В атриуме дома патриция Луция Валерия стояла тишина, но это была не мирная тишина полуденного отдыха. Это была тишина, натянутая, как струна перед разрывом. Снаружи, за толстыми стенами, ревел Рим. Город умирал. Крики мужчин, ржание лошадей и треск пожаров сливались в единый гул, от которого дрожала вода в имплювии.
В доме остались только женщины. Мужчины ушли на Капитолийский холм или полегли у Аллии, пытаясь остановить варварскую орду.
Юная Клавдия, дочь хозяина, прижималась к холодному мрамору колонны, на которой стояла золотая статуэтка Аполлона. Вокруг нее сгрудились служанки и сестры. Они были наги и беззащитны — в панике, пытаясь спрятать фамильные драгоценности, они срывали с себя одежды. Теперь жемчуга и золотые монеты валялись на полу вперемешку с опрокинутыми вазами и шкатулками.
— Они не войдут, — шептала старая кормилица, закрывая глаза. — Дверь дубовая, засовы крепкие. Боги защитят нас.
Но боги в этот день отвернулись от Рима.
Стук в дверь был не громким, не требовательным ударом тарана. Это был осторожный, условный стук. Клавдия подняла глаза и увидела то, что заморозило кровь в ее жилах.
Старый раб-грек по имени Эвандр, который служил их семье двадцать лет, крадучись подошел к тяжелым створкам. Он не дрожал от страха, как остальные. В его движениях была лихорадочная поспешность.
— Эвандр! Что ты делаешь?! — вскрикнула Клавдия, но голос сорвался на хрип.
Старик обернулся. Его лицо, обычно бесстрастное, исказила гримаса жадности и злорадства.
— Рим пал, госпожа, — прокаркал он. — А у победителей свои законы. Мне обещали жизнь и свободу, если я открою путь.
Он навалился на тяжелый брус засова и с усилием откинул его. Тяжелая дверь со скрипом отворилась, впуская в полумрак атриума яркий, режущий глаза солнечный свет и запах гари.
На пороге возникла фигура, заслонившая собой небо.
Это был не человек. Это был демон войны, явившийся с северных гор. Он казался огромным по сравнению с пригнувшимся рабом. На голове его был шлем, украшенный крыльями и рогами, делавший его рост еще более нечеловеческим. Рыжие усы свисали ниже подбородка, а в глазах, голубых и холодных, как зимнее небо Галлии, читалось высокомерие абсолютной власти.
Это был сам Бренн, вождь сенонов. Или один из его лучших военачальников.
Он стоял расслабленно, опираясь одной рукой на пояс, а другой держа длинное копье. Его взгляд лениво скользнул по роскошному убранству дома, по фрескам на стенах, по рассыпанному золоту у ног женщин. И, наконец, остановился на самих женщинах.
Эвандр, сгорбившись, заискивающе заглядывал в лицо гиганту, указывая костлявой рукой на «добычу», которую он преподнес.
— Вот, господин, — бормотал предатель. — Все, как я говорил. Золото, женщины Все ваше.
Бренн шагнул через порог. Доски пола скрипнули под его тяжелыми сапогами. Он даже не взглянул на раба. Для него предатель был лишь инструментом, не более ценным, чем сломанный засов. Все его внимание было приковано к Клавдии и золотому Аполлону, за которого она цеплялась.
Внизу, у ступеней, лежала одна из служанок, потерявшая сознание от ужаса. Ее тело белело среди разбросанных украшений. Остальные женщины замерли, словно превратившись в статуи, моля о том, чтобы стать невидимыми.
Варвар ухмыльнулся. Ухмылка эта не сулила милосердия. Он вошел в дом как хозяин, принесший с собой право сильного. В этот момент в атриуме рухнула не просто дверь — рухнула вековая уверенность Рима в собственной неприкосновенности.
Клавдия смотрела на вождя и понимала: помощи ждать неоткуда. Цивилизация, законы, честь предков — все это рассыпалось прахом перед грубой, первобытной силой, стоящей сейчас в дверях.
— Vae victis (Горе побежденным!), — могло бы прозвучать в тишине, но галл молчал. Ему не нужны были слова. Он пришел за своей долей. И он собирался ее взять.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, и даже может быть подпиской! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!