Вот так просто Кристофер Нолан взял и обеспечил себе все шансы на Оскар за лучший фильм 2026 года

Вот так просто Кристофер Нолан взял и обеспечил себе все шансы на Оскар за лучший фильм 2026 года.

Мне очень хочется посмотреть на то, как он интерпретировал скитания Одиссея и я даже готова простить ему ахейцев, одетых в штаны.

Бог с ними со штанами, Нолан любит раскрывать фундаментальные вещи и он не гонится за картинкой ради картинки как, к примеру, Зак Снайдер. У него в кадре всё имеет свою логику, систему, структуру, нет такого, что что-то попало случайно. Кристофер каждый раз проверяет зрителя на внимание, предлагая разгадать очередную головоломку.

Может поэтому я так прицепилась к этим штанам на древних эллинах. Да, я знаю, что уже всех достала этой деталью, но она не даёт мне покоя, а значит я сделаю это проблемой всех.

Интересно, что Нолан взялся за Одиссею, а не, скажем, Илиаду.

Дело в том, что вся драматургия до сих пор ходит по их костям и не стесняется. Если совсем честно, Илиада и Одиссея это архетипический движок, на котором до сих пор едут кино, сериалы, книги и даже рекламные сторителлинги. Всё остальное — вариации, ремиксы и косметический апгрейд.

Почему так? Щас я вам попробую в двух абзацах объяснить семестр зарубежной литературы.

Илиада дала драматургии прямой конфликт.

Честь против унижения. Ярость против разума. Личное эго против судьбы государства. Здесь впервые появляются герои, которые вроде как правы, но при этом не слишком уж и положительны. Например, Ахиллес, он не хороший парень, он неудобный, опасный и живой.

Короче, драматургия работает, когда герой не обязан быть симпатичным, он обязан создавать рабочий конфликт.

Одиссея дала драматургии путь.

Это история про человека, который выжил на войне и теперь вынужден вернуться домой самим собой. Здесь рождается структура путешествия героя, которую позже разложит по полочкам Аристотель, а затем будут эксплуатировать все — от Шекспира до Нолана. Испытания, откаты, соблазны, потери, финальное возвращение — это всё формула Одиссеи.

Если упрощать, то Илиада отвечает на вопрос: «Почему мы воюем?», Одиссея же отвечает на вопрос: «Что происходит после войны?»

Одна про действие, другая про последствия. И вместе они закрывают весь спектр человеческой драмы.

Важно и то, как они устроены. Там уже есть всё, что мы считаем современным, например, сложные персонажи без однозначной морали, боги как метафора внутренних импульсов, нелинейность, флэшбеки, повторы, понимание, что человек существо противоречивое и неустойчивое.

По сути, литература, кино и тв занимается одним: переупаковывает эти два сюжета под новые декорации.

Война или путь. Ярость или возвращение. Потеря или попытка вернуть себя обратно.

Вот почему это база. Человеческая природа с тех пор не сильно изменилась.

Мы всё ещё злимся, ошибаемся, теряем, блуждаем и ищем дорогу домой.

Так вот, почему же всё таки Одиссея?

Нолан, как ни крути, режиссёр не сражений, а последствий.

Одиссея как раз об этом. Она не о победе, а о возвращении. О человеке, который войну уже пережил и теперь вынужден жить с её эхом. О пути, который длится слишком долго. О времени, которое растягивается, и памяти, которая искажает реальность.

Короче, это чистый Нолан.

Кроме того, Одиссей персонаж, существующий в разрыве между прошлым и будущим. А именно в этом Нолан чувствует себя как рыба в воде. Плюс структура.

Одиссея уже готовый нелинейный сценарий с островами-уровнями психологических ловушек, чудовищами и испытаниями, богами как символами искажения реальности, и финальной точки, до которой невозможно добраться напрямую. Это лабиринт. Нолан обожает лабиринты.

И ещё важный момент Илиада про коллективную трагедию, а Одиссея про одиночество человека внутри истории.

Нолан всегда выбирает второе.

Думаю, то, что он возьмётся за Одиссею было лишь вопросом времени.

Приятно, что режиссеры обращаются к базе и переосмысливают её. У Нолана получится показать тревогу Пенелопы, бессилие молодости Телемаха, слетающихся стервятников на Итаку и усталость Одиссея, который просто хочет домой.

Короче, ждем лето!