Я заметила перемену в начале октября. Никаких губной помады на воротнике, никаких духов. Просто тишина.
Раньше Дима возвращался домой шумно — бросал ключи в чашку на комоде, целовал меня в макушку, спрашивал, что на ужин. Теперь он заходил тихо, снимал ботинки и сразу шёл в душ. Телефон всегда с собой. Даже в ванную.
— Ты задерживаешься чаще, — сказала я однажды вечером, когда мы сидели на кухне.
Он не поднял глаз от тарелки.
— Проект. Сдача через две недели.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что это правда, Лен.
Голос ровный. Даже слишком.
Я поняла тогда, что он врёт.
Чек я нашла случайно. Забрала его куртку в химчистку и проверила карманы — привычка ещё с университета, когда он постоянно забывал там проездные.
Белый скомканный квадратик.
«Детский мир», третье ноября, 14:37. Конструктор LEGO, 4200 рублей.
У нас нет детей.
Я стояла посреди прихожей, сжимая чек, и пыталась придумать объяснение. День рождения племянника? Но у Димы нет братьев и сестёр. Подарок коллеге? Тогда почему он не сказал?
Вечером я спросила:
— У кого-то из твоих день рождения скоро?
Он посмотрел на меня быстро, почти испуганно.
— Нет. А что?
— Так, просто думала, может, купим что-то заранее.
— Не надо. Никаких праздников.
Он снова уткнулся в телефон. Экран светился холодным светом, отражаясь в его лице.
Я встала и ушла в спальню.
Следить за мужем унизительно. Но я не могла иначе.
В пятницу я отпросилась с работы пораньше и поехала к его офису. Припарковалась напротив, включила музыку, чтобы не сойти с ума от ожидания. В шесть вечера Дима вышел, поймал такси. Я поехала следом.
Мы ехали минут двадцать. Он вышел у старой девятиэтажки на окраине — район, где мы никогда не бывали. Серые балконы, облупленная краска на подъездах, детская площадка с ржавыми качелями.
Дима зашёл в третий подъезд. Я ждала.
Минут через десять он вышел — с пакетом из продуктового. Зашёл обратно.
Я сфотографировала адрес.
На следующий день я приехала туда одна.
Поднялась на четвёртый этаж — я запомнила, как долго он поднимался по лестнице. Две квартиры налево, две направо. Я прислушалась.
Из одной доносился детский смех.
Я нажала на звонок.
Дверь открыла женщина лет сорока. Худая, измождённая, в застиранном халате. Тёмные круги под глазами. Она посмотрела на меня настороженно.
— Вы ко мне?
— Я… жена Димы, — выдавила я.
Её лицо дрогнуло.
— Заходите.
Квартира была крошечной — однушка, старая мебель. На диване сидел мальчик лет пяти и собирал конструктор. Тот самый LEGO.
— Я Вера, — сказала женщина тихо. — Сестра Димы.
Я опустилась на стул.
— Он никогда не говорил, что у него есть сестра.
Она кивнула.
— Знаю. Он стесняется. Я болею. Третья стадия. Химия не помогает. Диме стыдно, что я так живу. Что он не может мне нормально помочь.
— Но он помогает, — прошептала я.
— Приезжает раз в неделю. Приносит продукты, деньги. Играет с Максимом.
Мальчик поднял голову и посмотрел на меня:
— А ты тётя Лена? Дядя Дима показывал фотку.
Я не смогла ответить.
Домой я вернулась затемно. Дима сидел на кухне с чаем.
— Где ты была?
— У твоей сестры.
Он замер. Чашка застыла в воздухе.
— Лен…
— Почему ты не сказал?
Он поставил чашку, провёл рукой по лицу.
— Потому что мне стыдно. Она живёт в нищете, умирает, а я ничего не могу изменить. Я не хотел, чтобы ты видела, как я бессилен.
— Ты думал, я осуждаю?
— Я думал, что ты… — Он замолчал. — Не знаю, что я думал.
Мы сидели молча. За окном шумели машины. Холодильник гудел монотонно.
— Ты мог просто сказать, — произнесла я наконец.
— Мог.
Он не смотрел на меня. Я не смотрела на него.
Любовницы не было.
Но что-то между нами всё равно сломалось.
Я встала и пошла в спальню, закрыв за собой дверь.