Слушайте и скачивайте наш подкаст вот тут
Приветствую все домашние церкви, которые сейчас с нами на связи!
Сегодня мы поговорим об исповеди, которая выражается в личной без всяких посредников молитвенной просьбе о прощении своих грехов.
О том, что такое в принципе возможно следует, например, из слов св. Феофана Затворника, когда он говорит: «Что касается до непосредственного прощения, то оно бывает в отношении к грехам, ненамеренно прорывающимся, – каковых больше всего в помыслах и чувствах, меньше в словах и еще меньше – или чуть заметны они – в делах. Ревнитель богоугождения, страхом Божиим проникнутый, как только заметит такой проскользнувший грех, тотчас обращается к Господу, им всегда зримому, сокрушенно кается, осуждая себя, и прощен бывает».[1]
Из его слов выходит, что существуют такие грехи, от которых мы сами себя можем очищать! Под такого рода грехами разумеются в первую очередь, грехи несмертного свойства (1Ин. 5;16), которыми и праведник до семи раз в день падает. Несмертными они называются потому, что парализуют действиями своими не все действия духа, а лишь их некоторую часть и значит могут быть уврачеваны собственными силами и средствами.
Объяснить это можно на примере жизни и смерти физического организма. Когда его поражает несмертная болезнь, то он может с ней справиться или одними своими силами, или с помощью лекарственных средств. Но в том и другом случае это будут естественные средства врачевания. Сверхъестественные способы необходимы только тогда, когда для спасения организма не хватает сил естественных и он умирает.
Таким образом, во грехах несмертных нет необходимости приносить исповедь перед церковным служителем. Если же грех несмертного свойства совершается не перед ближним, но перед одним Богом, то и исповедовать такой грех следует естественно перед Ним же одним.
Именно на этом непосредственном способе прощения и основывается практика нашего ежедневного исповедания в общем правиле вечерних молитв. Должно, по слову того же св. Феофана, «всякий день, отходя ко сну, творить частную исповедь ко Господу, в коей все греховное - в помыслах, пожеланиях, чувствах и движениях страстных, равно все нечистое в делах правых открывается Богу, в чувстве покаяния».[2]
Говоря это, он скорее всего пересказывает наставление пресвитера иерусалимского Исихия, который так же предписывает одну мысленную исповедь в день, наставляя, что «ежедневные наши дела мы должны ежечасно взвешивать внимательно и, сколько можно, облегчать непременно тяжесть их вечером через покаяние».[3]
Данную практику повседневного покаяния посредством мысленного исповедания ввели в обиход монашествующие еще с давних времен, о чем можно найти свидетельства, например, в Древнем Патерике, где повествуется как некий старец говаривал, что «монах и вечером и утром должен давать себе отчет, чего не исполнил он из того, чего хочет Бог, и сделал то, чего не хочет, и, таким образом испытывая себя всю жизнь, каяться».[4]
Там же указывается, что этот вариант исповеди практиковал преп. Арсений Великий. И преп. авва Дорофей, ссылаясь на уже установившуюся до него практику, писал: «Отцы сказали, каким образом человек должен постепенно очищать себя: каждый вечер он должен испытывать себя, как он провел день, и опять утром, как провел ночь, и каяться пред Богом, в чем ему случилось согрешить».[5]
Впрочем, в деле такого исповедания он же советовал не ограничиваться одним лишь вечерним или утренним временем: «Нам поистине, так как мы много согрешаем, нужно, по забывчивости нашей, и по истечении шести часов испытывать себя, как провели мы время и в чем согрешили».[6] А еще лучше каяться во грехе тотчас после его совершения и осознания, не откладывая до вечера или положенного часа. «Получил кто рану в сердце, - поучает преп. Феодор Студит, - от видения или слышания? Или увлекся помыслом бесовским и загорелся похотию злою, гневом, яростию, ненавистию, завистию, противоречием, преслушанием, или другою какою пагубною страстию? Тотчас должен приступить к врачеванию».[7] То есть, если продолжить далее словами св. Феофана Затворника, «всякий помысл, всякое пожелание, чувство и движение порочное и нечистое, тотчас по сознании исповедать Богу всевидящему, с сокрушением духа, и просить в том прощения и силы избежать впредь; равно как и очиститься в эту минуту от скверны».[8]
Правда, в истории Церкви встречаются случаи использования подобного рода покаяния не только в повседневных, но даже и в тяжких грехах!
Так Патерик рассказывает нам случай о монахе, жившем в горах Антиноя, который, согрешив блудом, не смог прибегнуть к практиковавшемуся тогда публичному покаянию, боясь соблазна тех, кто почитал его за великого подвижника. В результате, он самостоятельно наложил на себя годичный пост, сокрушаясь в содеянном, пока в ночь на праздник Христова Воскресения не получил удостоверившее его в получении прощения греха знамение в виде чудесным образом зажегшейся лампады.[9]
Классическим примером в этом отношении является и ситуация с той блудницей, которую привел к раскаянию авва Иоанн Колов, и которая по пути в монастырь умерла, не успев исповедаться в своих грехах. И хотя с нашей точки зрения она умерла без покаяния, однако старец увидел Ангелов Божиих, возносящих ее душу, а так же услышал голос, говорящий, что один час ее внутреннего и глубоко сердечного раскаяния принят вместо несения предполагавшейся для нее многолетней епитимьи.[10]
В дополнение к этому можно еще вспомнить пример преп. Марии Египетской, которая ограничилась одной исповедью перед иконой, что не помешало ей не только попасть в храм на общественное богослужение, но еще и причаститься св. Таин.
Кстати, исповедь пред разными религиозными святынями, такими как икона или гробница святого, были довольно распостраненным явлением в прежние времена, выражаясь часто в очевидном злоупотреблении, когда вопреки строгим предписаниям утаивались от духовника тяжкие грехи, которые затем исповедывались пред какой-нибудь святыней в уверенности, что за исповедью последует прощение!
Конечно, для этого были не только теоретические основания, но и практические преценденты! Так в Скитском патерике рассказывается, как один константинопольский вельможа, тяжко заболев, повелел нести его в храм св. апостолов, где и стал последовательно каяться в грехах своих пред находившейся там иконой Спасителя. Дойдя же до самого тяжкого греха своей жизни, он сказал: «И еще сотворил я лютое согрешение, но не смею изречь его, Человеколюбче». И в этот момент он услышал голос от святого образа: «Говори, не стыдясь». Когда же вельможа исповедал тяжкий грех, то услышал новый голос от образа: «Оставляются тебе грехи твои» и тотчас же получил исцеление.[11]
И это был не единственный случай, связанный с этим образом. Вероятно, о нем же упоминает наш паломник Зосима (1419–1422 г.), рассказывая как «во святей апостольстей церкви... образ Господа нашего Иисуса Христа, емуж исповедался мних, впад в блуд, иже в патерице писан: яко пред образом исповедашись и паки в блуд впался».[12] Тут же можно вспомнить и весьма популярную у нас сегодня историю покаяния грешника перед иконой «Нечаянная радость»… А в храме Св. Софии Константинопольской XV века даже упоминается образ, прямо называвшийся Спас-Исповедник, пред которым каялись в тех грехах, «иже срама ради немощно исповедатись духовнику».[13] Все это доказывает, что исповедь пред иконами была обычной в прежние времена.
Такой же обычной как и исповедь пред гробницами некоторых святых. Так известны случаи отпущения грехов от гробниц святых Пелагии Антиохийской, Леонтия Ростовского, Кирилла Новоезерского и др.
Так же исповедовались и пред иными священными предметами, такими как орудия страданий Христа или мучеников. Например, в Лидде, в храме великомученика Георгия, одно время исповедывались перед колесом и колонной, к которым св. мученик был привязан во время мучений.
Не только на Востоке, но и на Руси часто исповедь духовнику заменялась молитвой пред иконой или пред крестом Господним «наедине» с клятвенным обещанием исправиться, что способствовало развитию беспоповского движения, а стригольникам подсказывало легкий способ обходиться в своей исповеди без духовника. А еще, ставя на место иконы или гробницы святого землю, наши сектанты очень усердно исповедывались матушке сырой земле, прежде нежели в нее лягут.
Все это, включая и указанные искажения, доказывают нам правоту тех отцов Церкви, которые считают, что в некоторых случаях для разрешения грехов «достаточно одной исповеди пред Богом».[14]
На этом я, пожалуй, и закончу обзор разных форм исповеди, перейдя на следующей нашей встрече к рассмотрению обрядовой стороны этого дела.
Так что до новых встреч!
[1] Св. Феофан Затворник. Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни. С. 207.
[2] Св. Феофан Затворник. Путь ко спасению. М., 1994. С. 261-262.
[3] Христианское чтение. Ч. 25. С. 185. Причем, ссылаясь на это наставление преп. Исихия, св. Феофан к нему прибавляет следующую рекомендацию: «До вечера не оставляйте не очищенными покаянием проторжений страстных, а тотчас очищайте их, как только прогоните именем Господа… А вечером, пред тем, как молиться, своим чередом опять пересмотрите все страстные проторжения, опять пожалейте о том с сокрушением и покайтесь. В сем дело повседневного покаяния» (Св. Феофан Затворник. Что есть духовная жизнь и как на неё настроиться. Письмо 60).
[4] Патерик, изложенный по главам. Гл. 11, § 85. С. 270.
[5] Преп. авва Дорофей. Душеполезные поучения. Поуч. 11. С. 136.
[6] Преп. авва Дорофей. Душеполезные поучения. Поуч. 11. С. 136-137.
[7] Преп. Феодор Студит. Добротолюбие. Т. 4. Наставление монахам. М., 1992. С. 535.
[8] Св. Феофан Затворник. Путь ко спасению. С. 262.
[9] Патерик, изложенный по главам. Гл. 5, § 44. С. 112–116.
[10] Древний патерик. Гл. 13. № 17. С. 251-253.
[11] Скитский патерик, ркп. XVI в. Моск. Дух. Акад. № 59, л. 67. Этот рассказ приводит и Никон Черногорец (Пандекты, 52 сл., по изд. Почаев, 1795 г., лл. 420– 421).
[12] Прав. Пал. Сборн. XXIV, 6.
[13] Хождение Зосимы. Пр. Пал. Сбор. XXIV, 3.
[14] См. преп. Марк подвижник. В рус. пер.: Добротолюбия (Т. I. С. 414) произвольно прибавлено «и ближними».