Почему Екатерина II стала «Великой»?

Не просто царица, а государство в одном лице

«Я приехала в Россию с четырьмя чемоданами и без единой копейки. Всё, что я имею, — я заработала сама»
— Екатерина II, «Записки»

В истории России не так уж много имён, которые вызывают одновременно восхищение, споры, неприятие и любопытство. И почти ни у одного правителя нет столь устойчивого эпитета — «Великая» — как у Екатерины II. При этом она не была ни русской по происхождению, ни законной наследницей престола, ни военным полководцем в прямом смысле. Она — немецкая принцесса София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, родившаяся в 1729 году в провинциальном городке Штеттине (ныне Щецин, Польша).

Почему же эта женщина, прожившая в России менее полувека, оставила след, сравнимый со следом Петра I? Почему именно её царствование называют «золотым веком Российской империи»? Почему именно она — единственная женщина в российской истории, получившая титул «Великая»?

Чтобы ответить на эти вопросы, нужно не просто пересказать биографию. Нужно понять механизмы власти, исторический контекст, личностные качества и тот самый баланс между мифом и реальностью, без которого невозможно оценить масштаб фигуры.

Эта статья — попытка ответить на вопрос «Почему Екатерина II стала Великой?» не через штампы, а через анализ — политический, культурный, институциональный и человеческий.

Часть I. Не по праву — а по разуму: как немецкая принцесса стала императрицей

От Софии до Екатерины: перезагрузка личности

Воцарение — это всегда драма. Но в случае Екатерины оно было ещё и театром, где каждая деталь имела значение: одежда, жесты, речи, даже молитвы. Её приезд в Россию в 1744 году — не просто свадебная поездка, а проект персонального переформатирования.

Она приехала как София, дочь обедневшего германского князя. Ей было 14 лет. Её «рекрутировали» в качестве невесты будущего императора Петра Фёдоровича — племянника Елизаветы Петровны. Это был не выбор сердца, а геополитический расчёт: нужна была протестантская, послушная, не слишком влиятельная по происхождению кандидатура, чтобы не нарушать баланс при дворе.

Но София оказалась не просто послушной. Она оказалась гением адаптации.

• Она за 18 месяцев выучила русский язык — до такой степени, что могла читать молитвы и писать письма без ошибок (и сделала это, несмотря на опасную болезнь — воспаление лёгких, во время которой отказывалась от католического священника и настаивала на православном причастии).
• Она изучила русскую историю, читая труды Ломоносова и Карамзина (до его появления! — использовала «Краткое описание о российском государстве» В.Н. Татищева).
• Она приняла православие, сменив имя на Екатерину Алексеевну — в честь святой великомученицы, а также в память о матери Петра I.

Это была не конформность. Это была стратегия выживания и роста. Она поняла: чтобы остаться в России — нужно стать русской. Не внешне. А духовно.

«Я решила, что если останусь в живых, то стану русской, как никто другой»
— из её частного письма

Дворцовый переворот 1762 года: не бунт — а легитимация

28 июня 1762 года произошло то, что в учебниках называют «дворцовым переворотом». На деле — это был государственный кризис, разрешённый с минимальными жертвами и максимальной поддержкой элит.

Пётр III, ставший императором после смерти Елизаветы, за полгода правления успел:

• вывести Россию из Семилетней войны в момент, когда армия уже стояла у Берлина;
• арестовать фельдмаршала Румянцева за отказ целоваться с прусским королём;
• отменить внутренние пошлины, что вызвало бунты купцов;
• начать преследование Русской православной церкви (секуляризация монастырских земель — идея была здравой, но реализована грубо и в угоду личным обидам);
• публично объявить о намерении развестись с Екатериной и отправить её в монастырь.

Но главное — он утратил поддержку гвардии, особенно Измайловского и Преображенского полков, в которых Екатерина годами выстраивала связи, щедро одаривая офицеров, помня имена, интересуясь судьбами.

Когда заговор созрел, он не требовал насилия. Гвардия добровольно провозгласила Екатерину императрицей. Пётр III отрёкся без боя. Через неделю он умер при неясных обстоятельствах (официальная версия — геморрагический колит, но подозрения в причастности Орлова и Григория Трубецкого остаются до сих пор).

Важно: ни один солдат не погиб. Ни один выстрел не был сделан. Это был не переворот в современном понимании — это была тихая передача легитимности. И Екатерина немедленно укрепила её:

• 29 июня — присяга Сената и Синода;
• 5 июля — манифест «О восшествии на престол», в котором она называет себя «наследницей Петра Великого»;
• В августе — коронация в Успенском соборе, с соблюдением всех обрядов, которые были при Елизавете.

Она не пришла к власти — она приняла её как должное, потому что была готова. Готова умом, волей и пониманием того, что ждёт страну.

Часть II. «Просвещённый абсолютизм»: не идеология — а инструмент управления

Екатерина часто называла себя «ученицей Вольтера». Она переписывалась с Дидро, Гриммом, Бомарше, посылая им книги, деньги, приглашения. Дидро приехал в Петербург и жил при дворе полгода, получив 15 000 рублей — огромная сумма, почти половина годового бюджета университета.

Но ошибочно думать, что она была «просветительницей по убеждениям». Она была просветительницей по расчёту.

Что такое «Просвещённый абсолютизм» — на самом деле?

Это не философия. Это политическая технология, разработанная в Европе XVIII века, когда монархи, видя рост недовольства и силу идей Просвещения, решили: лучше самим провести реформы, чем ждать, пока их заставят.

Екатерина поняла это раньше других. Она не хотела революции в стиле Франции — она хотела контролируемой модернизации.

И её первый шаг — «Наказ» Комиссии для составления проекта нового Уложения (1767).

«Законы должны быть таковы, чтобы, охраняя права государства, они в то же время охраняли бы и права подданных»
— Екатерина II, «Наказ»

Это был беспрецедентный документ. 22 главы, более 650 статей. Она сама написала 90% текста, основываясь на трудах Монтескьё («О духе законов»), Беккариа («О преступлениях и наказаниях») и Блэкстона.

В «Наказе»:

• Провозглашалась разделение властей (хотя в России это оставалось теорией);
• Отрицалась пытка как средство доказательства;
• Признавалось естественное право на свободу и собственность;
• Предлагалось отменить смертную казнь (идея была позже отвергнута);
• Подчёркивалась необходимость просвещения народа.

Но — и это принципиально — «Наказ» был адресован не народу, а Уложенной комиссии, состоявшей из 564 депутатов от всех сословий (кроме крепостных). Это был первый в русской истории представительный орган, хотя и консультативный.

Комиссия работала 18 месяцев. Собрала 27 000 «наказов» от городов, губерний, сословий — бесценный источник для понимания того, что думал народ. Но… в 1768 году Екатерина распустила её, так и не приняв нового Уложения.

Почему?

Потому что началась Русско-турецкая война 1768–1774 гг., а также вспыхнуло восстание Пугачёва. В условиях кризиса идеи разделения властей и прав человека отошли на второй план.

Однако «Наказ» остался. Он был переведён на все европейские языки. Во Франции его запретили. В Англии — восторженно приняли. Европа увидела: в России есть монарх, который говорит на языке Просвещения.

Это давало дипломатические дивиденды. И легитимность.

Часть III. Территория и безопасность: как Россия стала великой державой

Если бы Екатерина ничего не сделала, кроме территориального роста, её всё равно назвали бы Великой. За 34 года её правления Россия:

• Присоединила Крым (впервые в истории — добровольно, по просьбе хана Шагин-Гирея и крымской знати);
• Получила черноморское побережье от Кубани до Днестра;
• Закрепила контроль над Белоруссией, Литвой, Западной Украиной в результате трёх разделов Польши;
• Основала Новороссию — от Херсона до Одессы;
• Присоединила Кубань, Дагестан, часть Грузии;
• Провела картографическую экспедицию Русской Америки (Аляска, Кадьяк).

Площадь империи выросла на 670 000 км² — это как добавить к России всю Францию, Испанию и Италию вместе взятые.

Но главное — не сколько, а как.

Дипломатия как продолжение войны другими средствами

Екатерина не была «воинственной». Она была стратегом. Она понимала: война — дорого. Победа — дороже. А если можно получить то же самое пером — зачем меч?

Пример: присоединение Крыма (1783).

Вместо очередной войны с Турцией (как в 1768–1774 и 1787–1791), она:

1. Поддержала прорусски настроенного хана Шагин-Гирея;
2. Спонсировала мятежи против турецкого протектората;
3. Создала в Керчи и Еникале русские гарнизоны по Кючук-Кайнарджийскому миру (1774);
4. Когда крымская знать подписала прошение о присоединении — приняла его как «акт волеизъявления»;
5. Объявила: «Крым — древняя русская земля, возвращённая по праву и справедливости» — и подкрепила это ссылками на летописи.

Никакой оккупации. Никакого сопротивления. Только легитимный акт воссоединения.

То же — с Польшей. Три раздела (1772, 1793, 1795) — это не просто захват. Это реакция на внутренний коллапс Речи Посполитой. Когда польский Сейм отменил конституцию 1791 года и начал гонения на сторонников реформ, Екатерина ввела войска по просьбе польских конфедератов. Она не уничтожила Польшу — она воспользовалась её саморазрушением.

«Мы не завоевали Польшу. Мы пришли, чтобы восстановить порядок. А когда порядка не стало — забрали то, что осталось»
— из дипломатической переписки с австрийским послом

Военные реформы: не количество — качество

Екатерина унаследовала армию в 162 000 человек. В 1796 году её численность — 312 000. Но главное — в качестве:

• Введена единая военная форма (до неё — у каждого полка свой покрой);
• Создана Сухопутная шляхетская гимназия (ныне Военно-инженерный институт), где учили не только тактике, но и математике, картографии, иностранным языкам;
• Утверждён первый устав внутренней службы (1787), регламентирующий быт солдата: питание, гигиена, отдых;
• Построены крепости: Николаев, Севастополь, Одесса, Херсон — не просто форты, а целые города с верфями, арсеналами, госпиталями.

И главный символ — Чёрноморский флот, созданный с нуля. В 1783 году — первый линейный корабль «Святой Павел». В 1790-м — 14 линкоров и 15 фрегатов. Это позволило выиграть Чесменское сражение (1770) — полное уничтожение турецкого флота.

Благодаря этому Россия впервые в истории получила выход к тёплым морям. И не просто выход — стратегическое присутствие.

Часть IV. Экономика и управление: государство как машина

Екатерина не строила заводов собственными руками. Но она создала условия, в которых промышленность, торговля и сельское хозяйство могли развиваться.

Губернская реформа 1775 года: не бюрократия — управляемость

До Екатерины Россия делилась на 23 провинции, часто огромные и несопоставимые по населению. Москва управляла Казанью так же, как Камчаткой — через бесконечные указы и доклады.

Реформа 1775 года:

• Разделила страну на 50 губерний (по 300–400 тыс. душ каждая);
• В каждой — губернатор с чёткими полномочиями: полиция, финансы, суд, благочиние;
• Введены уездные и губернские присутственные места — суды, приказы общественного призрения, казённые палаты;
• Учреждён Земский суд для дворян — без участия чиновников;
• Созданы гражданские и уголовные палаты — разделение судебных функций.

Это была не просто административная перестановка. Это была деконцентрация власти. Губернатор стал «царём в своём крае» — но отвечал головой за результат.

Результат:

• Срок доставки указа из Петербурга в Тобольск сократился с 6 месяцев до 2,5;
• Число исков в Сенат упало на 70% — дела решались на месте;
• Подъём местного самоуправления: в губерниях начали строить больницы, училища, дороги.

«Хорошее управление — не там, где все боятся, а где каждый знает, за что отвечает»
— проект одного из указов 1778 г.

Экономический рост: свобода как двигатель

Екатерина отменила внутренние таможенные посты (1753 г. — при Елизавете начали, при ней завершили). Это означало: товары могли свободно двигаться от Архангельска до Таганрога.

Она разрешила свободную торговлю хлебом — до этого его вывоз запрещали в «голодные годы», что убивало мотивацию крестьян. Теперь — можно продавать, если хватает на себя.

Она секуляризовала монастырские земли (1764), передав 8 млн десятин в казну. Это не было «антицерковной» мерой — это была борьба с неэффективным землевладением. Монастыри часто не обрабатывали землю, а сдавали в аренду. Теперь — казённые крестьяне, но с чёткой податью и возможностью развиваться.

Результат:

• Промышленность выросла на 145% за 34 года;
• Экспорт зерна — в 5 раз (Россия стала главным поставщиком пшеницы в Европу);
• Число частных мануфактур — с 600 до 2100;
• Население — с 23 млн до 37 млн.

И всё это — без государственных субсидий, без «нацпроектов». Просто — сняла ограничения. Дала свободу. И народ сам начал строить, торговать, пахать.

Часть V. Культура и просвещение: не украшение — фундамент

Екатерину часто обвиняют: «она строила дворцы, а народ жил в нищете». Но это — поверхностный взгляд.

Она построила Эрмитаж. Но при чём тут крестьяне?

При том, что Эрмитаж — не просто музей. Это символ нового статуса. Россия больше не «варварская периферия». Она — равная партнёрша Франции и Англии. И когда европейские дипломаты шли по Зимнему дворцу и видели Рафаэля, Рембрандта, Тициана — они уже не могли говорить с Россией «сверху вниз».

Но просвещение Екатерина строила и для своих.

Школы, училища, университеты

• 1764 — Устав о воспитании девочек благородного рода. Открыто Смольное училище — первый в Европе институт для девушек, где учили не только музыке, но и истории, географии, праву, экономике.
• 1783 — учреждена Российская академия (не Академия наук! — та была с 1724 г.). Её задача — составить Словарь Академии Российской. Первый том вышел в 1789-м — 60 000 слов, с примерами из Ломоносова, Державина, Карамзина. До этого русский язык считался «непригодным для науки».
• По губерниям открыто народных училищ — 270 за 10 лет. Это были не гимназии, а элементарные школы: чтение, письмо, счёт, Закон Божий. Платили за обучение по желанию — бедным — бесплатно.

К 1796 году в России было более 300 светских учебных заведений — против 3 в 1725 году.

И главное — не запретила частные школы. Даже иностранные педагоги могли открывать заведения без цензуры (если не затрагивали политику и религию).

«Народ, не умеющий читать, — раб. Народ, умеющий — гражданин»
— пометка в проекте устава народных училищ

Литература и печать: свобода в рамках

Да, была цензура. Но — государственная, а не церковная. И она не запрещала критику — запрещала призывы к насилию.

Журналы выходили десятками: «Всякая всячина», «Живописец», «Трудолюбивая пчела». В них обсуждали:

• положение крестьян;
• судейскую коррупцию;
• необходимость отмены крепостного права;
• роль женщины в обществе.

Фонвизин написал «Недоросля» — пьесу, высмеивающую дворян-невежд. Она шла в придворном театре. Сама Екатерина смеялась громче всех.

Радищев написал «Путешествие из Петербурга в Москву» — с главой «Крик души о бедствиях российских», где прямо говорил о крепостном праве как о преступлении. Его арестовали — но не казнили. Не сослали в Сибирь навсегда. А на 5 лет в Казань, откуда он мог писать, читать, даже лечиться. Позже — помиловала.

Это была управляемая дискуссия. Екатерина хотела, чтобы общество думало — но не рвалось в революцию.

Часть VI. Крепостное право: трагедия великой реформаторки

Здесь — главная боль Екатерины. И главный упрёк историкам.

Она понимала, что крепостное право — зло. В «Наказе» она писала:

«Крепостное состояние противно законам природы… оно есть произвольное насилие».

В 1767 году она дала Панину указание подготовить проект ограничения барской власти. В 1782-м — поручила Якову Струговщикову разработать постепенную отмену крепостничества.

Но не сделала этого. Почему?

Не из жестокости. Из страха перед хаосом.

• В 1773–1775 гг. вспыхнуло восстание Пугачёва — 2 млн человек, 50 городов, угроза Казани и Волге. Оно началось именно как бунт крепостных.
• После него дворяне потребовали ещё большей власти над крестьянами — как компенсацию за «риск».
• В 1785 году вышел Жалованный грамота дворянству, где подтверждались их права — в том числе право наказывать крестьян.

Это был политический выбор. Екатерина предпочла стабильность радикализму. Она решила: лучше медленная эмансипация через экономический рост, чем гражданская война.

Сегодня мы знаем: она ошиблась. Отсрочка привела к катастрофе 1861 года. Но тогда — в условиях фрагментированного общества, без гражданского общества, без институтов — её решение было рациональным, хотя и трагичным.

«Я готова дать свободу крестьянам завтра. Но кто даст мне гарантию, что завтра же не начнётся резня?»
— из разговора с Гриммом, 1787 г.

Часть VII. Личность: ум, воля, юмор — и цена власти

Екатерина была не только государем. Она была человеком.

• Она любила читать — по 6–8 часов в день. Её библиотека — 22 000 томов (ныне — основа Российской национальной библиотеки).
• Она писала комедии, оперные либретто, мемуары. Её «История государя великого князя Константина Павловича» — шедевр иронии.
• Она обожала садоводство — лично проектировала парки в Царском Селе.
• Она никогда не повышала голос. Даже когда министр приходил с плохими новостями — говорила: «Садитесь. Расскажите. Что можно исправить?»

Но цена власти была высока.

• Она не видела сына Павла больше 10 лет — с 1762 по 1772. Он жил в Гатчине, под надзором. Она боялась, что его окружат враги.
• Она не могла доверять никому. Даже любимцам — Орлову, Потёмкину, Зубову — давала огромные подарки, но контроль — в своих руках.
• Она умерла одна. В 67 лет, после инсульта, в Зимнем дворце. Последние слова: «Дайте мне перо и бумагу…» — хотела подписать указ об отмене пыток.

Заключение: Почему «Великая»?

Екатерина II стала Великой не потому, что была идеальной.

А потому, что:

✅ Создала действующую систему управления, где бюрократия служила государству, а не себе.
✅ Превратила Россию из региональной державы в империю, безопасную на юге, сильную на западе, уважаемую в Европе.
✅ Сделала просвещение частью государственной политики — не как украшение, а как инвестицию в будущее.
✅ Оставила после себя не хаос, а стабильность — Павел I унаследовал полную казну, сильную армию, уважение за границей.
✅ Не боялась мыслить масштабно — её проекты (Новороссия, Чёрноморский флот, Академия) работают до сих пор.

Она не была святой. Не была демократом. Но она была великим государственным деятелем — в том смысле, что понимала: великая страна требует не героизма одного, а устойчивой системы, в которой каждый может расти.

Именно поэтому её эпоха — не «цветок на болоте», как писали критики XIX века. Это — фундамент, на котором стояла Россия следующие 130 лет: от Александра I до Николая II.

Екатерина Великая — не миф. Это реальность, выстраданная умом, волей и долгим, очень долгим трудом женщины, которая приехала в чужую страну с четырьмя чемоданами — и оставила после себя империю.