На фоне продолжающейся специальной военной операции всё более отчётливо проявляется проблема, которая долгое время оставалась в тени официальной повестки. Речь идёт о сложностях, с которыми сталкиваются участники СВО при оформлении инвалидности и получении положенных мер соцподдержки.
В российской правовой системе предусмотрены специальные механизмы защиты военнослужащих, получивших ранения, увечья или заболевания при исполнении служебных обязанностей. Однако на практике участники боевых действий нередко оказываются в ситуации, когда решающим становится не факт службы и характер травм, а соблюдение формальных процедур и сроков.
Бюрократия на марше
Проблема кроется в механизмах работы военной и гражданской систем признания инвалидности. Военно-врачебные комиссии, медико-социальная экспертиза (МСЭ), органы социальной защиты и Социальный фонд действуют в рамках собственных регламентов, которые далеко не всегда согласованы между собой. При этом ответственность за итоговое решение фактически «растворяется» между ведомствами.
В результате человек, имеющий медицинские документы, подтверждающие боевое происхождение травм, может получить инвалидность, но по категории «общее заболевание». Такой подход автоматически лишает его права на военную пенсию, расширенные выплаты и специализированную реабилитацию. Подобные случаи, по словам юристов и правозащитников, перестали быть исключением. Показательным является случай Андрея Толкачёва. В медицинских документах зафиксирована прямая причинно-следственная связь между ухудшением его здоровья и выполнением боевых задач. Однако после увольнения он оказался в гражданской системе оформления инвалидности, где действуют иные правила.
В результате прохождение МСЭ превратилось для Толкачёва в муку. Очереди к специалистам, ограниченные сроки действия справок и необходимость повторных обследований привели к парадоксальной ситуации: пока ожидался приём у одного врача, ранее собранные документы теряли силу. В итоге ему была установлена инвалидность по «общему заболеванию». При этом в эпикризах и выписках сохранялись прямые указания на боевой характер травм. Решающим фактором стал тот факт, что заключение военно-врачебной экспертизы не было получено в установленный срок.
Сбой системы
Особую роль в подобных случаях играет постановление правительства РФ № 835, которое устанавливает жёсткие временные рамки для признания инвалидности военной. На практике это означает, что определяющим становится не характер травмы и не обстоятельства её получения, а дата оформления документов. Задержки, вызванные очередями, межведомственными согласованиями и сроками действия медицинских справок, в расчёт не принимаются.
Юристы подчёркивают: при таком подходе постановление фактически перестаёт выполнять защитную функцию. Даже при наличии прямых медицинских подтверждений боевого происхождения увечий участник СВО может получить отказ в признании военной инвалидности, а вместе с ним утратить доступ к ключевым мерам поддержки. При этом действующее законодательство в целом позволяет признавать инвалидность военной при подтверждённой связи травмы с исполнением служебных обязанностей. Проблема заключается не в отсутствии правовых норм, а в их фрагментарном и несогласованном применении. Военные, медицинские и социальные структуры действуют разрозненно, не формируя единой траектории сопровождения человека после увольнения со службы. С учётом масштабов операции и числа комиссованных военнослужащих вопрос признания военных травм перестаёт быть частным и всё более приобретает значение системной социальной задачи, требующей не формального, а содержательного решения.