Работа, граждане, - это, конечно, дело полезное. Она, так сказать, волка ноги кормит, а человека - нервы портит. А в наше время работа стала ещё и хитрая. Раньше, бывало, начальник наорет - ты покраснел и пошёл курить. А теперь - интернет, почта, всякие "реплаи" и "форварды". Тут, братцы, не зевай, а то гляди за какое-нибудь иностранное словечко запнешься.
Сижу я, значит, в офисе. Делать нечего, потому как дела у нас такие: если их делать, то устанешь, а если не делать - тоже устанешь объяснять, почему не делал.
И тут приходит письмо. От нашего директора, Бориса Аркадьевича. А в письме - новый регламент. Чтобы мы, значит, работали быстрее, эффективнее и, желательно, бесплатно.
Я письмо прочитал, и у меня внутри всё закипело. Как вода в чайнике, когда свистеть начинает. Думаю, ну куда ж больше-то? Мы и так как ужаленные бегаем, только пятки сверкают.
Рядом сидит мой приятель, Валерка. Тоже человек нервный, с похмелья мается. Я ему и пишу в чат:
- Валера, ну этот наш Борис Аркадьевич совсем озверел. Жлоб он, Валерка, и кровопивец! Ему бы на шею сесть да покататься, а он нам адскую жизнь устраивает.
Валерка отвечает:
- Семён, не кипятись. Лучше сходи кофейку принеси, а то я сейчас сам на кого-нибудь сяду.
А я, знаете, разошёлся не в меру. Думаю, надо Борису Аркадьевичу ответ накатать. Чтоб дошло до самой печёнки. Пишу, значит, текст пламенный: "Уважаемый Борис Аркадьевич! Ваши регламенты…" и так далее. Слов не жалел, на краски не скупился. Назвал его и эксплуататором, и бюрократом, и даже намёкнул, что он на лысого ежа похож.
Написал. Перечитал. Думаю - хорошо! Пусть знает, что рабочий класс не дремлет!
И тут, граждане, случился тот самый роковой момент. Я, вместо того чтобы нажать "Отправить Валерке", нажал кнопку "Ответить всем".
А "всем" у нас кто? Правильно. Весь отдел. Бухгалтерия. Юристы. И, самое главное, сам Борис Аркадьевич. Плюс ещё, не знаю зачем, наша уборщица тётя Зина.
Письмо улетело. Секунда тишины. И вдруг - Дзынь! Дзынь! Дзынь!
У людей телефоны запищали, компьютеры замигали. В офисе такая тишина наступила, что муху слышно, как она о стенку бьётся и молится.
Я сижу, бледный, как сметана. Хочу нажать "Удалить", а руки - как чужие. И тут дверь кабинета директора открывается. Выходит Борис Аркадьевич. Лицо у него спокойное, даже ласковое. Как у удава, который кролика увидел.
Идёт ко мне. Весь отдел дышать перестал. Валерка под стол нырнул, только пятки торчат.
Подходит директор, кладёт мне руку на плечо и говорит:
- Семён Семёнович… Зайдите ко мне.
Я думаю: "Всё. Конец кино. Сейчас начнется с рукоприкладства, а закончится увольнением. Или вообще в милицию сдадут за оскорбление власти".
Захожу. Сажусь на краешек стула. Глазами в пол уставился.
Борис Аркадьевич садится напротив, смотрит на меня долго, вздыхает и говорит:
- Семён Семёнович. Я, говорит, двадцать лет директором работаю. Меня и вором называли, и дураком, и даже (прости господи) одним плохим словом на букву "Х". Но чтобы меня с лысым ежом сравнили… Это, говорит, свежо. Это, говорит, талантливо.
Я рот открыл, закрыл. Не пойму - то ли смеётся, то ли душить будет душегуб.
- Вы, говорит, Семён, человек честный. Другие молчат, кивают, а потом в туалете гадости шепчут. А вы - в лоб! Это я ценю. Характер!
И тут меня осенило. Я, граждане, встал, грудь колесом выпятил и говорю:
- Борис Аркадьевич! Так я ж для пользы дела! Чтоб вы знали, что народ недоволен! Чтоб вы, так сказать, с народом считались! Не отставали от масс!
Он аж руками всплеснул:
- Вот! Вот оно! Мне такой человек нужен! Свежий взгляд! Смелый!
И тут же приказ написал. Прямо при мне.
"Назначить гражданина Сидорова С.С. на должность Главного специалиста по моральному климату и оптимизации стресса".
Зарплату, правда, не прибавил. Сказал: "Это, Семён, идейная работа. За идею и умереть не жалко, а уж поработать - тем более".
Вышел я из кабинета - герой. Валерка из-под стола вылез, глаза выпучив:
- Ну чё? Уволил?
- Не, - говорю. - Повысил. Теперь я у нас за климат отвечаю.
Сижу теперь, граждане, в новой должности. Работа - не пыльная. Хожу по офису, вздыхаю тяжко, на часы смотрю. Кто спросит: "Семён Семёнович, что вздыхаете?", я ему: «"Климат, говорю, тяжёлый. Стресс назревает. Надо бы чаю попить для профилактики".
И все чай пьют. И директор пьёт. Потому что боятся, что я опять письмо напишу.
Вот так я, граждане, чуть жизнь не сломал, а карьеру сделал. Мораль тут простая: если ляпнул глупость - не оправдывайся. Делай вид, что так и надо. А лучше всего - не ходите вы, граждане, на работу. Там только нервы треплют, а пользы - как от дырки в носке.