Слушайте и скачивайте наш подкаст вот тут
Приветствую все домашние церкви, которые сейчас с нами на связи!
До этого мы рассматривали варианты исповеди, что общественной, что индивидуальной, которые совершались при каком-либо посредничестве и главным образом с целью наказания или обучения. Сегодня же поговорим о тех видах исповеди, которые могут совершаться непосредственно и вполне самостоятельно.
Один из таких видов имеет в виду преп. авва Дорофей, говоря, что «Бог дал нам власть, если хотим, прощать друг другу согрешения, между нами случающиеся».[1]
Собственно он пересказывает (только более конкретно) следующее апостольское наставление: «Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться». В ином прочтении это же звучит так: «Исповедуйте друг другу грехи и молитесь друг за друга, чтобы быть исцелёнными» (Иак. 5;16).
Сегодня для большинства из нас эти слова ап. Иакова звучат как призыв к исповеди перед священником. Причем, они воспринимаются не в смысле исповеди одного священника другому в виду сказанного об озвучивании грехов друг другу, а именно в одностороннем порядке и лишь перед лицом имеющим власть отпускать грехи.
А о том, что надо бы признаться тому самому "другу" - ближнему, перед которым конкретно ты и согрешил, как правило даже не думается. Да и какой смысл в исповеди перед ним, если кроме священника никто больше не способен отпускать грехи?! И при этом никого не смущает, что такое понимание апостольского призыва исключает не только человека перед которым мы согрешили, но и возможность исцеления его самого от обиды нами ему нанесенной.
При исповеди перед священником обиженный нами даже не в курсе будет, что мы о своём грехе перед ним рассказали какому-то священнику. А если даже и узнает, то ему что, должно от этого сразу же полегчать? Мало того, что тот его обидел, да еще и другого ввел в курс дела, а скорее всего еще и выставил себя в более выгодном свете, сказав, что я конечно, согрешил, но все же не без основания, дескать он сам в этом виноват.
Кстати, прощение обиды иной раз требует не только усмирения вражды, но и возмещения утерянного. И кто в таком случае должен его возмещать? Священнослужитель, взявший на себя роль уничтожения совершенного злодеяния? Или раз уже обидчик прощен, то вместе с этим следует попрощаться и с утраченными имуществом, репутацией, положением в обществе и т.п?
Здесь уместно будет вспомнить тогоначальника мытарей в Иерихоне по имени Закхей, который познакомившись со Христом, возжелал избавиться от своего профессионального греха (Лк 19. 1-10). Помните, как он, будучи сборщиком налогов, грешил лихоимством и взяточничеством, а, осознав всю порочность этих деяний, решил в соответствие с Законом возместить убыток тем, кто пострадал от его поборов. Согласно же закону Моисееву требовалась не только вернуть неправедно приобретенные деньги или вещи, но и добавить к ним компенсацию (так сказать за моральный ущерб) в размере 20% от неправедно приобретенного (см.: Лев 6. 1-5; Числ 5. 5-7), а с вора предписывалось взимать в четыре раза больше, нежели он взял (Исх 22. 1-4).
Тем самым Закон, по слову блж. Феофилакта, «научает нас, что нет никакой пользы (от того раскаяния), когда кто, имея богатство неправедное обиженных оставляет без внимания».[2] И так было не только во времена ветхозаветные, но и в новозаветное время, по слову свт. Василия Великого, Христос не иначе приемлет покаяние в отношении обкраденных, как по вознаграждении их за отнятое у них корыстолюбием.
Этот принцип отражен и в современном нам последовании исповеди, где сказано, что «если кто украл, пусть возвратит». А в «Книге о должностях пресвитеров приходских» прямо говорится следующее: «Если (кающийся) может возвратить, но не возвращает, то хотя бы пресвитер и разрешил его, однако у Бога пребудет неразрешен... Нет греху разрешения, если нет уворованной вещи возвращения».[3]
Хотя теоретически покаявшийся в воровстве может искупить совершённую им несправедливость не только посредством возвращения украденного, но и через одно лишь прощение от пострадавшей стороны. Но в любом случае трудно спорить с тем, что никто вместо пострадавшего и помимо него не сможет очистить совершенный против него грех. Разве можно простить грех за другого?
Мне вот например, так же непонятно как можно простить грех прелюбодения, совершенный в отношении второй половины помимо нее и даже без ведома ее? И не делает ли тайная (от пострадавшей стороны) исповедь прелюбодея виновником своего греха еще и того, кто в это дело посвящается, т.е. священника, который не только не имеет власти и права прощать такого рода грех, да еще и связывается запретом на разглашение исповеди от возможности привлечь к этому делу второую половинку, которая собственно и должна вынести свой вердикт о грехе против нее совершенном!?
И вообще насчет власти над грехом необходимо понимать и помнить, что над ним никто не властен, кроме Бога и кающегося грешника! Мы же все знаем, что Бог не спасает нас без нас. И если грешник не захочет избавиться от греха, то даже если над нами все священники мира прочитают разрешительную молитву, грех останется с ним, ибо священники, по слову преп. Исидора Пелусиота, «не могут… самовластно отпускать грехи непокаявшимся»,[4] а посему сказанное Господом о связывающих на земле относится к согрешающим, а под разрешающими разумеются пришедшие в раскаяние (Мф. 18:18).[5] Так что главный разрешитель от греха – сам грешник и если грех возненавиден им и изжит, то никто не имеет власти связать его с ним навечно.
Для большей убедительности давайте посмотрим на контекст сказанного: «Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мф. 18, 18). Отметим сразу, что это сказано наряду с другими наставлениями, которые нельзя отнести только лишь к иерархии. Например, тут же имеется наказ о том, что если согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его, потом это сделай при свидетелях, а затем скажи Церкви, и если он не послушает во всех этих случаях, то да будет он тебе, как язычник и мытарь (Мф. 18, 15-17).
Ну, а если покается, прости ему (Лук. 17;3). А так как невозможно прощать грехи, не имея на то власти, то блаж. Феофилакт делает соответствующий, хотя для нас (имеющих иные представления о власти над грехом) и несколько необычный вывод, который звучит так: «Если ты, обиженный, будешь иметь как мытаря и язычника того, кто поступил с тобой несправедливо, то таковым он будет и на небе. Если же ты разрешишь его, то есть простишь, то он будет прощен и на небе. Ибо не только то, что разрешают священники, бывает разрешаемо, но и то, что мы, когда с нами поступают несправедливо, связываем или разрешаем, бывает связываемо или разрешаемо и на небе».[6]
Как видите бывают случаи, когда не требуется ни иерархическое, ни общественное решение, вполне достаточно исповедовать друг другу грехи. И само выражение, «Бог простит», которое мы используем в таких случаях является не простой метафорой, а вариантом разрешительной формулы, очищающей грех совершенный против нас. И по слову Господа, если семь раз в день согрешит такого рода грехами против нас ближний наш и семь раз в день обратится, и скажет: каюсь, мы можем его очистить от них, простив ему их (Лук. 17;4).
Причем, речь идет не только о мелких прегрешениях, но о грехах любого рода. Согласитесь, ведь странно будет если кто-либо собьет на своем автомобиле пешехода, нанеся ему тяжелые раны, и, сбежав с места дорожного происшествия, побежит каяться в своем поступке перед священником, совсем не думая о том, что ему нужно загладить свою вину перед самим пострадавшим, а возможно еще и перед его родственниками, которые и будут решать простить ему его грех без всяких условий или же сначала наказать его за него. Более того, они к этому делу могут привлечь еще и третью сторону, скажем в лице судьи, который подтвердит или опровергнет предъявлемые виновнику обвинения. По аналогии и священник может выступать в подобной роле, а так же и тот, кто хотя и не имеет сана, однако имеет к этому делу какое-то отношение, а значит, и право вязать и решить.
Эту мысль можно подтвердить и мнением преп. Феодора Студита, согласно которому, если нет поблизости православного священника, то «не противно правилам и простому монаху назначать епитимии».[7] И по анологии с тем, как при необходимости разрешается любому христианину совершать Крещение, так же очевидно, имеется возможность принять и покаянную исповедь не имеющему священного сана христианину. А решающую роль в подобного рода обстоятельствах будет иметь сам кающийся, который не должен забывать, что в его, а не чьей-либо другой власти, состоит суд произносимый о нем.
В конце концов, в молитве Господней прямо говорится как о должниках наших, т.е. о тех, кто совершает грехи по отношению к нам, так и о возможности оставлять им их грехи. Кстати, в ней же указывается еще на один вид исповеди, о которой мы поговорим при следующей нашей встречи.
[1] Преп. авва Дорофей. Душеполезные поучения. Поуч. 14. М.: «Актис». 1991. С. 180.
[2] Благовестник. Евангелие от Луки. 19:8
[3] Книге о должностях пресвитеров приходских. стр. 141–142
[4] Прп. Исидор Пелусиот. Письма. Т. 2. Письмо № 350. Пресвитеру Зосиме. С. 328.
[5] Прп. Исидор Пелусиот. Письма. Т. 2. Письмо № 350. Пресвитеру Зосиме. С. 227.
[6] Блж. Феофилакт. Благовестник. Евангелие от Матфея. Гл. 18. Скит. 1993. С. 169.
[7] PG. Т. 99. Col. 1653. Lib. И. Epist. 215 (рус. пер.: Т. II. С. 601). // профессор Сергей Иванович Смирнов. Духовный отец в Древней Восточной Церкви.