История братьев Гракхов — один из самых ярких и драматичных эпизодов в жизни Римской республики. После гибели Тиберия Гракха на политической арене появляется его младший брат — Гай. Он оказывается еще более решительным, энергичным и опасным противником сенатской аристократии. Его реформы навсегда изменили Рим: одни считали его спасителем народа, другие — разрушителем республиканского строя.
Гай Гракх: новый лидер после Тиберия Гракха
Вдали от Рима, на военной службе в Испании и Сардинии, взрослеет новый противник сената — Гай Гракх, младший брат убитого народного трибуна Тиберия Гракха. Вернувшись в Рим, он выдвигает свою кандидатуру в народные трибуны, хотя ему ещё нет и тридцати лет. Против него — почти вся знатная и богатая верхушка города. Но посмертная слава брата и собственные таланты делают своё дело: народ поддерживает Гая.
Характер и способности Гая Гракха
Современники отмечали, что Тиберий Гракх был мягче по характеру, более мечтательным и даже сентиментальным. Гай же был его полной противоположностью. Он отличался страстной натурой, был человеком действия, целеустремленным и заряженным энергией. Он был образован, храбр, тверд характером и к тому же являлся великолепным оратором. Благодаря этим качествам он быстро превращается в одного из самых заметных политиков своего времени и становится центром притяжения для всех недовольных властью сената.
Удары по сенату через законы
Получив власть народного трибуна, Гай Гракх начинает последовательно проводить через народные собрания — комиции — целый ряд законов. Эти законы один за другим наносят целенаправленные удары по сенату, постепенно лишая его прежнего влияния и власти. Сенатская аристократия чувствует, что в лице Гая столкнулась не просто с популистом, а с умным и системным политиком, который строит долгосрочную стратегию.
Поддержка народа: дешевый хлеб и новый плебс
Свою борьбу Гай начинает с укрепления собственной опоры — Народного собрания. К этому времени в Риме скопилось множество неимущих, но формально полноправных граждан. Во время выборов магистратов многие из них продают свои голоса богатым претендентам. Гай Гракх решает привлечь эту массу на свою сторону и проводит закон, по которому государство обязано регулярно обеспечивать всех неимущих очень дешевым хлебом за счет поставок из завоеванных провинций.
И раньше в Риме случались раздачи и распродажи хлеба, но это были разовые акции, связанные с желанием того или иного богача обеспечить себе поддержку на ближайших выборах. Теперь же помощь бедным превращается в постоянную государственную политику. Иждивенчество римского плебса становится узаконенной нормой.
Согласно закону, в списки получателей хлеба включают каждого жителя города, который заявляет о своей нужде. В результате в Рим устремляется масса бедняков из деревень, надеясь получить хлеб и другие выгоды. Так пополняется число сторонников Гая Гракха — для них он становится настоящим благодетелем.
Изменение порядка голосования
Чтобы неимущие граждане действительно могли влиять на решения, принимаемые в комициях, еще Тиберий Гракх добился отмены древнего порядка очередности подачи голосов, который определялся цензовым старшинством центурий. Раньше в первую очередь голосовали богатые, и их мнение фактически предрешало исход голосования. Теперь же порядок подачи голосов центуриями должен определяться жребием.
Это означало, что влияние богатых слоев общества уменьшается, а формальная роль народа возрастает. Решения больше не были заранее «запрограммированы» голосами высших имущественных разрядов.
Власть народа или власть толпы?
Со временем такая система начинает давать опасные плоды. В собраниях народа большинство всё чаще составляют полуголодные, раздраженные и нередко безответственные граждане. Обсуждение и решение государственных дел в комициях постепенно теряет прежний демократический смысл.
Фактически подрывается сама основа республиканского устройства. Вместо подлинной «власти народа» устанавливается самоуправление толпы обнищавших низов. Гай Гракх, ослепленный ненавистью к сенату и стремлением сломать его господство, до конца не осознает, к чему может привести эта переориентация политики на нищий плебс. С этих пор римский плебс начинает превращаться в тяжёлую обузу и почти в «проклятие» для государства: он всё больше зависит от раздач и всё меньше от собственных усилий.
«Война» с сенатом: раскол среди оптиматов
Гай Гракх продумывает не только социальные, но и политические шаги. Он ведет настоящую стратегическую «войну» с сенатом. Вторым этапом этой борьбы становится попытка внести раскол в ряды оптиматов. «Оптиматами» называли себя сторонники аристократического правления, опирающиеся на сенатскую знать.
Гай стремится обеспечить себе поддержку богатой верхушки всадников — влиятельного и состоятельного слоя, стоящего ниже сенаторов, но играющего всё более важную роль в экономике и политике. Без их поддержки сенатская аристократия, по мнению Гая, могла легко купить расположение продажной толпы и сохранить свое господство.
Чтобы привлечь всадников на свою сторону, Гай Гракх предлагает новый закон о доходах из недавно завоёванной провинции Азия.
Поначалу в этой богатейшей римской провинции был установлен определенный денежный налог. Азиатские общины вносили его через квестора прямо в римскую казну. Затем систему решили изменить: вместо фиксированного налога начали взимать десятую часть урожая и прочих доходов жителей провинции. Размер этой «десятины» следовало каждый год определять заново. До закона Гая Гракха право взимать эту десятину откупали местные знатные провинциалы.
По новому закону Гая всё это чрезвычайно выгодное дело передавалось ассоциациям римских публиканов — сборщиков налогов из сословия всадников. Эти откупа приносили огромную прибыль тем, кто получал право собирать налоги. Таким образом, всадники получали мощный источник доходов и становились естественными союзниками Гая Гракха в его борьбе против сената.
В результате внутри правящего слоя Рима углубляется раскол: сенаторы и всадники всё чаще оказываются в разных политических лагерях, что дополнительно ослабляет традиционную аристократическую систему.
Сенату — удар ниже пояса
Обеспечив себе прочную опору в лице плебса и всадников, Гай Гракх решает нанести сенату по‑настоящему сокрушительный удар. Повод нашёлся быстро. В Риме вспыхивает очередной скандал: становится известно, что судьи, в большинстве своём сенаторы, оправдывают провинциальных наместников, уличённых в жестоком вымогательстве и гигантских взятках. Ничего нового в этом не было — так делали и раньше, — но теперь Гай использует ситуацию максимально жёстко.
Он вносит закон, по которому сенаторов лишают права заседать в судах, рассматривающих жалобы жителей провинций на злоупотребления наместников. Более того, сенаторам запрещается участвовать и в других постоянных судебных коллегиях в Риме. Вся судебная власть переходит к римским всадникам. Оптиматы яростно сопротивляются, но на этот раз им не удаётся сорвать инициативу: закон Гая принимают.
Всадники над сенатом: перевёрнутая пирамида власти
Предоставление всадникам права судить не только простых римлян, но и италийцев, и даже самих сенаторов переворачивает привычный порядок.
Теперь именно всадники получают возможность выносить приговоры, накладывать огромные денежные штрафы, лишать гражданских прав и даже изгонять из Рима. Формально сенат продолжает существовать, но всадники как судьи оказываются фактически над ним.
В результате основа государственного строя начинает переворачиваться. Сенат всё ещё пользуется традиционным авторитетом, но реальная сила — право карать и миловать — сосредотачивается в руках нового слоя правящей элиты. Фактически суд становится орудием давления всадников на сенаторскую знать, а не только средством защиты справедливости.
Второй трибунат: стройки, деньги и оживление Рима
На следующий год Гай Гракх снова избирается народным трибуном. Теперь он разворачивает масштабную программу строительства. В первую очередь речь идёт о дорогах: новые магистрали связывают Рим с другими частями Италии, облегчая торговлю и передвижение войск. Всадники получают массу выгодных подрядов на общественные работы, заодно занятость находят и беднейшие слои населения.
Римская экономика оживляется. Особенно заметны перемены в районе торговой пристани на Тибре.
Всего за год здесь вырастают новые конторы, склады, в том числе огромные хранилища для зерна, предназначенного для раздачи нуждающимся. Растёт объём торговли, расширяются связи с провинциями, развивается ремесло. На первый взгляд кажется, что всё идёт к лучшему: у бедняков появляется работа, у всадников — прибыль, у Гая — популярность.
Люмпены против Рима: проблема, которую не закрыть стройками
Однако у этой политики есть и обратная сторона. Быстрый рост числа люмпенов — обнищавших, зависимых от подачек людей — начинает угрожать стабильности Рима. Сколько бы дорог и складов ни строили, всех в городских общественных работах не занять. Постоянно расширять фронт таких работ невозможно: на это нет ни бесконечных средств, ни времени, ни реальной необходимости.
Гай всё яснее понимает: если не вернуть часть бедняков обратно в сельскую местность, город захлебнётся от массы людей, живущих за счёт государства. Но конфисковывать и делить государственные земли дальше уже почти не из чего: ресурсы земельных реформ исчерпаны. Нужен новый, более смелый ход.
Римляне в Африке: мечта о новой жизни
У Гая Гракха рождается дерзкая идея — создать большую римскую колонию за пределами Италии, чтобы переселить туда часть неимущих граждан. Вместе со своим союзником, бывшим консулом, а теперь тоже народным трибуном Фульвием Флакком он отправляется в Северную Африку на разведку.
Их внимание привлекают пустующие земли, некогда принадлежавшие Карфагену. Здесь решено основать крупную колонию Юнония. Гай Гракх и Флакк возвращаются в Рим, созываются народные собрания, и в комициях принимают решение об основании колонии. Более того, составляется список первых шести тысяч переселенцев. Для многих это шанс начать новую жизнь: свой участок земли, новый город, новые возможности.
Римское гражданство в обмен на лояльность: неудачная реформа
Параллельно Гай выступает с ещё одной важной инициативой. Он предлагает расширить круг тех, кто обладает правами римского гражданина. По его замыслу, латинянам — жителям области Лациум — должны предоставить полное римское гражданство. А жителям союзных италийских городов — так называемое «латинское право»: они смогут участвовать в выборах, но не смогут избираться в римские магистраты.
Эта реформа имела двойную цель. С одной стороны, распространение гражданства на весь Лациум должно было способствовать расселению римлян за пределами перенаселённого города. С другой стороны, предоставление избирательных прав союзникам усилило бы лагерь популяров — сторонников народной партии, к которым относился и сам Гай.
Однако на этот раз инициатива проваливается. Её отвергает не только сенат, но и народное собрание. Римский плебс, который сам живёт за счёт раздач и льгот, видит в расширении гражданства угрозу: новым гражданам тоже придётся платить хлебом и деньгами. Толпа боится увеличения числа «нахлебников» и голосует против предложения Гая.
Популизм против популизма: удар Друза
Противники Гая решают перехватить у него оружие, которым он сам так успешно пользовался, — благосклонность толпы. Один из народных трибунов, Марк Ливий Друз, открыто выступает против Гракха, при этом постоянно ссылается на одобрение сената.
Друз предлагает отменить налог, который должны были платить владельцы новых земельных участков, полученных по реформам. Это сразу делает его проект привлекательным для мелких собственников. Но на этом он не останавливается. Он вносит законопроект об учреждении в самой Италии двенадцати новых колоний по три тысячи человек в каждой. Откуда будет взята земля под эти колонии, он не объясняет, да и особо не старается.
Легковерная и легкомысленная толпа — та самая, которую когда‑то политически пробудил сам Гай, — не требует подробностей. Обещания звучат щедро, и этого достаточно. Симпатии плебса быстро смещаются в пользу Друза и, через него, сената. Гай впервые сталкивается с тем, что созданная им политическая реальность работает уже не только на него.
Дурные знамения: как слухи рушат большие проекты
В это же время по Риму начинают ходить зловещие слухи. Говорят, что в Северной Африке, на месте будущей Юнонии, волки выкопали межевые столбы, поставленные людьми Гракха и Флакка. Для римлян, глубоко суеверных, это звучит как прямое вмешательство богов.
Авгуры, жрецы, толкующие знамения, объявляют: это дурной знак. Они напоминают, что когда‑то карфагенская земля была предана проклятию, и теперь якобы нельзя безнаказанно основывать там римскую колонию. На этом основании предлагается отменить закон об учреждении Юнонии.
Так против Гая Гракха начинает работать всё: и политика, и страхи народа, и религиозные предрассудки. Его великий план переселения бедняков за пределы Италии и разгрузки переполненного Рима оказывается под ударом, а вместе с ним — и всё здание его реформ.
«Выборы, которые всё сломали»
В это время в Риме идут новые выборы народных трибунов. За Гая Гракха опять голосуют толпы – он по‑прежнему невероятно популярен. Но случается неожиданное: трибуны, успевшие с ним перессориться, после подсчёта голосов просто не называют его в числе избранных.
Античные авторы позже спорили: это была наглая фальсификация или юридическая хитрость на грани? Многие считали, что у Гракха попросту украли победу, но прямых доказательств обмана не сохранилось.
Почти сразу же назначают новое народное собрание – нужно пересмотреть скандальное решение о основании колонии в Юнонии. Созывает его только что вступивший в должность консул Луций Опимий – жёсткий, амбициозный и совершенно не брезгующий средствами лидер партии оптиматов.
«Искра на Капитолии: убийство из-за одного слова»
С раннего утра Капитолийский холм превращается в пороховую бочку. Там сходятся и сторонники, и противники Гая Гракха и его союзника Фульвия Флакка. Сам Гай ещё даже не появился, а напряжение уже висит в воздухе: все помнят, чем закончилась история его брата Тиберия – дубинки, кровь, трупы на площади.
Кое‑кто из людей Флакка, на всякий случай, прячет кинжалы под складками тог. Начинается обычный для публичных собраний ритуал – жертвоприношение богам. И в этот момент цепь срывается: один из ликторов консула громко обзывает стоящих рядом популяров негодяями. Кто‑то из их сторонников не выдерживает и отвечает ударом кинжала. Ликтор падает замертво.
Это уже не бытовая ссора, а прямое нападение на представителя власти. Опимий немедленно распускает собрание. Тем же днём он созывает сенат, велит внести в курию тело убитого ликтора и требует для себя особых полномочий – фактически права силой подавить «мятеж».
«Когда сенат достал последний козырь»
Сенат идёт на то, чего раньше в мирное время не делал никогда. Он произносит сакраментальную формулу: «Пусть консулы позаботятся о том, чтобы государство не пострадало».
За этими торжественными словами – очень конкретный смысл. Консулу дают практически неограниченные полномочия: он может применять к гражданам любые меры, включая казни без суда и следствия. Это что‑то вроде древнеримского режима чрезвычайного положения.
Оскорблённый и напуганный, сенат теперь уже не думает о компромиссах – он хочет расправы над популярами. Опимий приказывает сенаторам и поддержавшим их всадникам явиться на следующий день на Капитолий… не как законодателям, а как отрядам. Всем велено прийти вооружёнными, вместе со своими клиентами и даже рабами.
Ночью весть об этом доходит до людей Флакка. Они понимают, чем грозит утро, и тоже вооружаются. На рассвете сторонники Гракха и Флакка занимают традиционный район бедноты – Авентинский холм, превращая его в импровизированную крепость.
«Армия в городе: законы больше не работают»
Чтобы подавить гражданский мятеж, консул делает то, что ещё вчера казалось немыслимым: решает ввести в город войска. По древнему закону и римскому обычаю армия не имела права даже находиться внутри городских стен – солдат и гражданский мир принципиально разделяли.
Но теперь про законы и традиции попросту забывают. На штурм Авентинского холма Опимий отправляет крупный отряд римской пехоты, усиленный критскими наёмными стрелками. Тем, кто сложит оружие, обещают помилование. Для головы Гая Гракха и Фульвия Флакка назначают особую награду золотом – буквально по весу их голов.
Сражение оказывается недолгим. Силы слишком неравны, ряды сторонников мятежных трибунов быстро редеют. Городской плебс, который ещё недавно аплодировал Гракху, теперь предпочитает не вмешиваться: большинство просто наблюдает со стороны. Флакка захватывают и убивают.
Гай Гракх сначала хочет покончить с собой, но друзья уговаривают его бежать. Они заслоняют собой мост, по которому он уходит за Тибр, и многие из них погибают, выигрывая ему время. Однако погоня всё равно настигает Гая. Понимая, что живым его возьмут для показательной расправы, он приказывает своему рабу убить его.
Головы Флакка и Гракха затем отвозят к Опимию – как трофеи победы и доказательство того, что мятеж подавлен.
Реформы Гайя Гракха стали для Рима ключевым событием. Деятельность Гайя Гракха показала, что народный трибун может быть не просто защитником обиженных, а политиком общеримского масштаба, способным менять правила игры. Энергия Гайя Гракха, его образование и редкий ораторский дар превратили социальное недовольство в продуманную программу реформ. Он ударил по сенату не криками, а законами, укрепил роль народных собраний, дал беднякам ощущение, что государство о них помнит. Но вместе с тем Гай запустил и опасные процессы: сделал плебс зависящим от постоянных раздач, обострил конфликт между «народной» и «сенатской» партиями до уровня ненависти и показал, что борьба за реформы может привести к прямому столкновению и крови. В итоге Гай Гракх остался в истории как человек, который попытался спасти республику, но невольно приблизил её к гражданской войне .