Марфа очень любила бродить с утра пораньше по зимнему Караю, вдыхая полной грудью запахи лежалых листьев, пожухлой травы и навоза.
Зима в этом году выдалась странная, сырая и промозглая. От противного, проникающего в каждую клетку кожи холода не спасали ни самогон из пузатой запотевшей бутылки, ни магазинное Шардоне.
В светлое время суток над деревней висели тяжёлые свинцовые тучи, туго набитые кипенно-белыми снежинками. Сквозь них упруго и бессмысленно пробивались индевелые лучи глупого солнца. Оно пыталось в бессильной ярости растопить неряшливо расшвырянный клочьями снег, но его мощи хватало лишь на то, чтобы вызвать капель у хрустко зябнущих сосулек. Короче, всё было плохо, хуже некуда.
Зимний пейзаж провоцировал у Марфы приступы меланхолии и нервную почесуху. И чтобы совсем не впасть в уныние, она начинала разглядывать разные следы на снегу. "Вот пробежала лиса, а вот заяц, а это дед Пахом из нашего сарая дрова тырил, а вон то кро/вяка, наверное кого-то того, хи-хи", размышляла Марфа, вяло пиная сугробы и с упоением чвякая калошами по мерзопакостной вязкой жиже.
А однажды, недалеко от дома, на тропинке, она вдруг увидела странные следы, которые не смогла идентифицировать. Они выглядели так, словно их оставил некто, имеющий вместо пальцев маленькие копытца.
— Кто бы это мог быть? — задумчиво произнесла она, вспоминая, кто из представителей местной фауны способен оставить такие следы.
И вдруг её осенило, от чего в груди у неё похолодело, а пальцы проняла мелкая похмельная дрожь.
— Это же Чупакабра!!! — завизжала перепуганная до одури Марфуша и рванула в дом, чтобы погуглить свою находку.
"Вот же ду//ра", подумал маленький соседский поросенок, прятавшийся всё это время за козлятником. А Марфа с тех пор решила больше не разглядывать ни чьи следы, по крайней мере, после вчерашнего.
Все имена и события вымышлены, а совпадения случайны.