Семейная пара едет к родственникам на поминки бабушки. В тот же день жена чуть не погибает. Бабка-соседка суеверно предрекает еще одну смерть. Ей не верят, но через несколько дней в деревне опять трагедия. Что это – печальное стечение обстоятельств или кто-то сводит счеты с неугодными?
Данное произведение является оригинальным произведением автора yandexID:shopotstranic@yandex.ru Все права защищены. Копирование, воспроизведение полностью или частично, а также использование материалов без предварительного письменного согласия автора запрещено. Для обсуждения использования свяжитесь со мной через email: shopotstranic@yandex.ru
***
Гена открыл глаза. В комнате царил утренний полумрак. В приоткрытое окно шелестел дождик. А жены рядом не было. Он протянул руку к тумбочке в изголовье, взял телефон, посмотрел на время. Семь утра.
На экране висело сообщение от Дёмина: «Как проснёшься, набери».
Гена нажал кнопку вызова и хрипло сказал:
- Привет.
- Слушай внимательно, не включай телефон на громкую связь. – вмеcто приветствия ответил Дёмин. - Я буду через час, со мной будет ещё один человек. Как приеду, расскажу тебе наш план подробно. Предупреди Константина, нам надо найти какое-то место, чтобы спокойно поговорить.
- Хорошо. - ответил Гена, отключился и решительно откинул одеяло.
Через 20 минут он зашёл в кухню с еще влажными после душа волосами.
На кухне было тепло и уютно. Теплый желтый свет люстры разгонял серые утренние сумерки.
Ольга сидела в кресле у окна, забравшись туда с ногами, в руке у неё была чашка с кофе.
Гена подошёл к ней, поцеловал.
- А ты чего так рано встала?
- Да я, наверное, отоспалась в больнице. И, вообще, проснулась часов в пять, и ночью плохо спала, как-то волнительно всё это, - улыбнулась Ольга.
А потом услышала, как мама на кухне начала возиться и спустилась сюда.
- А Костя с Мариной?
- А Костя с Мариной ещё не вставали, - ответила Нина Игоревна. - Ты что будешь? Хочешь позавтракать или просто кофе?
- Просто кофе, - ответил Гена.
Они сидели в кухне - тёща с тестем и они с Ольгой, думали о своем и изредка перебрасывались фразами. Конечно, каждого волновала предстоящая встреча и то, что же передала бабушка для Оли.
Через минут двадцать вниз спустился Костя.
- А что вы кофейничаете? А завтрак будет? Давайте сообразим что-нибудь по-быстрому, а то времени всего ничего осталось. Пару часов, и мы наконец-то узнаем, что там бабушка нам завещала.
- Нет, мы наконец-то узнаем, что вообще происходит, - почти сердито сказала Ольга.
Гена посмотрел на Костю и дождавшись, пока тот посмотрел на него, едва заметно махнул головой в сторону двери.
Костя кивнул, поднялся из-за стола и сказал:
- Пойдём, Ген, покурим?
Нина Игоревна недоуменно посмотрела на него:
- В смысле покурим, вы же не курите...
- Мам, у нас мужской разговор не для ваших ушей.
Нина Игоревна только возмущенно всплеснула руками.
Костя сунул Геннадию в руку его чашку с кофе, взял свою и они, накинув куртки, вышли на крыльцо.
- Значит так, - начал Гена. – Я говорил с Дёминым, он сказал будет к девяти и будет не один. Попросил, чтобы мы ему организовали место, где можно спокойно поговорить.
Костя подумал.
- В принципе, мы можем поговорить в ванной. Включим воду, как в шпионских фильмах.
Гена рассмеялся.
- Представь, как это будет выглядеть: трое мужиков, а то и четверо, закрываются в ванной. Да наши женщины будут просто в шоке, и не дадут нам поговорить даже минуту. Или выдадаут нас вопросами сразу, как мы оттуда выйдем.
- Ну, я не знаю, ну давай встретимся с ним тут, поговорим на улице.
- Ну, наверное можем… - протянул Гена. - Тогда надо его караулить, чтобы он в дом не зашёл, а то начнутся расспросы, а нам нужно создать видимость нормального разговора в доме, чтобы у Того, кто нас подслушивает, не возникло никаких подозрений. О! Я сейчас напишу Дёмину, чтобы он не заходил во двор, типа калитку заело, мы выйдем в ней ковыряться, как бы ремонтировать, и поговорим.
- Ну да, можно и так. Может сработать. Ты ему напиши, пусть подойдет, позвонит, ты пойдешь открывать, как бы не откроешь и позовешь меня.
- Хорошо, - кивнул Гена и они вернулись домой.
Зайдя в кухню, они наткнулись на три любопытных взгляда.
Нины Игоревны, Ольги и Марины.
Марина подняла бровь.
- Что происходит?
- Ничего, Мариночка, не переживай это наши дела, всё в порядке, мы просто разговариваем, обсуждаем свои дела, бизнес, всякие свои мальчуковые вопросы. – Костя явно пытался заговорить жену. Та смотрела насмешливо, его фокус не удался, но Марина не стала настаивать.
Буквально через десять минут у Гены ожил телефон – Дёмин на месте, пойду встречу.
Он вышел на улицу.
С Дёминым был какой то мужчина - высокий, худощавый и в очках.
Гена открыл дверь в дом и крикнул:
- Костя, выйди на минутку, что-то там у калитки замок заел, не могу открыть.
В доме началась суета, отец собрался выйти помочь, на что Костя сказал:
- Пап, сиди, я помогу, там ничего страшного – нужна просто капля масла, от дождя, видно, замок не работает.
Он торопливо накинул куртку и выскочил во двор. Они с Геной спустились со ступенек и подошли к калитке. Костя начал ковыряться в замке.
А Гена в полголоса разговаривал с Дёминым.
Тот быстро изложил им свой план. Сказал, что проще всего, чтобы на нотариуса напали, когда тот поедет обратно и повезет это таинственное нечто снова в город. Они должны подыграть и заставить Ольгу вернуть эту наверняка ценную для преступника вещь обратно на хранение. Только так они смогут поймать таинственного преступника. И контролировать. А то мало ли что ему в голову придет. Судя по всему, ему человека убить – что почесаться. Он договорился с несколькими своими сотрудниками и коллегами подстраховать его.
Гена спросил, не слишком ли легкомысленно подвергать незнакомого и вообще непричастного к этой истории человека опасности, на что Дёмин усмехнулся и сказал, что настоящий нотариус останется дома у них, а в его машину сядет вот этот вот наш очень опытный сотрудник - он кивнул головой в сторону своего товарища.
- Двойника готовить нам было некогда, но по фактуре он похож с нотариусом. Мы уже обо всём договорились. Думаю, что преступник где-то рядом, нас слушает. Нам же проверить все машины, которые стоят вдоль улицы, возможности нет.
Гена оглядел улицу. Действительно, машины владельцев стояли по улице повсеместно и определить, какая из них является машиной преступника, не представлялась быстрой возможности. Визуально все машины были пустые.
- Не знаю, где сейчас находится преступник, но он явно где-то недалеко, и будет слушать разговор напрямую, потому что времени забирать накопитель у него нет, и выбора у него тоже нет. Если нотариус увезёт свёрток обратно в Ярославль и опять положит это в банковскую ячейку на хранение, то у него уже не будет возможности до этой вещи добраться. Поэтому нападение, как мы думаем, будет происходить примерно на выезде из деревни на скоростную трассу, потому что на скоростной трассе тоже слишком много свидетелей. Поэтому у нас на ключевых местах спрятаны люди. Немного, но и дороги тут всего пятнадцать километров. И в машине нотариуса мы поставили камеры, спереди и сзади.
И с нотариусом договорились о том, что он останется здесь, а за руль сядет наш сотрудник. Короче, следующие пару часов обещают быть очень весёлыми. В кавычках, - добавил Дюмин.
Костя возился, дёргая ручку калитки и смазывая замок.
- Вы провернули за ночь сумасшедшую работу.
- Что ж сделаешь, - усмехнулся Дёмин. - Похоже, преступник крупная рыба, а мы ничего о нём не знаем, Кроме того, что он совершил два покушения на убийство. Наверное, есть ради чего. И я уже сам с нетерпением жду, когда приедет нотариус, чтобы в конце концов узнать, ради чего весь сыр-бор. Заканчивай, а то уже подозрительно. – он толкнул калитку.
Они зашли в дом.
Следом, с разницей в несколько минут, пришла баба Таня — маленькая, сухонькая, в своём неизменном платке. Лицо сосредоточенное, взгляд цепкий. В руках — пакет с домашним пирогом, как будто она шла не на официальную встречу, а на обычные посиделки.
До назначенного нотариусом времени оставались полчаса, и все бодили по комнатам, натыкаясь друг на друга и поминутно смотря на часы. Среди присутствующих ощущалась нервозность.
Наконец, Ольга, которая от нетерпения каждые две минуты выглядывала в дверь, сказала:
- Ой. Наверное, это он приехал?
Встречающие всей гурьбой высыпали в коридор.
В открытую дверь было видно как возле их ворот остановилась машина. Из неё
вышел невысокий, худощавый мужчина лет сорока.
Он был одет в кожаный плащ и носил старомодные толстые роговые очки.
Ольга с крыльца крикнула ему:
- Заходите, открыто.
Все столпились в коридоре, ожидая, когда он зайдёт.
Он зашёл в коридор, закрыл за собой дверь, оглядел присутствующих и сказал:
- Добрый день. Нотариус Ивановский.
Он помолчал и добавил:
- Сергей Владимирович.
- Ну что же мы стоим, - вдруг засуетилась Нина Игоревна. - Проходите, проходите в гостиную, там уже всё готово для нашей встречи. Хотите чай, кофе может быть перекусить?
- Нет, нет, Спасибо большое.
- Сергей Владимирович, вы можете сесть сюда во главу стола?
В гостиной был расставлен стол. Вокруг стола стояли стулья по количеству присутствующих.
Правда, помощник Дёмина, который, как заметил Гена, никому не представился, ни разу не открыл рта и старался слиться с обстановкой (здесь всеобщее нервное возбуждение сыграло ему на руку, у тому же, как только на сотруднике останавливался взгляд кого-либо из присутствующих, Дёмин тут же отвлекал того вопросом или разговором), тихонько ретировался на кухню и исчез там. Определённо между ним и нотариусом присутствовало какое-то сходство. Видимо, по плану, ни он, ни его сходство с нотариусом не должно было становиться предметом обсуждения.
Все заняли свои места.
- Что ж, - сказала нотариус, - давайте начнём сначала.
- Ваша мама, - он кивнул Нине Игоревне. - Екатерина Сергеевна Павлова обратилась ко мне полтора года назад, с тем, чтобы я помог ей спрятать вот этот свёрток.
Он достал из портфеля толстый конверт из жёлтого картона.
- Я помог ей оформить банковскую ячейку, и она назначила меня своим доверенным лицом, с тем, чтобы, если она не сможет по какой-то причине забрать этот пакет, чтобы это сделал я, и в случае её смерти мог бы передать этот эту вещь её внучке Ольге Павловне Викентьевой.
Баба Таня кивала в такт каждому слову нотариуса, как будто она слышала это уже не один раз, и просто подтверждала кивками правдивость сказанного нотариусом.
- Итак, уважаемая Ольга Павловна. В соответствии с волеизъявлением вашей бабушки, я передаю вам этот конверт.
Он взял в руки, встал и торжественно передал его Ольге, сидящей сразу слева от него.
Ольга взяла конверт и секунду подержала его в руках.
- Оля, открывай, мочи же уже никакой нет терпеть, - простонала Марина.
Костя рассмеялся.
- Давай, Оль, открывай.
Ольга, под пристальным взглядом нескольких пар глаз, щелкнула застежкой конверта, и достала оттуда свёрток и довольно толстую пачку исписанных страниц бумаги.
- Кажется, бабушка оставила здесь подробное описание…
Она развернула бумаги и начала читать верхний лист.
- Дорогая Оленька, если ты читаешь это письмо, то, скорее всего, мы с тобой так и не поговорили… - на ее глаза набежали слёзы, и она вытерла их сердитым жестом.
- Так, здесь очень много написано, я хочу сначала открыть это.
Ольга взяла сверток в руки, надорвала тонкую бумагу, пара взмахов рук - и глазам присутствующих предстала икона.
Она даже на вид была очень старой.
Это была доска действительно размером с книгу, на которой была нарисован женщина с младенцем, в голубом покрове.
И вообще, вся икона была выполнена в голубом цвете - голубой фон, на котором позолотой над правым и левым плечами женщины было нанесено по две буквы на старорусском. Женщина держала на руках младенца, который был одет в белую рубашку с голубой тесьмой.
Покров и тесьма на рубашке младенца были обсыпаны тусклыми синими камушками и белыми перламутровыми, похожими на речной жемчуг.
Внизу, на старорусском, немного кривоватыми золотыми буквами было написано: Голубая Казанская.
- Это же икона Казанской Божьей Матери? – почему-то шепотом спросила Ольга у нотариуса.
- Голубая Казанская – вдруг строго и громко ответила баба Таня.
- Ольга, дай посмотреть, - попросил Гена.
Он внимательно её рассмотрел со всех сторон и передал икону в руки Олиной матери.
Когда икона дошла до бабы Тани, та тихонько прошептала:
- Всемилостивая и Премилосердая Дева Богородица чистая! Помилуй нас, Мати Божия! Аминь.
Она перекрестилась и поцеловала икону. Внимательно всмотрелась и прошептала:
- Не чаяла свидеться еще раз, а вот радость снизошла, видно заслужила, старая.
Перекрестилась еще раз, и передала икону дальше, пока та не вернулась опять в руки Ольге.
Она взяла икону, встала и поставила ее на полку, чтобы все ее видели, и одновременно лик, казалось, смотрел на всех.
- Будем читать дальше, - Ольга решительно взяла пачку бумаг в руки, - надо разобраться, что это за чудо и как оно к нам попало.
Она опять начала читать с верхнего листа:
«Дорогая Оленька, если ты читаешь это письмо, то, скорее всего, мы с тобой так и не поговорили. Когда ты прочтешь всё, что я написала, ты поймешь, почему. Бумаги сложены по порядку, и в самом конце я написала, почему наш разговор не состоялся. Но начну сначала.
Эта икона досталась мне по наследству от бабушки. А той – от ее бабушки. По традиции, эта икона передается либо тому, кто нуждается в помощи Пресвятой Богородицы, либо младшей или единственной внучке. Какого рода помощь, ты тоже поймешь.
Дальше я написала тебе историю появления этой иконы в нашей семье, как моей бабушке рассказала ее бабушка. Я записала ее давно, побоялась забыть. Хотя бабушка наказывала ничего не записывать, а запомнить. Боялась, чтобы не попались мои записки злым людям. А я побоялась упустить хоть слово, и записала. Хотя бы для тебя, вдруг не поговорим. И не забылось ничего, а злой человек и без моих записей нашел Голубую Казанскую. Давно это было, этот человек ушел и не вернулся. Но вот недавно встретила я на улице мужчину. Вроде молодой, а глаза те же, из прошлого, безжалостные. Страшно мне стало, доверилась я подружке своей Танечке, а уж она помогла сохранить для тебя наше богатство и талисман.»
- Злой человек? Неужели кто-то давно охотится на нашу икону? БабТань?
Та поправила платок, кивнула.
- Было дело, давно. Только думали мы, что пронесло нас. Ан нет, вернулся злодей. Катюшка вся чёрная от страха тогда прибежала. Ты читай, читай. Катя говорила, всё тебе написала. Если что не написала, я расскажу.
- Да, Ольга, пожалуйста. – поддержал бабу Таню Дёмин. – У нас не так много времени.
Ольга отложила первый лист и взяла следующий.
Это была старая тетрадка без обложки, и почерк был немного детский, но старательный. Видимо, бабушка была совсем юной, когда записывала эту историю.
Запись начиналась заголовком: «Как Голубая Казанская попала в нашу семью.
Сегодня ровно сорок дней, как умерла бабушка. Незадолго до смерти она рассказала мне удивительную историю про икону, которая, оказывается, всегда стояла у нее в комнате. Я никогда ее не замечала. Вернее, я ее видела, но не придавала значения. А оказалось, что это талисман и дорогой подарок. Моей бабушке эту историю рассказала ее бабушка. И, оказывается, эта икона переходит к младшей внучке. Бабушка взяла с меня обещание поступить также. Ну, или передать ее той женщине в семье, которая не может найти свое счастье. Она сказала, я пойму. Хотя у меня еще нет даже мужа. Но всё это так удивительно и так серьезно, что я обязательно сдержу обещание! Чем больше я об этом думаю, тем сильнее мне хочется изучить историю нашей родной Ярославщины. Так вот, что мне рассказала бабушка.
В твоих руках — икона, которая почти четыре века хранит наш род. Её история началась ещё в Смутное время. В доме нашей прародительницы лечился после ранения молодой воин. Его оставили на постой в их доме, где за ним ухаживала ее семья. Ходить за воином поставили нашу прародительницу. Она была добра, кротка и заботлива — и её уход вернул его к жизни. Но, у девушки была своя беда: родители готовили её к замужеству за старого богатого соседа, а сердце её уже принадлежало другому — юному односельчанину. Командир понял её муку, и, прощаясь, подарил ей эту икону. Он рассказал, что во время осады Ярославля поляками, литовцами и прочими разбойниками, внутри осажденного города с ними рядом сражался и молодой монах. А временами, когда боев не было и осажденные готовили снаряды, варили смолу и точили копья, этот монах писал иконы. Причем только иконы Казанской Божией Матери. Большие и маленькие, крошечные образки и размером с книгу. Он читал над ними молитву и дарил защитникам. Откуда он пришел, и как попал в осажденный город, никто не знал. Просто он однажды появился, с большим коробом, в котором оказались краски и кисти, взял лук у убитого лучника и встал на место павшего. Кроме того, он поддерживал дух сражавшихся. Он странным образом был уверен, что город выстоит, потому что помогает им Казанская Божия Матерь. Именно она послала его сюда, и он принес ее силу праведным защитникам. Поэтому он писал иконы и раздавал их воинам. Особенностью его икон был цвет. Монах любил писать иконы в одном цвете и называл их по цвету покрова – Красная, Белая, Золотая… Раненому командиру досталась Голубая Казанская. Монах наказал беречь ее, потому что эта икона не только хранит воина, но еще и охраняет домашний очаг от завистников, помогает найти настоящую любовь и навеки соединяет сердца. Сначала наша пра-прабабушка отказывалась брать такую ценность. Но раненый ее убедил. «Я воин, — сказал он, — и каждый день могу отдать жизнь. Мне не к чему обременять святыню своей судьбой. Пусть этот образ станет твоим хранителем. Он даст силу, когда захочешь идти за сердцем, а не за чужой волей. К тому же у меня есть еще одна». Это была такая же Голубая Казанская, но маленькая, размером примерно с куриное яйцо, только плоская. Она была продета сквозь кожаный шнурок, и он носил ее на шее. Командир уехал, а вскоре старый жених внезапно заболел и умер. Судьба подарила девушке свободу, и она смогла выйти замуж за любимого. С тех пор икона стала оберегом нашей семьи, символом верности и настоящей любви.»
Ольга перестала читать и подняла глаза на присутствующих.
За время ее чтения никто не проронил ни звука.
- Не знаю, правда или нет, но очень интересно.
- Не знаю, правда или нет, но в Ярославле со Смутного времени стоит Храм Казанской Божией матери и Казанский женский монастырь. Забыли чтоль, - ворчливо попеняла бабТаня.
- Точно! Это ведь не может быть совпадением!, - Нина Игоревна возбужденно оглядела всех. – Мы ведь раньше, пока маме было не тяжело, на каждый День Казанской Богоматери ездили в Ярославль на крестный ход! Это точно не совпадение!
- А когда этот день? В ноябре вроде? – спросил Костя.
- Четвертого ноября, нехристи, - с усмешкой опять выступила баба Таня.
- Четвертого ноября? А это разве не в этот день на Олю напали и она чудом выжила? – Гена лихорадочно пытался вспомнить, какой сегодня день. Странным образом в этот визит он совершенно потерял счет и дням недели, и датам.
- Да… - Марина изумленно посмотрела на него. – Не может быть…
Проняло даже Дёмина. Он встал и ходил по комнате, не зная, что сказать.
- Так, давайте продолжим. Оля, много там еще? – спросил ее отец.
Ольга заглянула в бумаги.
- Примерно столько же.
- Ну, это еще полчасика. Давай дочитывай, потом думать будем.
Все опять уселись вокруг стола и Ольга продолжила чтение.
Новый лист был написан другими чернилами, а почерк был уже не такой аккуратный. Видимо, бабушка писала следующие листы много позднее.
«Не знаю, Оленька, такими ли словами передавали эту историю наши прабабушки, но бабушка рассказала мне именно так. Я очень заинтересовалась историей нашей семьи, и начала искать своих пра- пра- бабушек, которые бы могли передавать эти иконы внучкам. И, мне кажется, нашла. В старинной церковной книге записана она как Нина Малашова, дочь посадского человека Михаила Малашова и жены его Улиты. Родилась 27 декабря 1591 года. Как бы то ни было, свою дочь я назвала Ниной в ее честь.
Ты знаешь, что история была моей страстью, особенно в наших, богатых на события, местах. Когда около нашей деревни нашли древнее городище, и решили создать небольшой местный исторический музей, я добровольно вызвалась стать директором на общественных началах, как это раньше называли. Изучала экспонаты, водила экскурсии из школы.
И вот однажды приехала к нам из самой Москвы делегация, из разных музеев набрали людей и прислали у нам, потому что нашли на городище доски с изображениями, вроде как самые старые иконы на Руси. И пошли эти командированные по домам, смотреть, у кого что завалялось на чердаках, да людей расспрашивать. У нас-то, хоть и деревня, но огромная была, райцентр. Они тут больше месяца ошивались. Было это в конце 80-х, Ниночка как раз замуж вышла, и они с Павликом уехали в медовый месяц. Дед целыми днями в поле пропадал, как раз страда начиналась. Я одна была дома, когда он ко мне заявился. Голубая Казанская у меня на полке стояла в зале. Не на виду, другие иконы перед ней стояли, загораживали. Но он оказался очень внимательным. А, кроме того, он знал. Он понял, что за икона перед ним. Видимо, и правду большим специалистом оказался. Он как затрясся, оглянулся – я чуть от страха не померла. Глаза волчьи, безжалостные. Думала, смерть моя пришла. А тут Танюшка примчалась с пирогами своими, как почувствовала. Да давай меня тормошить, да к нему приставать. В общем, взял он себя в руки. Прикинулся равнодушным, спросил, что за иконы, откуда у меня эта голубая. А Танюшка возьми да и скажи – а на ярмарке в прошлом году купили, там много такого церковная мастерская продавала. Он только глазами сверкнул. Посидел немного, да ушел. Я ни жива, ни мертва сидела. Танюшку от себя не отпускала, пока дед с поля не вернулся. Рассказала я ему всё как есть, а на утро он положил икону в коробку, и отнес председателю нашему домой. Они приятельствовали, а председатель знатный охотник был.
У него во дворе вечно по пять-шесть кобелей охотничьих бегало, да и детей и внуков полный дом. Попросил дед, чтобы его коробка там полежала месяц - другой. А я справки навела, что за человек, как зовут. Оказалось, он был каким-то там начальником реставрационной мастерской самого музея Андрея Рублева. Фамилию не скажу, раз не пришел – наверняка сгинул. Но тогда я ходила, оглядывалась. А через неделю встретил он меня на улице. Подошел и предложил купить эту икону. Денег предложил – на две машины Волги да кооперативную квартиру бы хватило по тем временам. Так и сказал: «Вижу, что знаешь, какой вещью владеешь. Только зачем она тебе? Вот деньги – купи дочке квартиру, на море съезди, небось и не знаешь, как оно выглядит. А я позабочусь о доске этой.»
И так усмехнулся гадко, презрительно.
Я сказала, что ничего не продаю, а ему так особенно.
Он сказал, что раз я по-хорошему не понимаю, он со мной по-другому поговорит. А я ответила, что если с нами что-то случится, я знаю, кто он такой, и у нескольких людей лежат записки. Вдруг с нами что – они сразу их в милицию отнесут. Он только буркнул: «Посмотрим» и ушел.
Через пару дней они уехали обртно в Москву, а я потом год с ума сходила, от каждого скрипа или шороха сердце заходилось. Но потом, сама знаешь, какая жизнь началась. Закрутилось, завертелось да и забылось. Тот страшный человек не вернулся, сгинул где-то. Икону мы забрали, опять в дом вернули, на место. Так и жили. Ниночка с Павликом и с детьми вернулись, не прижились в Москве. Дед умер. Я икону в комнату себе забрала, чтобы от случайного глаза уберечь. А год назад возвращаюсь из магазина, а навстречу мне мужчина, такой представительный, в шляпе. Поровнялись мы, он на меня как гланет – и я как окаменела. Руки-ноги не шевелятся, сердце бухает в горле – эти глаза я не забыла. А он так усмехнулся, чуть шляпы коснулся и дальше пошел. Я до Танюшки еле дошла, думала, по дороге помру. Насилу ее уговорила скорую не вызывать. Постепенно отошла, рассказала. А Танюшка мне говорит, есть у меня седьмая вода на киселе, четвероюродный племянник. Но работает нотариусом в Ярославле. Я его найду, позвоню и порасспрашиваю, как вещь сохранить от злого глаза. И вот, нашла. Мы к ее племяннику поехали в спрятали Голубую Казанскую так, что никакой злой глаз не найдет.
А теперь она твоя, моя дорогая Оленька.
Я давно хотела ее тебе передать. Видела, что никак вы с мужем в тумане дорогу не найдете. Любите друг друга, и вроде как не понимаете, что любите. Как морок какой на вас - одновременно и близкие, и отстраненные. Молилась я за вас, просила Голубую Казанскую помочь. И вот смотрю – стали вы, Оленька, светиться, когда друг на друга смотрите. Сами не понимаете, не замечаете, а другие стали меж собой, разглядели наконец друг друга. Тогда я не стала события торопить, думаю, сами уже разберетесь. И оставила икону у Сережи. А то этот, со злыми глазами, где-то рядом ходит. Чувствую я его холод. Может, сын или внук того аспида, больно уж глаза одинаковые.
Что ж. Я свой долг выполнила. Теперь твоя очередь хранить Голубую Казанскую для твоих потомков.
Помни, что эта святыня всегда передавалась младшей женщине в роду — или тому, кто больше других нуждался в защите семьи. Пусть икона хранит твой дом и твоё сердце, так же, как однажды изменила судьбу нашей прародительницы.
Помни: сила её — не только в древней краске и позолоте. Она жива нашей памятью и верой, и потому будет помогать тебе и нашему роду, пока ты сама будешь хранить верность и любовь.
Целую тебя крепко, твоя бабушка Катя».
Оля перевернула последний листок. Тишина в комнате была оглушающей. Наконец, Олин отец протянул:
- Ну и дела… вот так наследство мама Катя тебе приготовила…
- Неужели это не сказка и я не сплю? Неужели такие чудеса случаются на свете???, - Маришка посмотрела на икону, встала, подошла к полке и осторожно провела пальцем по краю иконы. – Сколько же ты всего видела, Матушка!!!
Нина Игоревна просто сидела и тихо вытирала набегавшие слезы. А баба Таня, наоборот, светилась улыбкой и смотрела на икону, как будто хотела насмотреться впрок.
- Я на секунду, - Дёмин, выходя из кухни, выразительно посмотрел на Гену, словно пытаясь привести того в чувство.
«И правда, что я поплыл-то, надо работу делать», - подумал Гена и подсел поближе к Ольге.
- Оль… я думаю, надо икону вернуть туда, где она хранилась, пока преступника не поймают.
Ольга задумалась.
- Мне эта икона как будто в душу зашла. Как же я теперь с ней расстанусь?
- Ну это же не навсегда. Зато мы себя обезопасим. Мало ли что этой сволочи в голову придет. А в банковскую ячейку он точно не залезет. Давай мы ее отдадим Сергею Владимировичу, он отвезет ее обратно, а мы подготовим дома сейф, закажем перевозку и заберем, когда сможем обеспечить безопасность и себе, и иконе.
- Дочь, это очень хорошее предложение. Я спать не смогу, зная, что кто-то может на тебя напасть, - неожиданная поддержка пришла от Павла Петровича.
- А хочешь, я попрошу ребят знакомых и они устроят большой шум. Представь заголовки «Нашлась старинная икона, которая беззвестно хранилась в семье веками» - вступил в игру Костя. – Фанфары, фотографии, банки борются за право хранить величайшую драгоценность века!
- Нет-нет-нет, - Ольга яростно замотала головой. – Вот рекламы и огласки мне точно не нужно. Ладно, я согласна, пусть хранится в банке до лучших времен.
- Ну вот и славненько. Договорились, Сергей Владимирович?, – Гена вопросительно посмотрел на нотариуса.
- Да, конечно, договорились. Я тоже согласен, что икона должна храниться в надежном месте, тем более что были… инценденты.
- Отлично! – Дёмин возбужденно потирал руки. – Значит, мы закончили. Давайте, Сергей Владимирович, Вы забираете икону, возвращаете ее на место. Какие-то документы оформить нужно?
- Да, - встрепенулся нотариус. – Я подготовил докуметны на оба случая – расписку на возврат, если Ольга Павловна заберет пакет, и новый договор на хранение, если она решит вернуть пакет в ячейку.
Он опять полез в портфель и достал пачку бумаг.
Разборки в бумагах и подписи заняли какое-то время. Дёмин использовал его с пользой. Он метнулся на кухню и получил от своего помощника кивок «всё чисто» - значит, на кухне и в коридоре тот жучка не обнаружил. Дёмин выбрал момент шепнуть эту информацию Косте и того проиструктировать. К моменту, когда бумаги были готовы, готовы были Костя и Гена.
- Ну что ж, - спокойно произнес нотариус. – Все документы готовы, я могу откланяться.
- Дамы и господа, - несколько театрально заявил влед за ним Дёмин. – Мы тоже должны откланяться, я еще должен заглянуть в местное отделение полиции.
Костя дернул его за рукав. Дёмин глянул на него. Костя кивнул на Гену и показал пальцами на них троих. Дёмин почти беззвучно произнес «Под вашу ответственность». Те кивнули.
Нотариус встал и вышел в коридор. Все потянулись за ним. Костя, убедившись, что в комнате никого не осталось, закрыл дверь в гостиную и сказал:
– Проходите все в кухню.
Человек Дёмина выскользнул из дома с портфелем, точь-в-точь, как у нотариуса. На его носу таинственным образом оказались и похожие очки.
Оставшиеся прошли на кухню.
Марина, зашедшая последней, закрыла дверь, и, грозно уставившись на Костю, сказала:
- Ну, и что за спектакль вы здесь устроили?
- Марина, - вступился Гена. – Это не спектакль. Все достаточно серьезно. Сейчас, вместо Сергея Владимировича на его машине поедет сотрудник Дёмина. Мы пытаемся поймать преступника, который чуть не убил двух человек, и сейчас попытается убить третьего, чтобы завладеть иконой. В комнате в вазе жучок, и он прослушивает всё, что там говорилось. Здесь все проверено. Поэтому, сидите здесь тихо, а мы поедем с Дёминым.
Все ошарашенно молчали, и только баба Таня совершенно спокойно ответила:
- Бегите, мы вас тут подождем. Дай Бог, получиться поймать этого аспида.
Гена кивнул, они с Костей выскочили к нетерпеливо махнувшему им рукой Дёмину, и машина исчезла за поворотом.
Человек сидел в машине, спрятавшись за большим кустом, и тщательно выглядывался в дорогу. Он ждал машину нотариуса. К сожалению, у него не было времени ждать окончания встречи, потому что он должен был заранее приехать на выбранное место нападения, но как только он услышал, что нотариус забирает икону обратно в Ярославль, он понял - пора.
Человек очень тщательно подготовился к нападению и побегу. Понимал, что времени будет в обрез, придется в прямом смысле уносить ноги.
Свою машину, внешне неприметную и старенькую иномарку, он тщательно подготовил к той работе, которую она должна была выполнить.
Мотор и ходовая были проверены и отремонтированы. Машина не только должна была выдержать удар, но и при благоприятном стечении обстоятельств домчать его до ближайшего пограничного городка, где он бы ее бросил и перешёл границу пешком, как турист.
Знакомый мастер сделал ему специальную конструкцию заднего сидения, которая без усилий раскладывалась и складывалась, или открывая вход в багажник, или скрывая его от любопытных глаз.
В багажнике он устроил лежбище. Толстый туристический коврик,
термоодеяло и зарядная станция для телефона, работающие от большого аккумулятора позволили ему с комфортом провести половину ночи и утро.
Свой пост он занял в три часа ночи, рассудив, что попозже уже могут быть расставлены дозорные вокруг от полиции
Он, конечно, рискнул, поставив машину в прямой видимости дома. Но он должен был слышать не только то, что происходит внутри дома, но и по возможности видеть, что происходит около.
Поэтому в ухе у него был выставлен наушник от просушки, а в планшет он наблюдал окрестности. Хитроумная видеокамера была вставлена в кончик антенны на крыше машины, так что ничто не загораживало обзор.
Два раза проехала полицейская машина, в пять утра и в восемь. Наверняка, фотографировали номера. Но, он и здесь подстраховался. Свои номера он снял, и поставил с машины соседа по гаражу, который работал вахтой, и в ближайшие две недели домой не собирался. Потом приехал этот неугомонный Дёмин. Не один. Видимо, взял подмогу, "побоялся, что я нападу на нотариуса прямо около дома" - самодовольно подумал человек.
Потом приехал нотариус. Типичный ботан - невысокого роста, щуплый, в толстых роговых очках. Такой сопротивляться не будет.
Сначала он, затаив дыхание и не веря собственной удаче, выслушал рассказ про икону.
«Не ошибся отец, когда рассказывал мне о ней. И правда, неординарная редкость и страшно подумать какой стоимости вещь» - вытирая испарину, думал он.
После того, как он услышал, что все уговаривают Ольгу отдать икону обратно нотариусу, и она согласилась, он понял, что пора.
Он выполз из багажника, сел за руль и выехал из деревнию
Место засады он присмотрел уже давно. Случайно там остановился, надо было написать указания Ваське. А потом огляделся и понял, что это место очень удобно для засады. Он даже там постоял немного, чтобы посмотреть, какое движение по дороге.
В принципе, при удачном стечении обстоятельств, на дороге могло бы и не оказаться никого, кроме их двоих. Погода тоже располагала. После нескольких солнечных дней, сегодня над землей полз туман и моросил мелкий дождик, что очень способствовало его планам.
Он сидел, почти не дыша. Руки сжимали руль до белых костяшек. И он почти молился о том, чтобы авария, которую он собирается устроить, не сильно повредила его машину, чтобы он мог быстро оказаться там, где его теоретически было бы достать очень трудно, а то и невозможно, учитывая то, какой комплект документов у него был.
Вдруг подумалось – у меня есть всё, брось это дело и уезжай. Но, он отогнал ее, как назойливого глупого комара.
Наконец, вдалеке показался свет фар, и немногим спустя мимо проскочила машина нотариуса. Ехал ехал он не очень быстро, осторожно ведя машину в тумане.
С одной стороны, это было хорошо. Потому что человек не хотел сильно повредить свою машину, но с другой стороны, он боялся, что этой скорости будет недостаточно, чтобы авария оглушила нотариуса.
Но, как бы то ни было, надо приниматься за свое последнее дело.
Он стремительно нагонял машину. Вот ужеь практически они сравнялись.
Человек пошёл на обгон и резко вывернул руль вправо, бортом протаранив машину нотариуса. Он даже увидел испуганный взгляд того за долю секунды, как машина потеряла управление, съехала с обочины, по инерции пролетела пару десятков метров до посадки и врезалось в дерево.
Человек резко затормозил, выскочил из машины, спрыгнул с невысокой насыпи и бросился к машине.
Над смятым капотом подымался пар, видно, был пробит радиатор.
Человек рывком распахнул дверь, готовясь к сопротивлению. Однако нотариус лежал навалившийся телом на руль, неестественно вывернув голову и по его шее стекала кровь.
Человек быстро оглядел пространство под ногами водителя - там ничего не было.
Он открыл заднюю дверь, просмотрел и уже начал чертыхаться. Где же этот портфель?
Сзади тоже ничего не было, он обогнул машину, открыл переднюю дверь.
Вот он - портфель выглядывал из под переднего сиденья. Человек потянул портфель на себя, но тот не поддавался. Он начал дергать портфель изо всех сил, но тот, видимо, за что-то зацепился.
Он засунул руку под сиденье, пытаясь понять, в чем дело и опять начал дергать портфель, когда услышал за спиной:
- Любезный, а что вы там потеряли?
Он резко выпрямился и оглянулся, готовый разорвать кого бы то ни было.
Но пистолет, который он прятал за поясом, достать не успел.
Какой-то мужик рванулся к нему и со всей силы влепил ему хук правой.
Человек свалился на колени, в глазах потемнело, голова начала бешенно кружиться.
Он неловко облокотился о порожек, тряся головой и в изнеможении сел, привалившись спиной к распахнутой дверце.
И чуть не закричала от ужаса - на него сверху вниз, ухмыляясь смотрел водитель. Да, половина лица у него была залита кровью, но выглядел он совершенно здоровым.
- Вы живы?, - почти беззучно прошептал человек.
- Да уж не вашими молитвами, - ответил водитель. – Ну что, грузим его?
Человек повернул голову.
Около него стояли трое – мужик, который его ударил, полицейский капитан и еще один.
Человек узнал нападавшего – это был муж этой чертовой бабы, которую ему таки не удалось утопить. Его за руки держали полицейский и второй. Полицейский ему что-то выговаривал. Человек равнодушно на них смотрел. Ему было все равно. Для него всё было кончено. Он чувствовал страшную усталость и апатию.
Он не смог. Столько сил, столько надежд. И вот, когда вожделенная икона была уже почти в руках, он проиграл… Всё было подстроено, его ждали и он угодил прямёхонько в ловушку.
Его о чем-то спрашивали, обыскивали, нашли пистолет, полицейский пытался ему дать на подпись какие-то бумаги – он ни на что не реагировал. В конце концов на него надели наручники, запихали в машину, посадив рядом для надежности еще одного полицейского и увезли.
Следом, на машине преступника, уехал Дёмин.
Костя и Гена остались на дороге, Дёмин их с собой не взял, но оставил свою машину, чтобы им было на чём вернуться домой, попросил передать ее нотариусу, чтобы тот тоже доехал домой, и клятвенно обещал в ближайшее время сообщить всё подробности.
Вернувшись домой, оба были досконально допрошены теперь уже женами, родителями и нотариусом с бабой Таней.
Им пришлось рассказать всю историю, начиная с момента, как Костя обнаружил жучок в вазе.
Потом они рассказали про погоню – оказывается, полицейский, выполнявший роль нотариуса, имел при себе капсулу с краской, имитирующую кровь. Портфель был прицеплен карабином к сиденью специально, чтобы преступнику было чем заняться, пока подоспеет Дёмин с подмогой. Камеры, установленные в машине нотариуса, записывали события в режиме реального времени, и они наблюдали, как выехала на дорогу машина преступника, как он таранил нотариуса, как метался вокруг в поисках портфеля.
После третьего повтора Гена с Костей запросили пощады и перерыва. Нотариус распрощался и отбыл в Ярославль с ценным грузом. БабаТаня тоже засобиралась домой.
- Ладно, дорогие мои. Вот и закончилась эта история. Всё теперь знаете, никаких секретов. А с иконой подумайте – не для того ее Катя берегла, чтобы лежала она где-то под семью замками. Эта икона должна жить в семье, видеть людей, тогда и вам, и ей хорошо будет.
- Мы подумаем, бабТаня. – ответил Гена.
- Вот и ладно. – баба Таня тоже ушла домой.
Оставшись одни, они еще долго сидели и разговаривали. Об иконе, которая удивительным образом помогла Ольге – та не сомневалась в этои ни на секунду. О Смутном времни и странном монахе. О том, как сохранить икону в семье, чтобы никто не догадался, что она настоящая. Потом перешли к преступнику – кто он, как узнал, где икона. Костя предположил, что срок ему дадут, только если Васька выживет и укажет на него. Всё остальное либо недоказуемо, либо отделается условным сроком.
В общем – обычный семейный вечер.
Уже в восьмом часу вечера позвонил Дёмин. Плохой новостью было то, что они пока никак не могли установить личность преступника – документов при нем не оказалось, а хорошей – то что Васька очнулся и через пару дней сможет дать показания.
Он попросил его не торопить, следствие идет, и как только у него будет, что им рассказать, он им обязательно расскажет.
Оставалось только ждать…
*** окончание следует