Я открыла дверь своей квартиры и увидела на пороге свекровь с четырьмя огромными чемоданами.
— Здравствуй, Ленночка! — Галина Ивановна широко улыбнулась. — Сюрприз! Я решила погостить у вас месяцок!
Месяцок. Я стояла в дверях, чувствуя, как холодеет внутри. За спиной свекрови маячил её брат Геннадий с женой Ниной и их дочкой-подростком Викой.
— А это мои родственники, — продолжала Галина Ивановна, проталкиваясь в прихожую. — Они тоже погостят. Недельки три. Я им разрешила!
— Вы разрешили? — голос прозвучал чужим. — Галина Ивановна, это моя квартира.
— Ну и что? — свекровь уже стаскивала пальто. — Петя мой сын! Значит, и его квартира тоже! А раз так, то я могу приглашать, кого захочу!
Геннадий с Ниной уже несли чемоданы в детскую. Вика прошла следом, громко хрустя чипсами.
— Галина Ивановна, подождите! — я преградила им путь. — Там спит мой сын! Ему всего год!
— Ничего, разбудим, — махнула рукой свекровь. — Пусть привыкает к гостям.
Я метнулась в детскую. Никита спал в кроватке, мирно посапывая. Геннадий уже ставил чемодан прямо на пол рядом, громыхая замками.
— Тихо! — я прижала палец к губам. — Ребёнок спит!
— А мы тихо, — буркнул Геннадий, продолжая громыхать.
Никита вздрогнул, открыл глаза и заплакал. Я взяла его на руки, качая, успокаивая.
— Вот видишь, разбудили, — Нина укоризненно покачала головой. — Надо было в другую комнату поставить.
— Это ЕГО комната! — я почувствовала, как голос дрожит.
— Ну теперь общая, — Галина Ивановна появилась в дверях. — Пока мы гостим. Ничего, потерпишь.
Я вышла в коридор с плачущим Никитой на руках. Позвонила Пете на работу.
— Петь, твоя мать приехала. С чемоданами. На месяц.
— Да? — голос мужа был рассеянным. — Ну и хорошо. У нас же места много.
— Петя, она привезла ещё троих человек! Они заселились в детскую!
— Слушай, я на совещании. Поговорим вечером.
Он повесил трубку. Я стояла посреди коридора с ревущим сыном, слушая, как в детской Геннадий с Ниной обсуждают, куда поставить вещи.
— Ленночка, а обедать будешь готовить? — Галина Ивановна выглянула из комнаты. — А то мы с дороги голодные!
Я посмотрела на часы. Час дня. Никита не спал уже четыре часа, капризничал, просился на руки. В детской разместились трое взрослых и подросток. Свекровь ждала обеда.
— Сейчас, — машинально ответила я.
На кухне Галина Ивановна уже хозяйничала, открывая шкафчики.
— У тебя крупы мало. Надо будет закупиться. И сахар кончается. Вика сладкое любит, а у тебя ничего нет!
— Я не знала, что вы приедете...
— Ну вот теперь знаешь! — свекровь похлопала меня по плечу. — Составлю список, сходишь в магазин.
Я укачала Никиту, положила в коляску. Он наконец заснул. Начала готовить обед из того, что было. Галина Ивановна сидела рядом, давала советы.
— Картошку больше клади, Геннадий много ест. И мясо не пережарь, в прошлый раз пережарила. Петя жаловался.
Я молчала. Резала овощи, ставила кастрюли на плиту. В детской смеялись, громко разговаривали. Никита проснулся от шума, снова заплакал.
— Ой, разбудили малыша! — Нина вышла из комнаты. — Ленночка, у вас тут шумно очень. Может, его к вам в спальню перенести?
— Это его комната, — повторила я, беря сына на руки.
— Ну, пока мы гостим, она наша, — Нина пожала плечами. — Ничего, потерпите немного.
Вечером пришёл Петя. Устало бросил портфель в прихожей.
— Мам! — он обнял Галину Ивановну. — Приехала! А я и не знал!
— Сюрприз, сынок! — свекровь расплылась в улыбке. — Решила проведать. И Геннадия с Ниной привезла. Они тебя помнят?
— Конечно! — Петя пожал руку дяде. — Давно не виделись!
Они расселись за столом. Я подавала ужин, качая Никиту, который никак не мог успокоиться после сегодняшнего дня.
— Петь, нам надо поговорить, — тихо сказала я.
— Потом, Лен. Я устал.
— Это важно.
— Потом, говорю!
Я прикусила губу. Галина Ивановна наблюдала за нами, довольная.
— Петенька, а как работа? Повышение дали?
— Пока нет, мам.
— Я же говорила, надо напористей быть! Вот Лена у нас тихая совсем. Небось и тебя научила молчать!
Все засмеялись. Я поставила тарелку на стол чуть громче, чем нужно.
Ночью, когда гости наконец разошлись спать, я подошла к Пете.
— Твоя мать сказала, что останется на месяц.
— Ну и что? — он уже засыпал.
— Петь, у нас однокомнатная квартира! Детская, в которой теперь живут четверо! Никита не может спать нормально!
— Потерпи немного.
— Месяц — это не немного!
— Лена, не начинай. Я устал.
Он повернулся к стене. Я легла рядом, глядя в потолок. В детской слышались голоса — Геннадий с Ниной ещё не спали, что-то обсуждали.
Утром началось настоящее испытание. Никита проснулся в шесть утра. Я пошла в детскую, но Галина Ивановна остановила меня.
— Куда? Там Геннадий спит ещё!
— Мне нужно переодеть сына!
— Подожди часик. Пусть выспится.
Никита плакал, я меняла ему подгузник в коридоре, на полу. Злилась, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.
В семь утра свекровь уже хозяйничала на кухне.
— Ленночка, почему у тебя творога нет? Вика на завтрак творог ест!
— Я не знала...
— Вот сбегаешь в магазин, купишь. Список я вчера составила, помнишь?
Я взяла список. Две страницы мелким почерком. Продукты на несколько тысяч рублей.
— Галина Ивановна, это очень дорого.
— Ну, вы же гостей принимаете! Надо угощать!
— Но я не приглашала...
— Зато Петя пригласил! — свекровь перебила. — Он же рад, что я приехала!
Я позвонила подруге Свете по дороге в магазин.
— Света, я сойду с ума. Свекровь приехала с родственниками. На месяц. Живут в детской. Никита не спит. Я готовлю на пятерых с утра до вечера.
— А Петя что?
— Говорит, потерпи.
— Лен, ты что, тряпка? Скажи им, чтобы съезжали!
— Я пыталась. Свекровь сказала, что это квартира Пети, и она может приглашать кого хочет.
— Она у вас прописана?
— Нет.
— Тогда какое она имеет право? Лен, поставь вопрос ребром: либо они, либо ты!
Я купила продукты, вернулась домой. На кухне Галина Ивановна с Ниной пили кофе.
— А, Ленночка! Принесла всё? Молодец! — свекровь начала перебирать пакеты. — Так, творог есть, крупы... О, печенье не то взяла! Вика шоколадное любит, а ты обычное купила!
— В списке было написано просто "печенье".
— Надо было спросить! — Галина Ивановна укоризненно покачала головой. — Сбегай, поменяй.
— Я не могу. Никита спит.
— Ну когда проснётся, сбегаешь.
Я прошла в спальню, закрыла дверь. Села на кровать, обхватила голову руками. Так продолжаться не может. Неделя — и я сломаюсь.
Вечером, когда Петя вернулся с работы, я отвела его в спальню.
— Петь, либо твоя мать с родственниками съезжают, либо я уезжаю. С Никитой.
Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую.
— Ты что несёшь?
— То, что думаю. Я устала. Никита не спит. Я готовлю на пятерых. Твоя мать командует в моей квартире. Это должно прекратиться.
— Лена, ну потерпи ещё немного!
— Нет. Либо они уезжают, либо я.
— Ты шантажируешь меня?
— Я говорю правду.
Петя вышел из комнаты, хлопнув дверью. Я слышала, как он разговаривает с матерью в зале. Голоса повышались.
— Мам, может, правда немного сократить срок?
— Что?! Петя, ты на её стороне?!
— Я просто думаю, что месяц — это много...
— Я тебя растила одна! После развода! Работала на двух работах! А теперь ты меня выгоняешь?!
— Никто не выгоняет, просто...
— Это она тебя настроила! Эта невестка! Я сразу видела, что она тихая, себе на уме!
Я вышла из спальни. Все замолчали, уставившись на меня.
— Галина Ивановна, я не настраивала Петю. Я просто хочу, чтобы мой сын спал в своей комнате. Чтобы я могла нормально готовить, убирать, жить.
— А мы тебе мешаем?! — свекровь вскочила. — Да мы помогаем! Я вчера посуду мыла!
— Вы мыли две тарелки. Остальное я мыла.
— Неблагодарная! — Галина Ивановна схватила телефон. — Геннадий! Собирайся! Нас тут не ценят!
Геннадий вышел из детской, зевая.
— Что случилось?
— Нас выгоняют! Валентина требует!
— Я не Валентина. Я Лена. И я не выгоняю. Я прошу освободить детскую.
— Куда нам идти?! — Нина всплеснула руками. — Мы же издалека!
— В гостиницу, — спокойно ответила я. — Или домой.
— Петя! — свекровь повернулась к сыну. — Ты это слышишь?!
Петя стоял посреди комнаты, бледный. Смотрел то на мать, то на жену.
— Мам, может, правда... в гостиницу?
— Ты предаёшь меня! — Галина Ивановна схватила сумку. — Геннадий, Нина, собираемся! Здесь нас не ждут!
Через час они уехали. Петя проводил их молча. Вернулся, сел на диван.
— Ты довольна?
— Нет, — я села рядом. — Я просто хочу жить нормально.
— Ты выгнала мою мать!
— Я попросила её уважать наше пространство.
Петя встал, пошёл в спальню. Хлопнул дверью.
Я прошла в детскую. Никита спал в кроватке, раскинув ручки. Комната была пустая, тихая. Наконец-то.
Три дня Петя со мной не разговаривал. Утром уходил на работу, вечером приходил молчаливый. Галина Ивановна звонила каждый день, требуя извинений.
На четвёртый день я позвонила свекрови сама.
— Галина Ивановна, давайте встретимся. Поговорим спокойно.
Мы встретились в кафе. Свекровь сидела с каменным лицом.
— Я приехала к сыну, а меня выгнали.
— Никто вас не выгонял. Я просто попросила освободить детскую.
— Это одно и то же!
— Нет. Галина Ивановна, вы можете приезжать в гости. Но на несколько дней. Не на месяц. И без родственников, которых я не знаю.
— Это квартира Пети!
— Это наша общая квартира. И решения мы принимаем вместе.
Свекровь молчала. Потом спросила:
— А если я приеду на три дня?
— Буду рада.
— И жить смогу в детской?
— Сможете. Мы перенесём Никиту к нам.
Галина Ивановна кивнула.
— Хорошо. Но я всё равно обижена.
— Я понимаю. Но так будет лучше для всех.
Мы вернулись домой порознь. Вечером я рассказала Пете о разговоре.
— Она согласилась приезжать на три дня?
— Да.
— И ты согласна?
— Да.
Петя обнял меня.
— Прости. Я должен был тебя защитить сразу.
— Главное, что ты понял.
Прошло два месяца. Галина Ивановна приехала на мой день рождения. На три дня. Жила в детской. Не командовала. Не критиковала.
Мы научились уважать друг друга.
И это было главное.