Автор: demid rogue
Телеграм-канал автора: https://t.me/demid_rogue_777
Свет неизмеримо быстрее звука. Ни для кого не секрет, что мы сначала видим молнию, лишь потом слышим гром. Но каково место скорости восприятия запахов и воздуха в этой гонке? Мне кажется, что зависит от восприятия каждого человека. Прекрасно понимаю, что иду по аэропорту среди толпы до паспортного контроля. Я ведь вижу. Слышу ведь. Стеклянный коридор после «рукава» из самолёта в здание аэропорта, вывести и указатели, будки, где смотрят сначала в паспорт, потом на лица, мельком так, исподлобья, сходство отпечатков пальцев, длиннющая очередь, которая искренне не понимает куда им идти и где стоять, обитая лентами авиакомпаний по бокам, рюкзаки, вшитые в спины, чемоданы, прикрученные к рукам, самолёты за спиной и по бокам, в конце концов. Некто Анастасия Кравцова разыскивается для непонятно чего, галдёж тех, кто летел со мной, плачь детей, усталые вдохи и выдохи с надеждой на то, что прохождение паспортного контроля ускорится. В общем, тщетные выдохи. Семейная ругать некоторых туристов. Тоже тщетная.
Именно воздух закинул меня туда, где я был. Аэропорт Пхукета. Идя до паспортного контроля, как-то не осознавал (но понимал), что отпуск-то начался. Вот он. Тот самый, который ждал, ради которого работал, между прочим.
Совершенно другой воздух. Будто встретился со старым товарищем, а он нисколько не изменился. Он меня не узнаёт. Я словно протягиваю ему руку, воздух жмёт её в ответ и смотрит в глаза с недоверием, с непониманием, с опаской, с тревогой.
– Привет, знакомы? – Спрашивает он меня и отпускает руку.
– Да. Не узнал? Супер, богатым буду. Я просто вырос. Последний раз был тут ребёнком с родителями, лет десять назад. Теперь вот сам.
Он кивает и вскрывает ловкими пальцами замок к моему носу, через секунду оказывается там, начинает хозяйничать, наводить свои порядки, будто нежеланный гость, переставляет мебель, лезет в холодильник, листает книги и ставит их не в том порядке, брызгается парфюмом, мусорит где попало, трогает баночки в ванной, пьёт из моей кружки, спит на моей кровати, забирается туда в верхней одежде. Но он хороший парень. Всегда приятно впустить такого. Кажется тяжёлым и тёплым, будто жирный котяра на руках. Свежий и влажный, будто её волосы и тело после душа. С нотками тропика, рассаживает пальмы в лёгких, в тех местах, где прожжено сигаретами, поливает их морской водой. Она попадает в нос, уши. После проникновения в нос, старый друг совсем загулял (или обнаглел) и заглядывает в рот, отдалённо передаёт вкусы ананасов, манго, арбузов, дуриана, том-яма, барракуды, сибаса и других морских гадов. Местный воздух чуть безбашенный, расслабленный. Поэтому может почувствоваться шмаль, у неё очень специфичный запах, кажется, что вокруг всё сожжено и воздух «на измене». Короче, любой сразу поймёт, что это она, хоть никогда её не ощущал. Слава Богу, ей пахло очень редко, в аэропорту почувствовать невозможно. Каждая клеточка крови, подхватывает новые и чистые ощущения воздуха, быстро меняет то, что осталось от московского хозяина внутри, гонит «подарки» тайского воздуха по телу. Чувства пребывают первым классом в мозг, летят по рукам и ногам, доходят до кончиков пальцев, чуть выпирают их-за ногтей, настолько он хорош, что распирает слабую человеческую оболочку, задевает половые органы, освежает взгляд, слух, стирает с извилин пыль, невидимыми объятиями френдзоны с той девчонкой защищает кожу от сухости, впрыскивает под эпидермис влагу, вытирает ватным диском с кожи прыщи, угри, грязь, пытается убрать усталость, тоску, жалость, печаль. Вот с последними не получается. Не всемогущий же он. Продолжает повышать в организме влажность. Наливает рюмку, со стуком ставит на стол передо мной и спрашивает:
– Давай за встречу. Ну, будем?
– Будем. За встречу.
Воздух с повышенной влажностью для меня не новинка. На Сахалине, откуда я родом, практически такой же, только он холоднее, агрессивнее, энергичнее, подвижнее что ли. Тут менее напряжно, легче, теплее. Представьте, что в нос вам налили воды и она сразу же испарилась. Или прямо перед лицом вышел пар из-под утюга. Докиньте в это впечатление свежесть алоэ или чего-то сочного, спелого и получите примерное ощущение воздуха, которым мне предстоит дышать 7 дней и 8 ночей. Только завидовать не надо.
Всё это освежает и правда. Пульс 65, дыхание ровное, монотонное, даже мелодичное. Да, этот воздух делает из меня человека. Эго и личность пропадают, их выдувает на задний план, остаётся лишь похожий на всех человек. Будто понял, что я – навечно молодой, как природа. Словно я нужен природе, она хочет захантить меня в свои сети и затащить сквозь заросли кустов в пещеру, делать со мной всё, что ей заблагорассудится, чтобы сотворить человека. Сводная сестричка природа хочет загасить во мне грубое, циничное, непреклонное эго (ядерное оружие любого творца) и прировнять к своей общине. Ладно, окей, если меня сделает это лучше, то посмотрим, возможно, я соглашусь. Два условия: курить не брошу и пиджак повесь на плечики, иначе помнётся. Есть в становлении человеком нечто первобытное.
Пока очередь двигается сквозь ленты к будкам (за будками солнце и море, ура) новый воздух уже приедается. Сквозь запах мыла прорывается аромат кофе. У кофе очень стойкий аромат. Необычное сочетание, будто пицца с ананасом, исходит от плеча моей белой футболки. Дело в том, что стюардесса случайно пролила на моё плечо половину чашки кофе. Я спокойно вытерпел кипяток, лишь шумно выпустил воздух из носа и в голове выругался известным словом, столь похожим на «для». Она извинилась несколько тысяч раз, мне было всё равно. Бывает. Я сам рукожопый. Футболку жалко. Белая.
– У нас очень хорошее мыло, застирайте в туалете. Возьмите, пожалуйста. – Она протянула салфетку, кто-то начал гундеть, что до него никак не доедет питьё.
– Спасибо.
– Ещё раз простите.
– Бывает, не страшно. Не сахарный.
Голый по пояс я стоял в сортире «Аэрофлота» и отстирывал футболку. Думал о том, что было бы круто, если бы стюардесса постирала тишку. Или зашла бы в сортир со мной. Тут довольно просторно. Есть зубные щётки. Она милая, молодая. Я скорее противный, но тоже молодой. Хотя могу быть милым. Если постирать мою футболку.
Осматриваю тех, кто вокруг меня, в очереди. Мать природа, делая из меня человека, обновила мои глаза, оставила способность быть лишь наблюдателем происходящего. Другой воздух перемешал социальные слои в один. Человеком зовут. Я вижу тех, кто сгорит в первый же день на солнце, кто устроит второй половинке истерику, кто будет дуть, кто объестся креветок и отравится, кто потратит 5 из 7 дней отпуска на экскурсии, кто приехал на пару дней с огромным чемоданом, кто боится, что потерял паспорт в самолёте, кто поедет кататься без шлема на скутере, кто зайдёт к проституткам (с ними в этой стране нужно быть осторожным), кто заболеет, кто будет пить пиво с утра, кто проспит завтрак, кто окажется в дюти фри без бабок, кто приехал потрахаться с иностранцем, кто выложит фотки в купальнике в надежде на сообщение от спонсора, кто из провинции, а кто из больших городов, кто разведён, кто с семьёй, а кто с любовниками, кто впервые за границей, а кто бывает тут чаще, чем дома, кто на неделю, а кто на целую зиму.
Прошёл паспортный контроль и вспомнил сцену из «Брат 2». Ну, эта, когда герой Виктора Сухорукова прилетел в США. Где ещё была цитата «Вот уроды!».
Жаль, что другой воздух уже приелся, почти ничего не ощущаю. Зажрался я, мать природа. Только завидовать не надо.