Как-то так случилось, что молодой и, в принципе практически здоровый до недавнего времени Николай - приуныл. Ну вот так бывает. Жил себе человек жил - не тужил, как вдруг приуныл. Начал частенько простывать, давление пару раз крепко подскакивало, на работе что-то не ладилось, сон плохой стал – с кошмарами. Не критично, но приунывший Николай во всём это увидел некую закономерность и на полном серьёзе решил, что его сглазили. Н вопрос жены -кто мог покуситься на духовное здоровье супруга внятно ответить не смог.
Ну а что ещё можно думать, когда все медицинские обследования и анализы говорят о том, что ты практически здоров (с небольшими погрешностями), а по твоим ощущениям ты тяжело болен? И крокодил не ловится, и не растет кокос. И машина ломается через день. И соседи все противные. А на дорогах и вовсе одни дураки и самоубийцы. Одним словом - мир померк в одночасье и окрасился в серо-чёрные тона. Засуетишься тут. Задумаешься о бренности бытия.
- Короче…Надо мне к батюшке – одним прекрасным утром сообщил Николай жене за завтраком.
Жена многозначительно посмотрела на своего абсолютно нерелигиозного мужа.
- Ну раз надо, поедем. Завтра как раз Крещение, заодно и святой воды наберём.
Поутру отправились в храм. Потолкались на многолюдном богослужении, отстояли весь водосвятный молебен, не без труда добыли свячёной водицы и кое-как дождались порядком уставшего батюшку. Тот долго чикаться с приунывшим Николаем не стал.
Задал пару быстрых вопросов, подвёл к аналою, схватил за загривок, засунул голову Николая под епитрахиль, отогнал подальше жену и начал исповедовать. Другой бы после святочных тяжёлых молений и Богоявления и слушать никого не стал, но Николаю свезло – батюшка попался крепкий и не пренебрегающий своими обязанностями.
Через час из-под епитрахили Николая доставали вдвоём. И священник, и супруга Николаева. Роста он высоченного, а батюшка -напротив – невысокий. А исповедь почти час продолжалась. Николай впервые на такой духовный допрос попал и стоял, согнувшись пополам, почитай битый час. Еле разогнули бедолагу и еле в чувства привели – краснющего, мокрого и взъерошенного, как школьника после первой головомойки у директора.
К такой мощной духовной жизни Николай оказался категорически не готов. Мало того, что на исповеди его «вывернули мехом наружу», так ещё и причащаться на следующий день заставили.
- В категорической форме! В ультимативной! Сказал завтра утром явиться на причастие. Ни есть, ни пить, ни курить, молитвы прочитать, а ещё всю службу стоять. Я не выдержу, Катя! Не поеду!
Промаявшись в терзаниях ночь, Николай поднялся в пять утра. Намылся, набрился, нарядился и отправился исполнять послушание с таким усердием, будто он всю жизнь и исповедался, и причащался и к ранней литургии ходил. Так хотел избавиться от сглаза, что превозмог и скепсис, и лень, и лютое желание покурить с утра, и даже насмешливые взгляды жены.
Сдюжил. Причастился. Послушал батюшкиных наставлений. Выслушал нелицеприятное мнение о своей скудной духовной составляющей и магическом мышлении и отбыл восвояси с новым молитвословом и сборником акафистов под мышкой.
Сорок дней подряд Николай читал всё, что порекомендовал ему священник. С горем пополам читал молитвы и акафист, еле продираясь через старославянские смыслы, пил натощак святую воду, а счастье и умиротворение в душе никак не наступали. Соседей, ремонтирующих пятый год квартиру с помощью одного перфоратора, стал ненавидеть ещё сильнее (они мешали молиться), а кошмары стали сниться ещё более забористые, отчего по утрам вставал совершенно вымотанный и злой, как падший ангел. Да вдобавок подхватил где-то страшенный грипп и чуть не отдал концы (когда такое было, чтобы здоровый молодой мужик от соплей чуть не помер?!).
Подумал-подумал Николай, посидел на различных форумах и со всей серьёзностью заявил жене:
- Надо искать бабку.
- Коля, ну какая бабка?! Ты же в церковь ходил, акафисты читаешь. Не совместимые это вещи – одной рукой креститься, а второй ногой по бабкам бегать. (Катерина в духовной жизни была пообразованнее супруга).
Коля был неумолим. Нужна бабка и хоть ты тресни. А где её искать, если в окружении нет людей, которые по этим бабкам бегают?
Кое-как через дальних родственников сыскали адрес какой-то местной барнаульской ведьмы с хорошими рекомендациями (понимаю, что звучит странно, но да – рекомендации были отменные). Списались с ней, договорились о времени. Поехали.
Не утративший своего крепкого уныния Николай ещё больше приуныл у ведьминого дома. В его дилетанстком понимании кудесница должна была жить на опушке леса в классической избушке на курьих ножках. Но современные пифии традиций не придерживаются и живут в хороших пригородных коттеджах, успешно конвертируя свои камлания.
На пороге Николая встретила женщина с внешностью завуча малокомплектной сельской школы в платке поверх бигуди и с детским пластиковым бубном в руках. С каким воспитатели в детских садах проводят зарядку.
Завела его в веранду. Ни о чем не спросив и ничего не сказав растерянному посетителю достала с полки потрепанную книжку в мятой мягкой обложке. Усадила на табурет. Зажгла длинную синюю витую свечу, сказала закрыть глаза и начала с подвывом читать заговоры. Николай задремал ненадолго и даже чуть всхрапнул. Ведьме пришлось легонько ткнуть его кулаком в шею, чтобы разбудить. Коля очнулся и через силу начал прислушиваться к словам:
«На море на окияне, на острове Буяне, лежит бел-горюч камень Алатырь; как у того камня горит огонь ясный – жжёт-палит, всё сжигает: заговоры, наговоры да оговоры, думы чёрные, взгляды да огляды недобрые, зароки, сузы и наузы, – всё в пепел, в прах обращает, тако ж и тебя, Николая, очищает!... Гой!Гой! Гой!!!»
На словах «Гой» ведьма что есть мочи трижды ударила над головой Николая в детсадовский бубен, заставив его не просто проснуться, а подпрыгнуть вместе с табуретом практически до потолка. В этот же момент где-то по соседству завизжала болгарка, а в доме громко заработал телевизор и яростно вскричал голосом Елены Малышевой: «Жить здорово!».
- Первый сеанс закончен. Еще пять раз ко мне приедешь – всё как рукой снимет.
- Что всё-то? Вы ж даже не спросили зачем я к вам пришёл.
- А зачем мне что-то у тебя спрашивать? Я и так всё вижу. Порча на тебе и сглаз. Завидует кто-то тебе крепко. На Сбербанк мне пять тысяч вот по этому номеру скинь.
Ведьма подала Николаю обрывок тетрадного листка с номером карты и небольшой пакетик с субстанцией похожей на соль с песком.
- Дома вот это на пол в изголовье кровати положи, а через три дня поезжай на кладбище и высыпай содержимое пакета на женскую могилу. Только не на старую. Посвежее ищи. Деньги не забудь перевести.
- Что это?
- Энергетический сублимативный состав из Гуселетовского леса. Наговорённый. Он из тебя всю чёрную чужую энергию высосет. Как новенький станешь.
Николай печально посмотрел на огарок синей свечки из фикспрайса, на истрёпанную книжицу и бубен с весёлым петушком на мембране. Достал из бумажника пятитысячную купюру.
- Наличка подойдёт?
- Вполне – хозяйка бубна аккуратно взяла деньги, трижды дунула на них, помахала купюрой над свечкой, книжкой и бубном – Можешь идти, сеанс окончен.
Николай посмотрел на часы. Тютелька в тютельку ровно в академический час уложились. Сорок пять минут заговоров, вместо звонка – бубен.
Возвращаясь домой, Николай много думал. Не о магии. О бренности бытия. О жизни в целом. Но больше о том, как лихо расчехлила его кошелёк барнаульская «ведунья» и о том, что не на то и не там Николай учился. Образован-то он был неплохо и давно уже ходил в начальниках, а не в работягах, но пять тысяч рублей за сорок пять минут он не зарабатывал. Часов за восемь – да. Не самой простой и очень ответственной работы.
Вернувшись домой, он решительно заблокировал номер «целительницы» и опять насел на жену.
- Надо, Катя, настоящую бабку искать. Истинную. Настоящие ведуньи за свои дела денег не берут и в коттеджах по тысяче квадратов не живут.
Катя, искренне жалевшая мужа, но совершенно не понимающая и не разделяющая его печалей по поводу сглазов и суроков, помочь ничем не могла. До всех этих событий Бог миловал и нужды в магических услугах не было. Но на ловца, как известно – и зверь бежит. Как модно нынче говорить – вселенная откликнулась. И откликнулась очень мощно. Исцелили Николая. Пусть и не совсем как он того желал, но исцелили.
Погожим весенним днём, на исходе противоречивого марта Николай с женой поехали к подруге Екатерины в пригород Барнаула. Что-то ей там нужно было подделать-приделать, а собственных мужских рук в хозяйстве не водилось. Руки у Николая - воистину золотые. Умеет всё. Поэтому всем безмужним и даже мужним подругам Екатерины он всегда бескорыстно помогал. Ну а за городом, да в частном доме сам Бог велел помогать. Там обычно совмещается приятное с полезным. Николай вам проводку починит, завалившееся крыльцо в порядок приведёт – а ему за это баня с вениками, магарыч и шашлыки с купатами. Поди плохо.
В этот судьбоносный день подруга жены на даче была не одна. В порядке тимуровской помощи она взяла с собой пожилую подругу, которая год как схоронила мужа и отчаянно скучала. Подруге было крепко под восемьдесят, но выглядела она великолепно – максимум на шестьдесят, а в плане жизнелюбия и умения веселиться могла лихо обскакать любую сопливую сорокалетку.
Пока Николай возился с проводкой, Люся – подруга дачной хозяйки вилась возле него винтом и щебетала без умолку. И нащебетала , что есть у неё приятельница – целительница. Настоящая. Без подвоха. Девяносто семь лет ей – крепкая старушенция и в своём уме ещё, исцеляет всех и вся. А тех кого сглазили – чует за версту. Только глянет на такого порченного и всё – слёзы из глаз ручьями сами по себе текут. А потом молится – никаких заговоров, ни-ни, никакой бесовщины, всё по-христиански. И все суроки как рукой снимает.
Николай уже готов был всё бросить – и проводку, и крыльцо, и купаты с шашлыками и бежать в даль светлую навстречу исцелению.
Не откладывая дела в долгий ящик, созвонились с целительницей. Марфа Филипповна оказалась женщиной занятой и назначила встречу аж через неделю.
- Пусть приезжает в следующее воскресенье к восьми утра. Вылечим.
Сговорились на том, что Николай с женой вместе поедут к бабке, а после сеанса лечения вместе с ней приедут на затрак с коньячком к подруге-щебетунье. Немного развлекут и починят болтающийся смеситель, сломанную розетку и телевизор. Совместят приятное с полезным.
Долго ли, коротко – неделя пролетела, как один день. Николай с Катериной подъехали к старой пятиэтажке, нашли нужный подъезд и грустно вперились в ветхую табличку с номерами квартир.
- Зуб даю, что пятый этаж. – уныло сообщил Николай жене.
- Ну а какой ещё… Все настоящие ведьмы в пентхаусах живут – попробовала пошутить Екатерина
Николай трагическим жестом набрал на домофоне номер квартиры. Долго не отвечали и лишь с третьей попытки из динамика донёсся бодрый пионерский голос
- Сейчас-сейчас! Открываю!
Но дверь не открылась. Что-то заклинило.
- Сейчас я за вами спущусь, - пропел детский ясный голосок – не убегайте.
Ровно через секунду дверь открылась, как показалось Николаю сама по себе. Откуда-то из-под ног всё тот же звонкий голос пропел:
- Ну чего стоите столбами, проходите! Ой, какие вы… Представительные…Тяжеловато вам будет на пятый этаж взбираться…
Николай с Екатериной, опустив глаза увидели крошечную старушку – размером с куриный коготь. На фоне её высоченный полноватый Николай смотрелся исполином. Да даже невысокая, но изрядно упитанная Екатерина выглядела рядом с бабушкой как гора, которая вот-вот поглотит мышь.
За секунду бабушка-мышка взлетела на пятый этаж и оттуда звонко раздавала команды.
- Животы втянули! Дышим ровно! По Стрельниковой! Три коротких вдоха носом! Выыыыыыдох! Три вдоха! Выыыыыыдох! Идём без опоры!
«Господи, только бубна не хватает!» - пронеслось в голове у сопящего, как отряд злых бегемотов Николая.
Как он позже рассказывал – сбежать захотелось ещё на этом этапе. Но смалодушничал.
Розовощекая почти что столетняя бабуся без признаков усталости и одышки приветливо распахнула дверь. Из сумрака прихожей напахнуло таким, что, подрабатывавший в юности водителем ассенизаторской машины Николай пошатнулся. Он беспомощно посмотрел на жену, но понимания не нашёл. Более того – коварная супруга ткнула его в поясницу так, что ноги сами, против воли сделали шаг туда, куда в нормальном состоянии души Николай никогда бы не попал – в самое ведьмино логово.
В полутёмной квартире густо пахло квашеной капустой и старыми котиками. Причём капусту засолили ещё в середине пятидесятых прошлого века и настаивали лет семьдесят в бачке без крышки, а старые котики не все уже были живы и хранились рядом с капустным бачком, судя по букету.
- У нас тут коммуналка – прокоментировала старушка – три семьи живём, вы не шумите особо, спят, поди ещё соседи.
Николай на ватных ногах шёл по узкому и тёмному, как ему тогда показалось - длиною со всю его жизнь коридору, без конца цепляясь носками ботинок за какие-то жестянки и склянки, которые с грохотом катились перед ним. Где-то в области колен раздавался натужный шёпот бабушки, призывающий не шуметь. Замыкала колонну Екатерина, которую уже на этом этапе начал душить хохот, который она пыталась сдержать, но получалось у неё как-то не очень.
Наконец-то добрели до двери, Николай взялся за ручку и в ужасе понял, что его вспотевшая рука прилипла к холодному металлу. Превозмогая себя, толкнул плечом дверь – рукав куртки смачно чвякнул, задев что-то очень липкое. Мужчина непроизвольно дёрнулся и это «что-то», оторвавшись от рукава вцепилось ему в щеку и ухо.
- Ааааа – слабым голосом простонал несчастный
- Да тихо ты! – рявкнула бабуся, – всех перебудил тут мне! Нагнись-ка, оторву.
И ловким отточенным движением опытного мастера из салона депиляции оторвала от лица Николая кусок чего-то страшно липкого, похожего на скотч.
- Да мухи, заразы, одолели – пояснила целительница,- Ни летом ни зимой от них спасу нет. Я ленту липкую по всей квартире развешиваю, чтоб им ни дна ни покрышки, спасаюсь как могу.
Николай, увидев, вот что он только что залез лицом начал потихоньку терять последние силы. Липучка в руках бабушки была густо усеяна мухами и тараканами всех мастей.
- Так, раздевайся! – скомандовала старушка
- Совсем? – мяукнул Николай
- До трусов. Пока что.
Николай жалостливо посмотрел на жену, но сочувствия не встретил. Катерина стояла с каменным лицом, не отражавшим вообще никаких эмоций.
В комнате было чуть посветлее чем в коридоре. Тусклый серый свет кое-как проникал через годами не мытые окна, покрытые мощным слоем уличного налёта. Тюль стоял колом, как будто его крахмалили особым жёлто-серым крахмалом из самой далёкой китайской провинции и для надёжности ещё вымочили в крепкой чайной заварке.
В узкой, как пенал комнате стояла хлипкая односпальная кровать, покрытая кое-как раритетным покрывалом, которое тоже не стирали с первого Христова пришествия. На маленькой тумбочке вразнобой стояли замасленные бутылочки бог знает с чем, валялись использованные пожелтевшие ватные диски. Пол был сплошь усеян волосами бабуси-ягуси.
-Так… ложись на живот, буду тебя смотреть. Вы простынку с собой привезли?
Николай посмотрел на заскорузлое покрывало - всхлипнул, всхрюкнул и выдавил из себя короткое
-Нет. Вы же не предупредили.
- Главная медицинская наука какая – знаешь? - Грозно подступилась целительница. Подняла кверху заскорузлый пальчик с ногтем в чёрной окантовке – Гигиена!!! Ладно, есть кое-что у меня. Приходила ко мне тут одна дама лечиться, пододеяльник с собой принесла. Один разок появилась, пододеяльник оставила и больше не являлась. Оздоровела, видимо, сразу после первого сеанса. - Ложись Николай, не тяни время.
Коля, кряхтя и постанывая кое как расположился на гуляющей под ним, как морская волна, ветхой кровати. Вдруг резко напрягся, дёрнулся всем телом и сделал попытку встать, но ведунья щелкнула своей куриной лапкой по Колиной пояснице и грозным голосом приказала не шевелиться.
- Спокойно лежи! Сейчас диагностировать тебя буду… Так, где тут у меня дезинфицирующий раствор? – бабуся начала перебирать свои масляные склянки – О, нашла!
По комнате, смешиваясь с капустным ароматом, заструился запах из далёкого прошлого – то ли ландыша, то ли жасмина. По силе удушливости такой, что на какое-то мгновенье перекрыл стойкий запах капустки и котиков.
Катерина притулилась на микро-стульчике, держа в руках ворох мужниной одежды и изо всех сил держала зубами щеки, чтобы не расхохотаться в голос. Зная - насколько её муж брезглив видеть его жалкенького, лежащего в одних трусишках на чужом пододеяльнике было и смешно - и страшно. Колина жена прекрасно понимала, что если бы не личные рекомендации и общее приглашение в гости после целебной процедуры – не остался бы Николя в этом ведьмином гнезде ни секунды. Тут бы «вбогадушумать» и полетели клочки по закоулочкам. Куда кто.
То, что началось дальше – с трудом поддаётся описанию.
Первым делом Марфа Филипповна вцепилась в молочные пятки Николая острыми коготочками, стараясь указательными пальцами продавить их насквозь отчего он выгнулся в дугу и тихонько застонал.
- Молчи, страдалец. Эка тебя бесы крутят! Терпи! – зычно рявкнула неожиданно быстро вошедшая в ведьминский раж Марфа – и непонятным шепотком что-то начала бормотать.
Дальше она быстро пробежала пальцами по ногам вверх до самого крестца и, совершив обманный манёвр, неожиданно резко спустилась вниз и вцепилась всей пятернёй аккурат в то место, куда не всякого проктолога допускают крепкие сибирские мужики. Николай завизжал, как детсадовец, впервые прищемивший пальцы дверью.
- Молчи! Молчи, окаянный! – раздухарившаяся не на шутку бабуся ещё крепче нажала на мягкое место, но Николай не сдался и сжал ягодицы так, что чуть не сломал несчастной старушонке пальцы.
- Ишь ты какой! Ну-ка на спину ложись, быстрррра!
Коля свежим карасиком взмыл над кроватью и в одну секунду оказался на спине, счастливый уже от того, что в неприкосновенные места ему уже ничего не вонзят. Но как же он ошибался…
- Отъел пузо… Не жрать! Не жрать я тебе говорю! Как Майя Плисецкая завещала! Слышишь меня?! – голосом старшины американской армии завопила целительница.
И тут коварная старуха без объявления войны резким движением воткнула два пальца в беззащитный пуп Николая, который был уже в двух шагах от помешательства. Он безумно вращал глазами, изредка ловя в фокус фиолетово – бордовую от смеха Екатерину.
- Агаааа…. Ага…Так… - Марфа Филипповна торжествующе посмотрела на уже синюшную Катю – Так я и знала. Нету пульса!!!Не-ту!!!
- Где? – задушенным голосом откликнулась почти что уже бывшая жена Николая.
- В пупке нет у него пульса. Совсем. Вообще. А он должен быть – и ведьма ещё глубже затолкала пальцы в николаевский пуп. – Вот где корень всех бед!
- Что делать-то? – икая на каждом слоге откликнулась Катя.
- Щщас, щщас я его подлечу, не боись!
Николай перестал подавать всякие признаки жизни. Бабкины пальцы через пупок скрутили ему все внутренности в морской узел. К сожалению, целительница не знала главного секрета Николая. Ещё до всяких сглазов и порч он всегда был слаб животом. Что бы не съел чуть несвежего или тяжести потаскал – вынь да положь – надо в клозет. И тут от чрезмерной нервной нагрузки и бабкиных пальцев внутри беззащитного чрева у Николая случился приступ «медвежьей болезни». Резким рывком он вскочил с кровати, чуть не раздавив лекарку. Обернулся на манер Понтия Пилата цветастым пододеяльником.
- Туалет где у вас?!!!
Старушка шустро подскочила к дверям, перекрыв выход.
- Терпи, сынок! Терпи! Это бесы тебя крутят, я их сейчас из тебя достану, нельзя сейчас в туалет!
- Бабка, пропусти, пропусти, не доводи до греха!!! – вскричал пациент, схватил Марфу Васильевну подмышки, переставил её подальше от дверей, оглушительно пукнул и рванул в коридор.
Что-то в коридоре со звоном свалилось и долго катилось по полу, заглушая слоновий бег Николая. Громко хлопнула дверь, послышался сдавленный стон Коли и в течение пятнадцати минут Катя с Марфой Филипповной слушали далёкие звуки канонады.
-Эк его бесы-то раздирают… – с уважением прошептала Марфа Филипповна
Когда красный от смущения, но полный решимости прекратить процедуру исцеления, Николай вернулся – бабушка Марфа ласково взяла его за руку, подтолкнула к кровати
- Да ты не бойся, сынок, не бойся, чуток осталось, потерпи…
Как он опять оказался на кровати в плену у хитрой ведуньи - Коля так и не понял. Но она больше не лютовала и пальцы не распускала. Почитала молитвы, обмела полуобезумевшего Николая своими волосами, зачем-то дунула ему трижды в открытый в безмолвном крике рот. Хотела чем-то напоить, но он не дался.
- Ну всё, вроде бы, управились… Так, лежи, не подпрыгивай. Сейчас сон придёт – не гони. Угреться надо – И Марфа начала складывать на Николая старое тряпьё, коего в комнате хранилось великое количество.
Катерина смотрела в переполненные ужасом и ненавистью ко всему сущему глаза Николая и прикидывала чем лично для неё закончится вся эта история. Судя по сверкающим очам мужа было ясно, что перспективы так себе.
Никакой сон, конечно же к болящему не пришёл. Николай, положившись на волю судьбы и приняв насколько он мог сложившуюся ситуацию, смотрел из-под кучи ветоши на серый в жёлто-коричневых разводах потолок - и думал думу про то, какой он кретин и дурак. И никак не мог понять - чего ради он затеял всю эту эпопею с лечением мифического сглаза и порчи, о которых имел весьма скудное представление.
Отрывками проносились в голове рассказы его родной бабушки о настоящих колдуньях, которые в деревнях превращались в свиней посреди дороги на глазах изумлённых односельчан и о том, что если такая ведьма корову чужую подоит – то смерть корове, да и хозяевам не поздоровится. Вспоминал, как его маленького водили к какому-то деду лечиться от бородавок. Дед пошептал что-то над рукой, потом сказал, что надо ночью на уходящую луну зайти за сарай с левого угла, помочиться на бородавки и стремглав бежать спать, ни в коем случае ни с кем не разговаривая. И ведь прошли бородавки…
А сейчас он, главный инженер большого завода, человек с высшим техническим образованием - лежит на усыпанной старушечьей перхотью кровати на чужом несвежем белье под кучей тряпок, благоухающих всеми зоопарками мира с целью исцелиться неизвестно от чего.
- Вы мне переводом денег не отправляйте. Только наличными беру – сообщила прежним звонким голоском бабушка Марфа – И в магазин зайдите, вот я вам список подготовила что мне нужно из продуктов. Вставай, Николай, в гости опаздываем! Одевайся, да выходите с Катей. У меня сегодня на неё сил уже нет, в следующий раз приедете – полечу её тоже. Вон какая красная сидит, с ней тоже что-то не то. У меня глаз верный. Видишь, слеза пошла?
Бабушка вплотную наклонилась к Николаю, оттянула красное нижнее веко и вперилась блекло-голубым глазом в глаз лежащего почти в полной нирване пациента, ещё разок крепко выдохнула ему в рот.
- Видишь? Видишь слезу?
- Вижу – скорбно ответил Коля и смиренно спросил – можно я встану? Пожалуйста…
- Катя, скажи, мы зачем согласились в гости с этой сумасшедшей ехать? – уже в машине начал допрос Николай.
Катя недоумённо воззрилась на мужа.
- Коля, ты дурак? Какие такие - мы? Это ты себе в голову втемяшил, что надо у колдовок лечиться. А я что? Я с тобой. В печали и в радости, как говорится. Кстати, пахнет от тебя – капец как страшно. Жасмином и бабушкой Марфой. Ты хоть закури, что ли, а то дышать нечем.
- В горе и в радости, да?! – захлебнулся негодованием Николай, – Ты почему меня оттуда не увела?!! Ты почему позволила это всё со мной творить?!! Еще и смеялась надо мной… Как будто я тебе никто!!!
- Коля… Да ты же как боевой слонопотам сам туда рвался! Как тебя остановишь? А теперь виноватых ищешь!
- Да, ищу! – взвился Николай – И буду искать! Ты не смей со мной так разговаривать! Тебе столетняя бабка хоть раз в рот дышала?!!! Хоть раз!!! Нет?!! А ты видела в чём у меня ноги после того, как я босой в туалет её побежал? Ты унитаз тот видела?!! Нет?!!Вот тогда сиди, Катя и молчи!!!
Тут, на Катино счастье, в машину постучалась Марфа Филипповна и все – болящие, лечившие и наблюдавшие отправились в гости. Там ведунья единым махом осушила четыре немалых фужера коньяку, сытно покушала, спела песню, сплясала весёлый танец, рассказала, что всю жизнь она работала экономистом и было у неё четверо мужей и всех она схоронила и схоронила очень хорошо – достойно. А сейчас ждёт со дня на день пятого – доброго, любящего и обязательно при деньгах, с хорошей пенсией. И помоложе её чтоб был – лет семидесяти, не больше, можно и шестьдесят пять – так даже лучше будет, дольше проживёт. Хотя у тех, кому за восемьдесят пенсия больно хорошая. Одним словом -девица на выданье - на распутье.
- Знаешь, Коля…Она ведь 1929 года рождения, а посмотри - как отжигает, - Катя задумчиво пнула под столом мужнину ногу. – Замуж ещё вовсю собирается и коньячком не брезгует, а ты у меня чуть ли не помирать взялся в тридцать восемь лет.
- Да ведьма она. Настоящая ведьма, Катя…
P.S.
Излечился Николай. Не знаю, что ему в результате помогло – но излечился. Про сглаз и томление духа ни разу больше не заикался. Про свои приключения рассказал на исповеди батюшке – заставила жена пойти покаяться. Тот хохотал так, что чуть служба не сорвалась. Так красочно и подробно ему давно никто не исповедовался. И, говорят, что эту историю он даже рассказывал на местной православной радиостанции – без имён, конечно. Так уж она ему в душу запала. А может и не рассказывал ничего – народ у нас такой – напридумывает небылиц, а ты сиди и разбирайся – то ли правда, то ли нет.
Поддержать автора +79251810089 Сбер