За то время, которое прошло со смерти Лермонтова он успел обзавестись как минимум тремя отцами, помимо Юрия Петровича. А точнее ему их заботливо подсунули некоторые исследователи.
Разберём сегодня историю о том, что отцом Михаила Юрьевича был тархановский кучер.
Начинается она в августе 1936 года с письма Александра Аббакумова в Музей изящных искусств в Москве:
«Прошу обратить внимание на то, что по рассказу старой бабушки, которой уже 114 лет, она рассказывает, что правильная фамилия М.Ю. Лермонтова не Лермонтов. Действительно, что она жила у попа в прислугах. Последний ей рассказал, что бабушка заставила его скрыть грех дочери. Ее дочь Марья Алексеевна была в положении от кучера в ее имении. Но деспотическая помещица сосватала ее с Юрием Петровичем Лермонтовым. Последний согласился жениться потому, что они ему сулили имение. Но, когда умерла мать поэта, то Ю.П. Лермонтов отказался воспитывать Мишу и он воспитывался у бабушки.
Аббакумов А.С.
Жду ответ, с. Лермонтово, Чембарского района, Куйбышевского края».
В. А. Мануйлов заинтересовался этим письмом и попытался разыскать 114-летнюю бабушку, однако это ему не удалось. А вот некоторые старожилы подтвердили информацию из письма.
И вопрос о том, кто был настоящим отцом Лермонтова занял Мануйлова – он начал писать статью «Лермонтов ли Лермонтов?», которая, к слову, так и не была закончена. В советское время она не могла быть опубликована и поэтому свет увидела лишь в 2000 году – В. А. Захаров разместил её в приложении своей книги «Загадка последней дуэли».
Пётр Андреевич Фролов взялся за расследование этого дела и вот коротко то, что он выяснил:
· 114-летней старухи не существовало, а Аббакумов узнал эту историю от своей родной тётки П. П. Кузьминой, которая не была современницей поэта.
· Кузьмина в свою очередь узнала это от Марфы Максимовны Коноваловой, которая уже являлась современницей Лермонтова – родилась в 1818 году.
· Коновалова не могла служить у священника, потому как жила в деревне Михайловка, где церквей не было.
· Коновалова могла узнать историю от своей сестры Александры, которая жила в барской усадьбе.
· Елизавета Алексеевна Арсеньева следила за порядком в своих церквях и за нравственностью служивших в них священниках. Одного из священников – Григория Воронова – она долго пыталась «вывести из имения», что в итоге получилось. Возможно он и пустил слух о том, что отцом Лермонтова был кучер.
· Бабушка заставила священника скрыть грех – значит венчать её с Юрием Петровичем Лермонтовым. Но Мария Михайловна и Юрий Петрович не венчались в Тарханах.
· Имение, которое обещалось Юрию Петровичу, было одно – Тарханы. Дарить его Елизавета Алексеевна не могла так как осталась бы без средств к существованию. Если имелось в виду приданое Марии Михайловны, то после венчания оно и так становилось собственностью семьи Лермонтовых. Да и приданое было не таким уж большим – деньгами 20 – 25 тысяч, а имение вместе с детьми 27 крепостных, из которых 16 мужчины.
И вот к какому выводу он пришёл кучер не был отцом Лермонтова. Это выдумка, которая не подтверждается никакими фактами.
Из статьи Петра Фролова «Тарханская легенда о происхождении М. Ю. Лермонтова»:
«…Итак, когда-то кто-то из тарханской дворни что-то предположил, другие подхватили это предположение как «тайный» факт, объясняющий сиротство мальчика Лермонтова при живом отце. Потом многие об этом забыли, а две старухи запомнили и уже на свой лад создали легенду. Так и возникла «аббакумовская» история с письмом о происхождении М.Ю. Лермонтова,..»
Также ещё несколько фактов подтверждающих отцовство Юрия Петровича:
1. Елизавета Алексеевна противилась браку своей дочери с Лермонтовым.
Из «Воспоминания о Лермонтове» А. З. Зиновьева:
«…Елизавета Алексеевна столь же мало утешалась семейной жизнью дочери и едва ли вообще была довольна ее выбором…»
2. Лермонтов родился не через несколько месяцев после свадьбы. В 2003 году была проведена экспертиза автографов Марии Лермонтовой в альбоме 1810-х годов. На 27 листе рукой Лермонтовой было написано стихотворение другу. Под ним сделана приписка: «Нельстивых чувств М. Лермантовой». Под другим стихотворением «Москва 1814 года февраля 17». А значит в феврале Мария Михайловна и Юрий Петрович уже были женаты.
3. Юрий Петрович после смерти жены хотел забрать сына, но понял, что не сможет обеспечить его в отличии от состоятельной бабушки.
«Духовное завещание» Юрия Петровича Лермонтова:
«Во имя Отца, Сына и Св. Духа. Аминь.
По благости Милосердного Бога, находясь в совершенном здравии души и тела, нашел я за нужное написать сие мое родительское наставление и, вместе, завещание тебе, дражайший сын мой Михаил, и, как наследнику небольшого моего имущества, объявить мою непременную волю, которую выполнить в точности прошу и заклинаю тебя, как отец и христианин, будучи твердо уверен, что за невыполнение оной ты будешь судиться со мною перед лицом Праведного Бога.
Итак, благословляю тебя, любезнейший сын мой, Именем Господа нашего Иисуса Христа, Которого молю со всею теплою верою нежного отца, да будет Он милосерд к тебе, да осенит тебя Духом Своим Святым и наставит тебя на путь правый: шествуя им, ты найдешь возможное блаженство для человека. Хотя ты еще и в юных летах, но я вижу, что ты одарен способностями ума, — не пренебрегай ими и всего более страшись употреблять оные на что-либо вредное или бесполезное: это талант, в котором ты должен будешь некогда дать отчет Богу!.. Ты имеешь, любезнейший сын мой, доброе сердце, — не ожесточай его даже и самою несправедливостью и неблагодарностию людей, ибо с ожесточением ты сам впадешь в презираемые тобою пороки. Верь, что истинная нелицемерная любовь к Богу и ближнему есть единственное средство жить и умереть покойно.
Благодарю тебя, бесценный друг мой, за любовь твою ко мне и нежное твое ко мне внимание, которое я мог замечать, хотя и лишен был утешения жить вместе с тобою.
Тебе известны причины моей с тобой разлуки, и я уверен, что ты за сие укорять меня не станешь. Я хотел сохранить тебе состояние, хотя с самою чувствительнейшею для себя потерею, и Бог вознаградил меня, ибо вижу, что я в сердце и уважении твоем ко мне ничего не потерял.
Прошу тебя уверить свою бабушку, что я вполне отдавал ей справедливость во всех благоразумных поступках ее в отношении твоего воспитания и образования и, к горести моей, должен был молчать, когда видел противное, дабы избежать неминуемого неудовольствия.
Скажи ей, что несправедливости ее ко мне я всегда чувствовал очень сильно и сожалел о ее заблуждении, ибо, явно, она полагала видеть во мне своего врага, тогда как я был готов любить ее всем сердцем, как мать обожаемой мною женщины!.. Но Бог да простит ей сие заблуждение, как я ей его прощаю.
Наконец, тебе, любезнейший сын мой, известно, какие нежные узы родства и дружбы связывали меня с моим семейством, и сколько сия дружба услаждала горестные дни моей жизни, и так за сию-то любовь и за сии жертвы в праве я как преемника сердца и души моей, продлить и за гробом мою любовь и нежное о них попечение, которые я имел во всю жизнь мою. А потому, для законного и справедливого дележа, не разделенного еще между мною и тремя сестрами моими, имения, долгом почитаю объяснить теперь тебе мою волю, а именно: сельцо Любашевка (Кропотово тож) составляет все наше недвижимое имение, в коем считается по 7-й ревизии 159 мужск. пола душ: из числа сих душ по 4 мужск. пола дворовых людей отделены еще покойной матерью моею каждой сестре и числятся за ними по ревизии, следовательно, остается 147 душ. Сие число должно быть разделено пополам между тобою, любезнейший сын мой, и тремя сестрами моими Александрою, Натальею и Еленою, которые между собою разделят по равной части: движимость, находящаяся в доме, должна быть отдана трем упомянутым сестрам. Предоставить им право жить по смерть их в сем доме и быть опекуншами или попечительницами.
Имение сие заложено в опекунском совете, и потому долг ляжет на число доставшихся каждому душ. Кроме сего, еще имеется на мне партикулярного долга три тысячи пятьсот рублей, а именно капитанше Дарье Васильевне Скерлетовой — две тысячи рублей и надворной советнице Демидовой — тысяча пятьсот рублей, которые и прошу заплатить из имеющихся двенадцати тысяч рублей в долгах по заемным письмам, на господине чиновнике 7-го класса Луке Алексеевиче Левшине — пять тысяч рублей, на тайной советнице Авдотье Евгениевне Боборыкиной — пять тысяч рублей и на девицах Екатерине и Елизавете Кошкиных — две тысячи рублей. [Зачеркнуто: инженер-капитанше Марии Васильевне Боборыкинои шести тысяч рублей.] Из остальных же, за уплатою моего долга восьми тысяч пятисот рублей, определяю четырем сестрам моим, полагая в том числе и замужнюю Авдотью Петровну Пожогину-Отрашкевичеву, каждой по две тысячи рублей ассигнациями, а остальные [слово зачеркнуто] пятьсот рублей, отпущенному на волю сестрою моею Александрою малолетнему Александру, по крестном отце Петрову.
Если же до смерти моей в сем капитале произойдет убавок, то, оставя последний пункт в полторы тысячи в своем виде, остальные деньги разделить по равной части между упомянутыми четырьмя моими сестрами, а сему младенцу Александру испрашиваю твоего покровительства.
Выполнением в точности сего завещания моего, дражайший сын мой, ты успокоишь дух отца твоего, который, в вечности, благославлять и молить за тебя у Престола Всевышнего будет.
Сего 1831 года генваря 28-го дня.
Отец твой Юрий Петров Лермонтов.
P. S. Поправка и вычерк сделаны собственною моею рукою, по случаю перемены в капитале.
Сего июня 29-го дня 1831 г. Юрий Лермонтов.»