Госдума. Никита Михалков цитирует старца и Достоевского. Его выступление — не политическая программа. Это диагноз того, от чего, по мнению режиссера, страдает страна.
Формула силы
Михалков зачитывает цитату: "Есть такая прекрасная мысль одного старца. Если хочешь быть неприступным, стань неудобным".
Режиссер тут же подкрепляет ее словами Достоевского из "Дневника писателя", написанного почти полтора века назад:
"Стать русским — значит перестать презирать свой народ. И как только европеец увидит, что мы начали уважать народ наш и национальность нашу, так тотчас же начнет и он нас самих уважать. Мы получим вид свободного существа, а не раба, не лакея. Нас сочтут тогда за людей, а не за международную обшмыгу".
Режиссер подчеркивает: эти слова написаны почти 150 лет назад, но проблема осталась. По его мнению, Россия веками страдает от одной и той же болезни — стремления получить одобрение Запада, доказать, что "мы тоже цивилизованные".
Первый рубеж суверенитета
Режиссер переходит к конкретике. Первый пример — язык. Михалков приводит мысленный эксперимент:
"Если привезете иностранца, завяжете ему глаза, посадите в машину и прокатите по центру любого города в нашей стране, развязав ему глаза в машине. Он, глядя в окно, не поймет, что он находится в России. Потому что 90% вывесок написано латинским шрифтом, английскими словами".
Никита Сергеевич называет это "величайшей провинциальностью" — убежденностью, что "где-то там лучше". По его словам, это не просто эстетическая проблема. Это проявление ментальной зависимости от Западa.
Он говорит о русском языке как о достоянии и оружии: "Язык — это достояние народа, это его гордость, это его сила. Тем более русский язык, на котором написаны величайшие произведения. Практически можно знать одного Пушкина и понимать все вопросы бытия человека".
Режиссер упоминает, что Дума принимает закон о русском языке, и называет это важнейшим шагом. При этом он уточняет: речь не о запрете переводов для туристов или "исторических названий вроде Mercedes". Речь о том, чтобы все, что касается повседневного быта россиян, было на русском.
Два лидера
Михалков называет имена двух людей, которые, по его мнению, сегодня способны на серьезный диалог: "Сегодня два человека в мире, с которыми можно серьезно общаться и которые серьезно общаются сами. Это наш президент и председатель товарищ Си (Цзиньпин). Больше нет".
Режиссер вспоминает разговор с президентом России, состоявшийся много лет назад, в 2002 году: "Он мне сказал: представь себе, кто я был и кем я стал. Неужели Господь это сделал для того, чтобы я доел то, что не успели доесть другие?"
По словам Михалкова, эта фраза говорит о серьезности миссии, с которой пришел этот человек руководить страной. Но дальше режиссер делает важное добавление: "Но ему надо помогать".
Единственные, кто встал во весь рост
Михалков переходит от внутренних вопросов к глобальной миссии России. Он говорит: "Мы сегодня единственные во всем мире, кто реально встал во весь рост против действительно мирового зла. Это не громкие слова, не пропаганда. Это так".
Режиссер приводит пример того, что он называет дьявольщиной. Он упоминает про нежелание киевского режима забирать тела погибших солдат ВСУ: "Когда тянут, не принимая шесть тысяч замороженных своих солдат, потому что за них надо платить деньги. Это дьявольщина. Это уже на дне. Это уже дальше просто некуда".
По убеждению Михалкова, Россия находится в уникальной исторической ситуации. Она противостоит не просто геополитическому противнику, а силе, которая утратила последние моральные ориентиры.
Режиссер подчеркивает: именно поэтому нужна консолидация — не показная, а реальная. По мнению Михалкова, другого пути к выживанию просто нет. Мир изменился. Настало время выбора. И Россия, считает режиссер, этот выбор уже сделала. Теперь дело за тем, чтобы этот выбор укоренился в сердцах и умах — от Москвы до самых отдаленных регионов. Чтобы каждый понимал: мы не просто защищаем территорию. Мы защищаем право быть собой.
Память о войне
Михалков начинает с исторического экскурса — не для ностальгии, а чтобы понять механизм. Как работало объединение раньше? Что скрепляло миллионы людей в единый народ?
Он говорит о Великой Отечественной: "Потом приходит война, которая горем гигантским объединяет людей. И тех, кто воюет, и тех, кто находится в оккупации, идет в партизаны, и тех, кто стоят у станков... Эти похоронки, которые объединяли людей, семьи, оставшиеся без отца, брата, сына. А потом общая победа. И опять вместе. И опять общая радость".
Режиссер вспоминает, как после войны страна десятилетиями жила этой памятью: "Аукалась страна войной. Это было время победителей. Это было время тех людей, которые памятью своей были объединены горем и победой".
Генсек Брежнев, посещая завод и разговаривая с токарем, мог найти общий язык через простой вопрос: "Где воевал?" И этого было достаточно. Война создала единый код, понятный всем — от рабочего до руководителя страны.
Но это поколение стало уходить. И вместе с ним начала блекнуть та сила, которая держала людей вместе.
От Целины до металлолома
Когда фронтовики стали уходить, страна искала новые способы объединения. Михалков напоминает, как это работало: "Что делает партия, правительство? Нужно общее дело. Что делает? Целина. Фильмы, песни, целинники, БАМовцы, поезда, самолеты, телевидение — все работает на это. Общее дело".
Это были большие проекты, которые захватывали воображение. Но работало и малое: "В школах пятый Б соревновался с пятым А, собирал макулатуру... Металлолом... Это создавалось общее ощущение жизни людей, детей, занимающихся одним делом".
Режиссер подчеркивает: "Я сейчас не говорю, что это панацея... Я говорю о принципе. О принципе".
Принцип простой: людей объединяет не приказ, а ощущение, что ты делаешь что-то важное вместе с миллионами других. Что твой вклад — пусть крошечный — часть большого общего дела. Потом этого не стало. "Энтузиазм — продукт скоропортящийся", отмечает Никита Сергеевич. Лозунги стали банальными, появились анекдоты на кухнях, ирония. Механизм сломался.
Разноголосица
Михалков переходит к главному вопросу: что может объединить людей сейчас, в 2025 году?
Он перебирает варианты. Культура? Показывает примеры современного искусства и задает вопрос: "Может быть, эту объединительную роль может сыграть культура? А как вот это может объединить?"
Снова вопрос: "Может быть, могут политики объединить народ? Как? Когда мы имеем разные партии, у которых разные программы, и порой они резко не совпадают друг с другом".
Он не критикует — он констатирует: в обществе существует разноголосица. Множество взглядов, ценностей и представлений о будущем. Но может ли это множество стать единством? И если нет, что может стать той самой точкой сборки?
Еще больше новостей в телеграм-канале РИА Новости >>