Тамара Васильевна аккуратно расправила скатерть, поправила вазу с хризантемами - теми самыми, что она выращивала на подоконнике уже третий год подряд. Сегодня особенный день: Максим наконец‑то устроился на работу в крупную компанию. Она долго этого ждала - с тех пор, как сын окончил университет с красным дипломом, но никак не мог найти достойное место.
- Мам, ну чего ты так суетишься? - улыбнулся Максим, входя в кухню с папкой документов. - Это просто работа.
- Просто работа? - Тамара Васильевна всплеснула руками. - Ты же столько лет к этому шёл! Теперь можно и о семье подумать…
Она не договорила, но взгляд её красноречиво скользнул по фотографии в рамке - Максим в выпускном костюме, такой молодой, такой перспективный. Тамара Васильевна давно представляла, как приведёт в дом скромную, воспитанную девушку, как будут они вместе печь пироги, обсуждать планы на будущее…
- Мам, давай без этого, - нахмурился Максим. - Мне сейчас не до женитьбы. Надо закрепиться на работе, показать себя.
Но Тамара Васильевна лишь улыбнулась. Она знала: всё придёт в своё время.
Прошло полгода. Максим действительно показал себя с лучшей стороны - его уже хвалили на планерках, обещали повышение. Но однажды вечером он пришёл домой необычно задумчивый.
- Мам, я кое‑кого встретил, - произнёс он, опустив глаза. - Её зовут Людмила.
Тамара Васильевна замерла с чашкой чая в руках.
- И сколько ей лет? - осторожно спросила она.
- Тридцать восемь, - тихо ответил Максим.
Внутри у Тамары Васильевны всё оборвалось. Она уже видела эту женщину - мельком, когда забирала сына с работы. Яркая, вызывающе одетая, с пронзительным смехом… И двое детей, цепляющихся за её юбку.
- Максим, послушай меня, - она постаралась говорить спокойно. - Ты молодой, перспективный. Тебе нужна девушка твоего возраста, без груза прошлого…
- Мама, ты не понимаешь! - вспыхнул Максим. - Людмила - удивительная. Она сильная, умная, она меня поддерживает…
- Поддерживает? - не сдержалась Тамара Васильевна. - А ты знаешь, что о ней говорят? Что она меняет мужчин как перчатки, что дети её растут без отца…
- Это сплетни! - крикнул Максим. - Ты даже не пыталась её узнать!
С этого вечера между матерью и сыном пролегла первая трещина. Тамара Васильевна пыталась поговорить с Людмилой, но та лишь усмехалась:
- Вы думаете, я охочусь за вашим сыном? Ошибаетесь. Я просто люблю его. А вам лучше смириться.
Максим всё чаще задерживался на работе - или так он говорил. Тамара Васильевна замечала, что он стал раздражительным, рассеянным. А однажды ночью раздался звонок в дверь.
На пороге стоял Максим - в разорванной рубашке, с разбитой губой и диким взглядом.
- Она… она меня обманывала, - прошептал он. - Всё это время у неё был другой. Я нашёл их…
Дальше была полиция, суд, условный срок. Работа, которой он так гордился, исчезла в одночасье. Максим замкнулся в себе, перестал разговаривать с матерью, а через месяц… снова появился с Людмилой.
- Я простил её, - сказал он холодно. - Она ждёт ребёнка. Мы будем вместе.
- Максим, очнись! - в отчаянии кричала Тамара Васильевна. - Она тебя уничтожит!
- Ты всегда хотела меня контролировать! - выкрикнул он. - Теперь я сам решаю, как жить!
И он ушёл, захлопнув дверь.
Первые месяцы Тамара Васильевна жила как в тумане. Она звонила сыну, но он не отвечал. Писала сообщения - без ответа. А потом… потом ей позвонила незнакомая женщина.
- Вы мать Максима? - раздался в трубке хриплый голос. - Я соседка. Ему плохо. Он в наркологии. Белая горячка.
Когда Тамара Васильевна ворвалась в больницу, её сердце сжалось. Её сын, её гордость, лежал на койке - худой, с тёмными кругами под глазами, с дрожащими руками.
- Мам… - прошептал он, увидев её. - Я… я всё потерял.
Она села рядом, взяла его руку.
- Ребёнок… - с трудом выговорил Максим. - Он не мой. Людмила призналась. Сказала, что просто хотела удержать меня…
Тамара Васильевна молча гладила его руку. Слова были не нужны.
Через месяц Максим вышел из больницы. Он был тихим, задумчивым, но в глазах уже не было того отчаяния.
- Я хочу вернуться домой, - сказал он, глядя в окно такси, которое везло их к квартире Тамары Васильевны.
- Конечно, сынок, - тихо ответила она. - Дом там, где тебя ждут.
Они вошли в квартиру, где всё оставалось на своих местах - как будто и не было этих страшных месяцев. Тамара Васильевна поставила на плиту чайник, достала из холодильника пирог, который испекла накануне.
- Мам, - вдруг произнёс Максим. - Прости меня. Ты была права. Всё, что ты говорила… Я не хотел слушать. Думал, что знаю лучше.
Она обняла его, чувствуя, как дрожит его тело.
- Главное, что ты жив, - прошептала она. - Главное, что мы вместе.
Максим поднял глаза - в них была решимость.
- Я начну всё заново. Найду работу. Буду лечиться. Я не подведу тебя.
Тамара Васильевна кивнула. Она знала: путь будет долгим. Будут срывы, будут слёзы, будут моменты отчаяния. Но теперь они вдвоём. А значит - всё получится.
Вечером, когда Максим уснул, Тамара Васильевна долго сидела у его кровати, гладя его волосы. Она молилась - не за себя, а за него. За то, чтобы он нашёл в себе силы подняться. За то, чтобы его жизнь снова наполнилась смыслом.
И где‑то в глубине души она знала: теперь всё будет хорошо. Потому что любовь матери - сильнее любых ошибок.