- Мам, а кто такая Лиза?
- Не знаю, сынок. Может, девочка на площадке? Или в мультфильме услышал?
Павлик покачал головой.
- Нет, это папа так тебя называет.
Внутри что-то оборвалось.
- Когда, милый? Папа называет меня Ирой или “солнышком”.
- Ночью, - уверенно сказал сын, возвращаясь к игре с красным грузовиком. - Я вчера к вам приходил, пить хотел. Папа спал, но разговаривал, гладил тебя по руке и говорил: “Лиза, не уходи, Лиза, прости меня”. Много раз.
Мы женаты семь счастливых, спокойных лет. Валерий- образцовый муж, заботливый, непьющий, все в дом.
Мы познакомились случайно, в парке, когда у меня сломался каблук, а он проходил мимо. Это было похоже на кино. Он смотрел на меня так, словно ждал этой встречи всю жизнь. Через полгода мы поженились.
“Лиза”.
Я пошла на кухню, механически налила себе воды. Может, это просто сон? Кошмар? Но подсознание редко выдает случайные имена с такой настойчивостью, да еще и с просьбой о прощении.
Когда Валерий проснулся, он был таким же, как всегда. Поцеловал меня в щеку, потрепал сына по волосам. Я смотрела на него и пыталась найти следы лжи. Их не было или он был гениальным актером.
- Ты сегодня какая-то бледная, Ир, все нормально? - спросил он, намазывая джем на тост.
- Плохо спала, - соврала я. - Снилась какая-то ерунда.
Я не стала устраивать истерику сразу, психологическая выдержка - то, чему меня научила жизнь. Сначала факты, потом эмоции.
Днем, когда Валерий ушел гулять с Павликом, я сделала то, что считала ниже своего достоинства все эти годы. Я начала искать.
В его телефоне было чисто, переписки с коллегами, чат с друзьями про рыбалку, звонки маме. Никаких “Лиз”. Я открыла ноутбук. История браузера, почта - все стерильно, Валерий всегда был аккуратен.
Я уже почти успокоила себя, решив, что сыну действительно просто показалось, когда мой взгляд упал на старую обувную коробку.
Валерий хранил там “всякий хлам”: провода, старые зарядки, какие-то гарантийные талоны, никогда туда не лезла.
Сверху действительно лежали клубки проводов, но на дне, под слоем старых квитанций, я нащупала жесткий переплет.
Это был фотоальбом, маленький, в темно-синей бархатной обложке.
Я открыла его и перестала дышать.
На первой фотографии был Валерий. Молодой, лет на восемь моложе, чем сейчас, он обнимал девушку. А она смеялась, запрокинув голову.
У девушки были мои волосы, мой разрез глаз. Родинка над губой, даже платье на ней было того фасона, который я обожаю.
Это была я, но это была не я.
Фотографии были датированы 2015 годом. Мы познакомились в 2017-м.
Я листала страницы, и меня накрывал ужас, вот они на море. Вот она задувает свечи на торте. На обороте одного снимка размашистым почерком Валерия было написано: “С днем рождения, моя Лиза. Ты - вся моя жизнь”.
Лиза.
В конце альбома лежал сложенный вчетверо лист бумаги. Это было свидетельство о смерти. Елизавета В., 26 лет. Дата смерти - за полгода до нашего знакомства, автомобильная авария.
Я подошла к зеркалу и из отражения на меня смотрела женщина, которую муж лепил семь лет.
Вспомнилось всё, как он настоял, чтобы я перекрасилась в более светлый тон - “тебе так будет свежее”.
Как он дарил мне платья определенного стиля - “это подчеркивает твою фигуру”. Как он просил меня использовать определенные духи.
Я думала, это любовь, а это была реконструкция.
Я не была его любимой женщиной, а качественной заменой. Дублером, который идеально выучил роль, даже не подозревая, что играет в пьесе мертвеца.
Он не искал новую любовь, ему нужна была та, что максимально похожа на погибшую, чтобы доиграть с ней сценарий, который оборвала авария.
Звук ключа в замке заставил меня вздрогнуть.
- Мам, мы пришли!
Валерий зашел в комнату, улыбаясь. Увидел альбом в моих руках. Улыбка сползла с его лица, как плохо приклеенная маска. Он мгновенно постарел на десять лет.
- Ира...
- Я не Ира, - тихо сказала я, чувствуя, как внутри разливается пустота. - Я - проект “Лиза 2.0”. Верно?
Он молчал. Не пытался оправдываться, не кричал, что я нарушила личное пространство. Он просто опустился в кресло, закрыв лицо руками.
- Я не мог без нее, - его голос был глухим. - Я думал, что умру, а потом увидел тебя в парке. Ты была так похожа... Словно Бог дал мне второй шанс.
- И ты решил не говорить мне, что живешь с призраком? - мой голос дрожал. - Ты семь лет любил не меня, а её во мне.
- Я полюбил тебя! - он вскинул голову, в глазах стояли слезы. - Сначала это было сходство, да ,но потом... Ты стала родной и у нас сын.
- Сын, который слышит, как ты по ночам извиняешься перед мертвой женщиной за то, что живешь с живой, - отрезала я.
Прошла неделя, Валерий живет у друга. Я смотрю на нашего сына и вижу черты мужа. Смотрю в зеркало и не понимаю, кто я.
Моя личность, мои привычки, мой стиль - сколько в этом от меня настоящей, а сколько от той, другой, которую он так и не отпустил?
Он звонит каждый день, говорит, что мы - его семья, что прошлое в прошлом. Но я знаю: когда он закрывает глаза, он видит не меня.
Можно ли простить предательство, в котором нет другой женщины, но есть призрак? Можно ли жить с мужчиной, зная, что ты - всего лишь утешительный приз, удачная копия оригинала?
Я пока не знаю ответа.