На территории подмосковного города Ногинск сохранились три усадьбы: Успенское, Волхонка и Глухово. Усадьба Глухово до революции принадлежала промышленнику Арсению Ивановичу Морозову. Несколько лет назад она была отреставрирована и стала музеем. В противоположность красивому и ухоженному имению Глухово, усадьба Волхонка представляет из себя унылые руины, скрытые за растительностью в одноимённом парке. Усадьба Успенское является самой старой из усадеб, расположенных на территории Ногинска, и её нынешнее состояние тоже ужасает.
Возле руин господского дома усадьбы Успенское растёт немало старых и толстых деревьев, некоторые из которых застали времена царя.
Не знаю, каково было назначение этого дома, но видно, что ему много лет.
Новый 2026-й год господский дом встречает в таком виде. Несколько лет назад его огородили забором. Велись разговоры о начале реставрации, но пока что ничего так и не было сделано.
История усадьбы началась в начале XVIII века, когда Пётр I поручил новгородскому купцу Клюеву построить пороховой завод в этих краях. Место было выбрано с учётом того, что здесь в изобилии залегала глина, из которой предполагалось сделать кирпичи для строительства производства. Возле строительной площадки располагалось небольшое поселение под названием Исады. Его жители возили государевых людей и купцов по Владимирскому тракту, а также занимались охотой и рыболовством на реке Клязьме. Для выполнения поставленной задачи Клюев получил от Петра I казённых семейных крестьян и значительные территории, покрытые лесом. Из этого леса прибывшие крестьяне до наступления зимних холодов построили себе дома. Пороховой завод строился много лет и Клюев не дожил до окончания строительства. После его смерти хозяевами завода с появившимся возле него поместьем стали Филимон Аникеев и его сын Яков. В 1726-м году завод был снова конфискован, но уже в 1732-м году Авдотья Аникеева добилась разрешения на возобновление производства пороха. Вероятно, дела у неё шли неплохо, так как через двенадцать лет к ней присоединился московский купец Гаврила Клюев (предположительно, сын первого Клюева). Вскоре Гаврила Клюев стал единственным хозяином завода, поставляя армии по четыре тысячи пудов пороха в год. Разбогатев, Клюев занялся благоустройством своего имения. В 1756-м году на его средства была построена церковь Успения Пресвятой Богородицы. После этого, территория поместья Клюева стала называться Успенским, но среди простого народа новое название не прижилось и село ещё долго продолжали именовать Исадами. Со временем маленькое село превратилось в крупный посёлок Успенск.
В 1779-м году, после смерти Гаврилы Клюева и его супруги, все родовые владения были унаследованы их дочерями, А. Нероковой и Е. Мусиной-Пушкиной. Впоследствии, всё поместье и производственные мощности перешли во владение второй дочери и ее супруга, графа Мусина-Пушкина. При нём в селе уже существовала бумажная фабрика. На исходе XVIII столетия, усадьба и пороховой завод обрели нового владельца в лице Михаила Губина. Именно по его заказу был возведён двухэтажный дом в стиле классицизма, руины которого мы можем лицезреть в наше время.
Во время Отечественной войны 1812-го года фуражиры армии Наполеона успели побывать и в этой части Подмосковья. Они занимались поиском провианта для засевшей в разорённой Москве армии и забирали у местных жителей зерно, лошадей и скот. Бывало, что крестьяне, собиравшиеся в стихийные партизанские отряды, успешно противостояли захватчикам и возвращали конфискованное имущество. В это время производство на пороховом заводе остановилось, а сам он получил немалый урон, но оборудование и запасы пороха были надёжно спрятаны. После окончания войны производство возобновилось, но со временем Успенский пороховой завод всё равно прекратил своё существование.
Осталась бумажная фабрика, которую вместе с поместьем приобрёл в 1870-м году богородский купец Фёдор Памфилович Памфилов. Он был владельцем винного завода, до 1896-го года располагавшегося на пересечении Дворянской улицы и Соляного переулка (ныне это пересечение Советской и Патриаршей улиц). Бумажная фабрика сгорела спустя несколько лет после того, как перешла в руки Памфиловых, но получив страховые выплаты, они построили ткацкую фабрику, гораздо больше прежней. Русло Клязьмы возле фабрики было перегорожено плотиной с турбинной электростанцией. Электричество с неё поступало не только на памфиловскую фабрику, но и на красильную фабрику Морозова, за что последний щедро платил Памфиловым. Кроме собственно фабрики и плотины с электростанцией был возведён больничный комплекс, конторское здание, дом для приезжих коммерсантов. Фабрика Памфиловых постоянно и не особо успешно конкурировала с морозовскими предприятиями и в вопросах сбыта своей продукции, и в плане конкуренции за рабочую силу. У Морозовых платили больше и самые умелые ткачи уходили к ним. У Морозовых были рабочие казармы, а у Памфиловых приезжие рабочие были вынуждены сами снимать себе комнатки. Положение рабочих немного улучшилось после забастовки во время революции 1905-го года. Памфиловы согласились немного увеличить заработную плату, а также стали предоставлять рабочим ссуды и лес на постройку домов. Участок леса между железнодорожной платформой «Захарово» и Успенском был вырублен и на освободившейся территории образовался посёлок Панфиловка. Старый пороховой склад был перестроен в рабочую казарму с котельной и большой общей кухней. Постепенно финансовое положение Памфиловых ухудшалось, поэтому во время Первой Мировой войны они продали своё предприятие фабриканту Заславскому. Тот запланировал модернизировать его, но воплотить задуманное в жизнь не успел по причине революции. Фабрика была национализирована и вскоре сгорела. На её месте в годы первых пятилеток была построена картонная фабрика. Её закрыли в девяностые. В начале нынешнего века её ещё можно было увидеть в заброшенном состоянии, но насколько мне известно, позже на её месте было построено новое мебельное производство.
Успенская церковь была закрыта и разграблена в тридцатые годы. Хранившиеся в ней иконы просто сожгли. Опустевший храм приспособили под молодёжный клуб. Незадолго до начала войны его открыли для верующих, лишь для того, чтобы вскоре вновь закрыть. На месте старинного церковного кладбища появились гаражи. В разное время храм использовался в качестве колхозной сушилки, зернохранилища и автомастерской.
В девяностые годы храм был возвращён верующим. Со временем его восстановили.
Колокольню реставрируют прямо сейчас.
Кладбище было уничтожено не полностью: несколько дореволюционных надгробий уцелело.
Под сим камнем покроются дети Давида Давидовича Лейцингера: Капиталина, Маргарита, Николай, Александр, Василий, Юлия и внук его Александр.
Павел Фёдорович Слепнев. Скончался 5 декабря 1908-го года на 78 году от рождения. День ангела 15 января.
Время не пощадило надписи на остальных надгробиях.
Позади апсиды храма сохранились красивые дореволюционные кирпичные ворота с известняковыми вставками.
Два года назад за этими воротами был установлен памятник священномученику Иоанну Парусникову, служившему в Успенском храме в тридцатые годы. Подобно многим другим священнослужителям он принял смерть на Бутовском полигоне.
Протекающая возле храмовой ограды река Васса была перегорожена насыпью, в результате чего образовался красивый пруд.
На противоположном берегу пруда сохранилось дореволюционное здание, которое судя по виду, было небольшой рабочей казармой.
В нескольких десятках метров от него стоит старинный дом, в стенах которого сейчас работает библиотека.
И нельзя не упомянуть о небольшом участке соснового бора рядом с Панфиловкой. Здесь в старину существовало кладбище, на котором хоронили покойников ещё до Отечественной войны 1812-го года.
Я нашёл лишь одно надгробие, почти полностью утонувшее в земле. Говорят, что в советское время их было больше, но в девяностые годы почти все сохранившиеся надгробия были вывезены подозрительными людьми в неизвестном направлении.
В память о существовавшем тут кладбище был поставлен этот крест.