Впервые это случилось в сентябре, когда Тимофею исполнилось три года. Людмила Сергеевна взяла внука на прогулку в парк, пока мы с Романом разбирали вещи после переезда в новую квартиру. Я была безмерно благодарна — коробки громоздились до потолка, руки отваливались, а Тимошка кружился под ногами и ныл.
Через два часа свекровь вернулась. Тимофей стремглав влетел в квартиру с улыбкой, а Людмила Сергеевна задержалась в прихожей, извлекая что-то из своей сумочки.
— Верочка, вот, — она протянула мне помятый чек. — Пятьдесят рублей за мороженое.
Я взяла бумажку, не сразу постигая смысл происходящего. На чеке значилось: «Рожок пломбир — 50 руб.»
— Простите? — я подняла глаза на свекровь.
— Ну, я Тимошке купила мороженое, — она застёгивала сумочку, избегая моего взгляда. — Вот чек. Пятьдесят рублей.
Я стояла с этим клочком бумаги в руках, потеряв дар речи. Людмила Сергеевна чмокнула внука в макушку и ушла, а я продолжала смотреть на чек, гадая, не злая ли какая-то это шутка.
Вечером я показала «документ» Роману.
— Смотри, что твоя маменька мне выдала, — я протянула чек.
Роман оторвался от своего телефона, взглянул рассеянно.
— И что с того?
— Как «что»?! Она мне выставила счёт за мороженое для нашего сына!
— Вер, она же потратилась, — пожал он плечами, возвращаясь к экрану. — Нормально же отдать пятьдесят рублей.
— Да дело не в деньгах вовсе! — я почувствовала, как меня начинает захлёстывать гнев. — Дело в том, что она — бабушка! Бабушки покупают внукам мороженое просто так, по велению сердца, а не требуют потом компенсацию!
— Да хватит преувеличивать, — Роман зевнул, потягиваясь. — Может, у неё с финансами сейчас не очень.
Я промолчала, хотя прекрасно знала, что у Людмилы Сергеевны с деньгами полный порядок. Она работала на должности главного бухгалтера в крупной компании, получала неплохую зарплату и жила одна в двухкомнатной квартире после развода.
На следующий день я перевела ей пятьдесят рублей, сопроводив платёж комментарием: «За мороженое. Спасибо, что погуляли с Тимошей». Она поставила лайк и ничего не ответила.
Следующий случай произошёл через неделю. Людмила Сергеевна забрала Тимофея из детского сада, потому что я задержалась на работе, сорвалась важная встреча. Когда я примчалась к ней домой забирать сына, она встретила меня с калькулятором.
— Вера, давай посчитаем, — она ткнула пальцем в экран. — Сок в коробочке — тридцать рублей. Печенье — сорок пять. Раскраска, которую он выпросил — сто двадцать. Итого двести пять рублей.
Я застыла на пороге с отвисшей челюстью. Тимофей сидел на ковре, увлечённо раскрашивая динозавра, пребывая в состоянии детского блаженства.
— Людмила Сергеевна, вы это серьёзно?
— А что не так? — она убрала калькулятор в карман халата, заложив руки за спину. — Я потратила свои деньги. Вы попросили забрать ребёнка — я забрала, накормила, развлекла. Будет справедливо возместить расходы.
— Но…— я запнулась, подбирая подходящие слова. — Но вы же — бабушка… Это ваш внук…
— Именно поэтому я с ним и вожусь, — прищурилась она.
Я молча достала кошелёк и отсчитала двести пять рублей. Людмила Сергеевна взяла купюры, пересчитала и кивнула.
— Спасибо. В следующий раз предупреждайте заранее, если нужна будет помощь.
Мы с Тимошей вышли на улицу, и я крепко сжала его тёплую ладошку, ощущая, как слёзы ручьём текут по щекам. Я вспоминала свою бабушку, которая пекла мне пироги, покупала игрушки на последние деньги и никогда, слышите, никогда не просила у моих родителей ни копейки компенсации.
Дома я снова попыталась найти поддержку у Романа.
— Твоя мать выставила мне счёт на двести рублей!
— Вер, ну она же тратилась, — даже не оторвал он взгляд от ноутбука. — Ты просила её о помощи, она помогла. Какая разница?
— Да разница в том, что нормальные бабушки не торгуют своими внуками!
— Перестань кричать, — поморщился он. — У меня мама очень практичная. Всегда такой была. Просто заплати и не раздувай из этого трагедию.
Я отвернулась и убежала на кухню, чтобы спрятать от него свои слёзы.
Следующие месяцы превратились в сплошной кошмар. Каждый раз, когда Людмила Сергеевна проводила время с Тимофеем, я получала самые подробные отчёты о расходах.
«Зоопарк — билеты 600 руб., попкорн 150 руб., катание на пони 300 руб. Итого 1050 руб.»
«Детская площадка — сок 2 шт. по 40 руб., батут 200 руб., игрушка из автомата 50 руб. Итого 330 руб.»
«Прогулка в парке — мороженое 50 руб., воздушный шарик 100 руб., корм для уток 30 руб. Итого 180 руб.»
Я исправно переводила деньги, чувствуя, что с каждым разом внутри меня нарастает нечто колючее и холодное. Роман только отмахивался, заявляя, что я придираюсь, что мама помогает, а я в свою очередь неблагодарная.
А потом счета начали меняться.
«Прогулка 2 часа — моё время по 500 руб./час = 1000 руб. Плюс мороженое 50 руб. Итого 1050 руб.»
Я смотрела на это сообщение, не веря своим глазам. Она начала оценивать своё время? Время, проведённое с собственным внуком?
— Людмила Сергеевна, что это означает? — не выдержав, я позвонила свекрови.
— Что — «это»? — удивилась она. — Расчёт. Я провела с Тимофеем два часа. Моё рабочее время стоит пятьсот рублей в час. Это даже ниже моей обычной ставки. Для вас, можно сказать, семейная скидка.
— Но вы же не работаете! Вы гуляете с внуком!
— Верочка, я могла бы потратить эти два часа на себя, — в её голосе стали проскальзывать жёсткие нотки. — Почитать книгу, сходить в салон, встретиться с подругами. Но я провела их с ребёнком. Моё время дорогого стоит.
Я положила трубку, боясь наговорить лишнего.
Следующий счёт был ещё абсурднее.
«Прогулка 3 часа (1500 руб.) + мороженое (60 руб.) + бензин до парка и обратно (200 руб.) + эмоциональные затраты на успокоение ребёнка после истерики (500 руб.) = 2260 руб.»
Эмоциональные затраты. Она оценивала свои эмоциональные затраты на общение с трёхлетним внуком.
— Роман, посмотри на это! — я сунула ему телефон с сообщением.
Он прочитал и переменился в лице.
— Да, это уже перебор.
— Наконец-то ты это понял! — я всплеснула руками. — Твоя мать превратила общение с внуком в самый настоящий бизнес!
— Ладно, я поговорю с ней, — Он потёр переносицу, как будто от головной боли.
Но он так и не поговорил. Или поговорил, но ничего не изменилось. Счета продолжали приходить, с каждым разом становясь всё более детализированными и абсурдными.
Переломный момент наступил в день 4-летия Тимофея. Мы закатили детский праздник дома — пригласили его друзей, украсили квартиру шарами, заказали торт. Людмила Сергеевна пришла с огромным подарком — радиоуправляемой машинкой, о которой Тимошка мечтал месяцами.
Сын был в восторге, обнимал бабушку, буквально кричал «спасибо». Я смотрела на эту картину и почти поверила, что что-то меняется, что материнские чувства всё-таки пробились через её бухгалтерскую душу.
Гости разошлись только к вечеру. Я убирала со стола горы одноразовой посуды, когда на телефон пришло сообщение от Людмилы Сергеевны.
«Подарок — радиоуправляемая машина = 4500 руб. Жду перевода.»
Я выронила тарелки в мусорный мешок и перечитала сообщение. Раз. Второй. Третий…
Она прислала счёт за подарок на день рождения внука!
Что-то внутри меня сломалось. Я вошла к Роману, который укладывал уставшего Тимофея.
— Твоя мать, — я ткнула ему в лицо телефоном, — выставила счёт за подарок нашему сыну в день его рождения!
Роман прочитал сообщение, и его лицо окаменело.
— Да, это какая-то ошибка...
— Позвони ей! — приказала я, скрестив руки на груди. — И сделай это сейчас же!
Он набрал номер, включив громкую связь.
— Мам, что это за сообщение Вере?
— Какое сообщение? — в голосе Людмилы Сергеевны прозвучала невинность. — Ах да, за машинку. Ну я же на неё потратилась, Ромочка. Четыре с половиной тысячи — это немалые деньги.
— Мам, но это же был подарок, — Роман говорил медленно, с трудом подбирая слова. — На день рождения. Подарки дарят бесплатно. Просто так.
— Милый, я бы и рада, — вздохнула она. — Но я и так слишком много трачу на Тимофея! Каждая прогулка — это какие-то расходы. Надо же и о себе подумать.
— Ты выставляешь счета за время, проведённое с собственным внуком! — Мой крик сорвался. — За эмоциональные затраты! За мороженое за пятьдесят рублей!
— Верочка, я же думала, ты поймёшь, — в её голосе появились стальные нотки. — Я — свободный человек. Я уже вырастила одного ребёнка — Романа. Это было моей прямой обязанностью. Но Тимофей — ваш ребёнок, и это ваша ответственность. Если вы хотите, чтобы я тратила на него время и деньги, справедливо компенсировать мои расходы.
— Тогда лучше вовсе не трать их, — мой голос звучал ровно и холодно. — Не надо. Мы справимся сами.
— Вера... — начал Роман.
— Нет, — я вскинула руку. — Всё. Людмила Сергеевна, спасибо за помощь, но она нам больше не нужна. Мы будем сами гулять с сыном, сами покупать ему мороженое и сами дарить ему подарки. А вы можете тратить своё драгоценное время на себя.
— Как знаете, — коротко бросила она и отключилась.
Роман смотрел на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса.
— Ты вообще понимаешь, что ты сделала?! Теперь мама обидится и больше вообще не захочет с нами общаться!
— Да и прекрасно, — я почувствовала, как с плеч сваливается тяжкий груз. — Мне не нужна бабушка, которая торгуется за каждую минуту, проведённую с собственным внуком. Тимофею не нужна бабушка, которая каждое мороженое заносит в графу расходов.
— Но…
— Никаких «но», Роман, — я села рядом с ним на кровать, глядя на спящего сына. — Я выросла с бабушкой, которая любила меня просто за то, что я есть. Не за красивые глазки, не за деньги, не за выгоду. Просто потому, что я была её внучкой. И если твоя мать не способна на такую любовь, значит, лучше пусть она вообще не участвует в жизни Тимофея.
Я была непреклонна. Если муж не понимает, что его мать — эгоистка, то это его проблемы. Но больше Людмила Сергеевна не будет общаться со своим внуком. Если после этого нам приходиться платить.