивая с обувной полки рожки и крема, приветствуя хозяйку. Арчи всегда встречал её так, будто она вернулась из годовой экспедиции, а не с обычной смены в офисе. Но сегодня в квартире стояла какая-то мёртвая, неприятная тишина, нарушаемая только агрессивными щелчками мышки и сухим клацаньем механической клавиатуры, доносившимися из спальни. Воздух казался затхлым, словно окна не открывали с самого утра.
Жанна прошла в комнату, даже не переодевшись в домашнее. Виталий сидел в своем дорогом геймерском кресле, сгорбившись перед огромным изогнутым монитором, на котором мелькали яркие вспышки заклинаний и бегали фигурки персонажей. На голове у него были массивные наушники с подсветкой, и он что-то недовольно бубнил в микрофон, явно не замечая прихода жены. Вокруг клавиатуры живописным натюрмортом были разбросаны фантики от батончиков и пустая банка из-под энергетика.
— Виталь! — Жанна подошла сзади и резким движением сдвинула один наушник с его уха, потому что на её голос он не реагировал. — Я тебя спрашиваю, где собака? Я его не слышу. Вы гулять ходили?
— Ты чего творишь, женщина! — рявкнул Виталий, не отрывая остекленевшего взгляда от экрана, и дёрганым движением попытался вернуть наушник на место. — У меня тут фаза важная, хилер тупит, а ты под руку лезешь! Сказал же сто раз — не трогать меня во время рейда! У нас прогресс горит!
— Да плевать мне на твой рейд и на твой прогресс! — Жанна схватила его за плечо и с силой развернула тяжёлое кресло к себе, заставив мужа наконец-то отвлечься от виртуального мира. — Собака где, я спрашиваю? Время восемь вечера, он голодный должен быть, а его даже в квартире нет. Поводок висит, ошейника нет. Ты его гулять выпустил одного, что ли?
Виталий закатил глаза, всем своим видом показывая, как сильно она его раздражает своей земной, мелочной суетой. Он с нескрываемой досадой сорвал наушники, бросил их на стол рядом с клавиатурой и недовольно посмотрел на жену красными от напряжения глазами.
— Да не гуляет он. Нет его здесь. Увёз я его.
— В смысле увёз? — Жанна опешила, руки у неё сами собой опустились, а сумка с продуктами, которую она всё ещё держала, с глухим стуком упала на пол. — Куда увёз? К ветеринару? Что случилось? Ему плохо стало? Он что-то съел?
— Да никому не плохо, кроме меня, — фыркнул Виталий, почесывая небритую щеку и потягиваясь, отчего его позвоночник громко хрустнул. — Он меня достал сегодня. Я выходной взял специально, отгул выпросил, чтобы качнуться нормально, пока тебя нет и никто мозг не выносит. А эта скотина шерстяная то скулит, то лает на дверь, то игрушку мне свою слюнявую резиновую прямо в колени тычет. Я ему — место, а он опять лезет, носом толкает. Отвлекает, сбивает концентрацию. Я из-за него два раза слился, парней подвёл.
Жанна смотрела на мужа, и у неё холодело внутри. Она медленно моргала, пытаясь уложить в голове смысл его слов, надеясь, что это какая-то дурацкая шутка. Лабрадор, который боялся громких звуков, спал исключительно на диванных подушках и прятался за её ногами при виде дворовых кошек.
— И... что ты сделал? — её голос сел, став похожим на шелест.
— Что сделал, что сделал... Решил проблему кардинально, — Виталий потянулся к кружке с давно остывшим чаем, сделал глоток и скривился. — Позвонил Серёге, ну, тому, который в частном секторе живёт, за переездом, мы к нему на шашлыки ездили. Ему как раз собака нужна была двор охранять, у него там стройматериалы лежат. Будка пустая стоит, цепь есть. Я Арчи в охапку, в машину и отвез. Пусть там гавкает сколько влезет, на свежем воздухе. И польза будет — дом охраняет, и мне нервы трепать перестал. Ему там нормально, будка утеплённая вроде.
Жанна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Арчи. Её добрейший, плюшевый Арчи, который даже рычать не умел толком, сейчас сидел где-то в темноте, на холодной цепи, в чужом дворе?
— Ты отдал нашу собаку своему другу в деревню на цепь, потому что она, по-твоему, слишком громко лаяла, пока ты играл в компьютер? Ты выкинул члена семьи, как старую мебель? Я сейчас поеду за ней, а ты молись, чтобы я не вернулась без него!
— Ой, да не начинай ты эту драму, актриса, — скривился Виталий, снова разворачиваясь к монитору и надевая наушники. — Какого члена семьи? Это животное, собака. Ему там лучше будет, на природе, чем в четырёх стенах тухнуть. Серёга кормить будет, что со стола останется, кости там всякие. И вообще, мне тишина нужна была. У меня тут клан, обязательства перед людьми, а ты со своей псиной носишься как с писаной торбой. Всё, не мешай, у меня кулдаун прошёл, босс реснулся.
Он демонстративно отвернулся, уверенный, что разговор окончен, его аргументы железны, а жена сейчас поворчит и пойдёт на кухню греть ужин. Жанна смотрела на его широкую спину, обтянутую растянутой домашней футболкой, и впервые за пять лет брака увидела перед собой не мужа, а совершенно чужого, омерзительного человека, лишённого даже зачатка эмпатии. В её голове что-то щёлкнуло, словно перегорел предохранитель. Страх за собаку сменился ледяным спокойствием и решимостью. Она медленно перевела взгляд вниз, под компьютерный стол, где в темноте призывно светилась оранжевая кнопка сетевого фильтра, питающего мощный системный блок.
Жанна не стала ничего говорить. Слова кончились, остались только действия. Она решительно шагнула к столу, нагнулась и, игнорируя протестующий возглас мужа, заметила в путанице проводов нужный штекер. Но выдёргивать его было неудобно, поэтому она просто с силой нажала ногой на оранжевую клавишу сетевого фильтра.
Раздался сухой щелчок. Гудение мощных кулеров, которое создавало в комнате постоянный фоновый шум, мгновенно оборвалось. Экран монитора мигнул и погас, погрузив комнату в полумрак. Наступила та самая звенящая, неестественная тишина, которую Виталий так ценил, но сейчас она показалась ему оглушительной.
— Ты что творишь, дура?! — взревел Виталий, вскакивая с кресла так резко, что оно отлетело назад и ударилось о шкаф. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? У нас финальная стадия была! Мы три часа этого босса траили! Три часа жизни коту под хвост!
Он сорвал с головы уже бесполезные наушники и со всей дури швырнул их на стол. Пластик жалобно хрустнул, одна из чашечек отвалилась и покатилась по столешнице, но Виталия это не волновало. Его лицо пошло красными пятнами, а на шее вздулись вены. Он выглядел так, словно жена не компьютер выключила, а лично сожгла чемодан с миллионом долларов.
— Три часа жизни? — переспросила Жанна ледяным тоном, глядя ему прямо в перекошенное от ярости лицо. — Ты переживаешь о трех часах игры, когда наш пёс, который жил с нами пять лет, прямо сейчас сидит на цепи в какой-то дыре? Ты серьёзно, Виталь? Ты вообще человек или у тебя вместо души видеокарта стоит?
— Да замолчи ты про свою псину! — заорал он, брызгая слюной. — Это просто собака! Животное! А я подвёл реальных людей! Меня теперь из статика кикнут, ты понимаешь это своим куриным мозгом? Я полгода место в этом составе выбивал!
— А Арчи тебе доверял, — тихо, но отчетливо произнесла Жанна. — Он тебя любил. Он встречал тебя с работы, он грел тебе ноги, когда ты болел. А ты его предал ради пикселей на экране. Ради того, чтобы тебя не «кикнули» какие-то незнакомые мужики из интернета.
— Я не предал, я его пристроил! — Виталий начал мерить шагами комнату, пиная разбросанные вещи. — Ты же вечно на работе, а я дома, я устаю от шума! Мне нужно личное пространство, мне нужна тишина для концентрации! Он скулил, он цокал когтями, он вонял псиной! Я имею право на комфорт в собственном доме или нет?
— В собственном доме? — Жанна горько усмехнулась. — Ты забыл, кажется, чья это квартира. И кто оплачивает этот интернет, и кто купил тебе этот компьютер, чтобы ты «искал себя», пока я пашу на двух проектах.
— Опять ты деньгами тычешь! — Виталий остановился и ткнул в неё пальцем. — Я, между прочим, тоже зарабатываю! Я шмотки игровые продаю, я аккаунты качаю! Это тоже труд! А собака твоя — это пассив, одни расходы на корм и ветеринаров. У Серёги ему самое место — будет двор охранять, отрабатывать свой хлеб. Там ему будку дали, цепь длинная, что тебе ещё надо? Я проблему решил, как мужчина!
— Как мужчина? — Жанна почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она смотрела на этого взъерошенного, потного человека в растянутых трениках и не могла понять, как она могла делить с ним постель. — Мужчина защищает свою семью. А Арчи был частью семьи. Ты поступил как трусливое, эгоистичное ничтожество. Ты просто избавился от того, кто не мог тебе ответить.
— Слушай, если тебе так нужна эта шавка, едь и забирай! — рявкнул Виталий, понимая, что компьютер уже не включить, а скандал только набирает обороты. — Только потом сама с ним гуляй, сама корми и сделай так, чтобы я его не слышал и не видел! И вообще, включи пилот, мне надо парням в дискорде написать, объяснить, что у меня жена неадекватная свет рубанула!
Жанна молча подошла к вешалке в коридоре. Её руки тряслись, но не от страха, а от желания ударить его чем-нибудь тяжёлым. Она схватила его куртку — ту самую, которую подарила ему на прошлый день рождения, — и вернулась в комнату.
— На, — она швырнула куртку ему в лицо. Ткань хлестнула Виталия по глазам, молния больно царапнула щёку. — Одевайся.
— Ты че, больная? — он отбросил куртку, ошарашенно глядя на жену. — Куда я пойду на ночь глядя?
— Мне всё равно куда, — отчеканила Жанна. — Я сейчас еду за Арчи. У меня уйдёт часа полтора, может два, пока я найду этот чёртов частный сектор и объясню твоему Серёге, что он соучастник преступления. И вот что я тебе скажу, Виталий.
Она подошла к нему вплотную, заглядывая в его бегающие, пустые глаза.
— Когда я вернусь с собакой, тебя здесь быть не должно. Ни тебя, ни твоего компьютера, ни твоих носков под диваном. Если я найду здесь хоть малейший след твоего присутствия, я вызову бригаду грузчиков, и они вывезут всё твоё барахло на городскую свалку. Я не шучу.
— Да ты блефуешь, — неуверенно усмехнулся Виталий, хотя в голосе проскользнули нотки страха. — Из-за собаки мужа выгонять? Кому ты расскажешь — засмеют же. Ну погорячился я, ну верну я пса, ладно. Чего сразу выгонять-то?
— Я не из-за собаки тебя выгоняю, — тихо сказала Жанна, сжимая в руке ключи от машины так, что побелели костяшки. — А из-за того, что я только сейчас увидела, с кем я живу. Ты пустое место, Виталь. Ты чёрная дыра, которая только потребляет и требует. Я больше не хочу тратить на тебя ни секунды своей жизни. Время пошло.
Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя спиной его растерянный, но всё ещё злобный взгляд.
— Если ты уйдёшь, можешь не возвращаться! — крикнул он ей вслед, пытаясь оставить последнее слово за собой. — Я такого отношения терпеть не буду!
Жанна даже не обернулась. Хлопнула входная дверь, отрезая её от прошлого, в котором она была замужем за чудовищем. Впереди была ночная дорога, неизвестность и одна-единственная цель — спасти того, кто действительно её любил.
Виталий вылетел на лестничную площадку в одних носках, когда двери лифта уже начали закрываться. Он успел всунуть руку в проём, и автоматика, повинуясь датчикам, с недовольным гудением вновь распахнула створки. Жанна стояла в кабине, прислонившись спиной к зеркалу, и смотрела на него так, словно видела перед собой кучу грязного белья. В её взгляде не было ни истерики, ни слёз — только брезгливость и пугающая пустота.
— Стой, я сказал! Ты куда собралась на ночь глядя? — задыхаясь, выпалил Виталий, блокируя выход своим телом. — Ты совсем головой поехала? Ты хоть понимаешь, как это выглядеть будет?
— Убери руку, — ледяным тоном произнесла Жанна, даже не пошевелившись. — Я еду за своей собакой. А как это будет выглядеть, меня волнует в последнюю очередь.
— Да причём тут собака! — взвизгнул он, и его голос гулким эхом отразился от бетонных стен подъезда. — Ты сейчас припрёшься к Серёге, устроишь там скандал, начнёшь права качать. Ты меня перед пацанами опозорить хочешь? Скажут, что Виталя подкаблучник, жена им вертит как хочет? Мы же договорились с человеком! Я слово дал!
Жанна горько усмехнулась. Вот оно. Не «прости», не «давай поговорим», не «я ошибся». Его волновало только то, что подумает о нём какой-то приятель собутыльник, живущий в частном секторе. Его репутация «мужика» была важнее живого существа и чувств собственной жены.
— Твоё слово ничего не стоит, Виталь, — тихо сказала она. — Ты продал нашего пса за возможность поиграть в тишине. Ты предал того, кто не мог за себя постоять. И если твой Серёга такой же моральный урод, как и ты, то вы друг друга стоите. А теперь отойди, или я начну кричать «пожар», и сюда сбегутся все соседи. Вот тогда ты точно прославишься.
Виталий отшатнулся, словно получил пощечину. Он знал, что Жанна редко бросает слова на ветер, но всё ещё не мог поверить, что из-за «блохастого коврика» рушится его комфортный мирок.
— Если ты сейчас уедешь, — он сузил глаза, пытаясь вернуть себе доминирующую позицию, — то назад можешь не возвращаться. Я не позволю собой помыкать. Я глава семьи, и я принял решение. Собака мешала — собаки нет. Всё! Смирись и иди домой, пока не натворила делов.
— Я уже всё сказала, — Жанна нажала кнопку первого этажа. — У тебя есть два часа, чтобы собрать свои манатки. Не успеешь — пеняй на себя. И да, ключи оставь на тумбочке.
Двери лифта мягко сомкнулись, отрезая перекошенное от злобы лицо мужа. Пока кабина ехала вниз, Жанна закрыла глаза и глубоко вдохнула. Руки всё ещё мелко дрожали, но сердце билось ровно, отбивая ритм неизбежности. Она понимала, что только что, в этом грязном подъезде, закончилась её семейная жизнь. И, странное дело, вместо горя она чувствовала облегчение. Словно с плеч свалился тяжелый, душный мешок, который она тащила годами.
Выбежав из подъезда, она села в свою машину, бросила сумку на соседнее сиденье и заблокировала двери. Только сейчас, в безопасности салона, её накрыло осознанием ужаса ситуации. Арчи. Домашний, изнеженный лабрадор, который привык спать на ортопедическом матрасе, сейчас сидит где-то в темноте, на холодной земле, прикованный цепью к будке. На улице было всего плюс пять, сыро и ветрено.
Она завела мотор, и машина рванула с места с визгом покрышек. Жанна ехала, нарушая скоростной режим, проскакивая на мигающий жёлтый. В голове крутилась только одна мысль: «Лишь бы он был там. Лишь бы этот идиот не отдал его ещё кому-то». Она примерно знала, где живёт Сергей — Виталий как-то возил её туда на шашлыки пару лет назад. Это был типичный полузаброшенный частный сектор на окраине, с покосившимися заборами и злыми цепными псами в каждом дворе.
Тем временем в квартире Виталий, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка, вернулся в комнату. Он пнул пуфик, выругался и упал на диван.
— Истеричка, — прошипел он в пустоту. — Никуда она не денется. Побесится, заберёт свою шавку, привезёт обратно, а завтра будет извиняться. Куда она без меня? Кто ей ещё комп чинить будет, кто полки вешать будет?
Он был абсолютно уверен, что её угрозы — это просто женские эмоции, «критические дни» или что там у них бывает. Собирать вещи он, разумеется, не собирался. Наоборот, назло ей, он решил продемонстрировать, кто в доме хозяин. Виталий прошел на кухню, открыл холодильник, который Жанна забила продуктами перед тем, как обнаружить пропажу собаки, и достал кастрюлю с борщом.
— Выгонит она меня, ага, щас, — бурчал он с набитым ртом, хлебая суп прямо из кастрюли и пачкая стол. — Квартира, может, и её, но мы в браке. У меня тут прописка, у меня права. Никуда я не пойду. А Серёге сейчас наберу, предупрежу, чтобы эту дуру не пускал, пока не успокоится.
Он потянулся за телефоном, но тут же вспомнил, что тот остался в комнате на зарядке. Лень победила. Виталий решил, что Серёга мужик тёртый, сам разберётся с истеричной бабой. Главное — поесть и попробовать реанимировать комп. А Жанна... Жанна остынет. Всегда остывала.
Он даже не подозревал, что в этот момент его жена, сжимая руль до побеления пальцев, уже сворачивала на разбитую грунтовую дорогу частного сектора, и в её глазах горел такой огонь решимости, который сжигает мосты раз и навсегда.
Жанна открыла дверь своим ключом. Замок щелкнул громко и сухо, как выстрел. Она пропустила вперёд Арчи. Пёс, обычно влетавший в квартиру радостным вихрем, сейчас осторожно переступил порог, прижимая уши и мелко дрожа. От него пахло сырой землей, дешёвым табаком и страхом. На шее, там, где ошейник натёр кожу, виднелась красная полоса — след от грубой веревки, на которой он просидел эти несколько часов.
В квартире пахло разогретым борщом и чесноком. Жанна поморщилась. Этот запах, раньше казавшийся ей символом домашнего уюта, теперь вызывал тошноту. Она прошла на кухню, даже не снимая куртки.
Виталий сидел за столом, вальяжно откинувшись на спинку стула. Перед ним стояла пустая тарелка с красными разводами и надкушенный кусок хлеба. Увидев жену с собакой, он лишь криво ухмыльнулся и поковырял в зубах зубочисткой.
— Ну что, нагулялись? — спросил он ленивым, сытым голосом. — Я же говорил, что ты вернёшься. Перебесилась? Ладно, давай без сцен. Я там на компе винду переустанавливаю, так что не лезь пока в спальню. И пса помой, от него псиной несёт за версту. Я этот запах терпеть не намерен, мы договаривались.
Он говорил так уверенно, так хозяйски, абсолютно не сомневаясь, что жизнь вернулась в привычное русло. Что его простили просто по факту его существования. Жанна смотрела на крошки на его футболке, на жирное пятно на подбородке, и чувствовала, как внутри неё умирает последняя капля жалость. Осталась только брезгливость, как к таракану, ползущему по обеденному столу.
— Вставай, — тихо сказала она.
— Чего? — Виталий нахмурился, не понимая смены тона. — Жан, не начинай. Я поел, я устал. Давай завтра обсудим твои обиды.
— Вставай и проваливай, — Жанна шагнула к нему, и в её глазах было столько холодной решимости, что Виталий невольно подобрал ноги под стул. — Я предупреждала. У тебя было два часа. Время вышло.
— Ты чё, серьёзно? — он нервно хохотнул, но в глазах мелькнул испуг. — Из-за собаки? Ты больная? Куда я пойду ночью? Это и мой дом тоже!
— Это моя квартира, купленная до брака. Ты здесь никто, Виталий. Ты паразит, которого я кормила пять лет. Но сегодня ты перешёл черту. Ты тронул единственное существо в этом доме, которое способно на искреннюю любовь.
Жанна развернулась и пошла в спальню. Виталий, вскочив со стула, побежал за ней, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Стой! Ты не имеешь права! Я муж! — орал он ей в спину.
Жанна молча достала из шкафа огромный чемодан для путешествий, раскрыла его на полу и начала методично, охапками, сбрасывать туда его вещи. Футболки, джинсы, грязное бельё, зарядки — всё летело в одну кучу.
— Ты что творишь, сука?! — взвизгнул Виталий, пытаясь выхватить у неё свои вещи. — Это фирменные шмотки! Положи на место!
Жанна оттолкнула его руку. Она действовала как хорошо отлаженный механизм. Никаких слез, никаких дрожащих губ. Она подошла к столу, выдернула провода из системного блока, подняла тяжелый корпус и с грохотом поставила его у порога комнаты. Следом полетел монитор.
— Аккуратно! — заорал Виталий, хватаясь за сердце. — Он сорок тысяч стоит! Ты мне матрицу разобьёшь!
— Забирай и уноси, пока целое, — Жанна швырнула сверху клавиатуру и мышь. — У тебя пять минут, чтобы вынести всё это за дверь. Через пять минут я вызываю наряд и пишу заявление о том, что в моей квартире находится посторонний агрессивный мужчина. И поверь мне, Виталий, я это сделаю.
Виталий замер. Он смотрел на жену и впервые видел перед собой не удобную функцию по обслуживанию быта, а чужого, опасного врага. Он понял, что манипуляции больше не сработают. Борщ съеден, но расплата наступила.
— Ты пожалеешь, — прошипел он, его лицо перекосило от злобы. — Ты приползёшь ко мне. Кому ты нужна, старая вешалка с прицепом в виде блохастой псины? Ты сдохнешь тут одна в своей тишине! А я найду себе нормальную бабу, молодую, которая мозг не выносит!
Он начал судорожно хватать свои вещи. Монитор под мышку, системник в другую руку, куртку в зубы. Он пыхтел, краснел, ронял провода, но тащил своё сокровище к выходу, боясь, что она действительно начнёт всё это выбрасывать в окно.
Жанна стояла в коридоре, прислонившись к стене, и наблюдала за ним. Арчи сидел у её ног, прижимаясь боком к её ноге, и тихо рычал — низко, утробно. Пёс, который никогда не кусался, теперь был готов защищать хозяйку.
— Ты — дно, Жанна, — выплюнул Виталий, стоя уже на лестничной площадке, обвешанный проводами как новогодняя ёлка гирляндами. — Ты променяла мужика на собаку. Лечи голову!
— Я променяла чудовище на друга, — спокойно ответила она. — Ключи на пол.
Виталий с ненавистью швырнул связку ключей на кафель. Звон металла эхом разлетелся по подъезду.
— Да пошла ты! — крикнул он и, пнув ногой дверь лифта, начал неуклюже спускаться пешком, проклиная всё на свете.
Жанна закрыла дверь. Щелкнул один замок, потом второй, потом ночная задвижка. Она прислонилась лбом к холодному металлу двери и выдохнула. В квартире повисла тишина. Но это была не та мёртвая, пугающая тишина, что встретила её вечером. Это была тишина очищения. Тишина покоя.
Она сползла по двери на пол и обняла Арчи за мощную шею. Пёс тут же принялся вылизывать её лицо, слизывая несуществующие слёзы.
— Всё хорошо, малыш, — прошептала Жанна, зарываясь лицом в его шерсть, которая всё ещё пахла чужой бедой, но под которой билось родное, преданное сердце. — Теперь всё будет хорошо. Мы дома. И больше никто, слышишь, никто нас не обидит.
Она посмотрела на пустой компьютерный стол, на валяющийся на полу фантик, который Виталий не успел забрать, и впервые за этот бесконечный вечер улыбнулась. Завтра она вызовет клининг, сменит замки и купит Арчи самую большую кость в зоомагазине. А сегодня они просто будут спать. В тишине. В безопасности. Вдвоём…