Глава 17
Решение было принято, но мир от этого не стал проще. Напротив, в душе Марьяны началась настоящая буря. Она чувствовала себя предательницей — памяти Ильи, своих первоначальных принципов. И в то же время рациональная часть мозга настойчиво твердила, что другого выхода нет. Этот внутренний разлад выплеснулся наружу в виде лихорадочной активности дома.
— Мамочка, а мы будем жить в замке? — Алиса, сидя на полу в гостиной, старательно выстригала из бумаги башни с флажками. Пол вокруг нее был усыпан клочками бумаги.
— Замок? Откуда такие мысли, солнышко?
— Ну, если ты теперь партнер… с тем дядей… Он же богатый? Как король? Значит, у него должен быть замок!
Марьяна замерла с тарелкой в руке. Детское восприятие било прямо в цель, обнажая суть ее сделки с совестью.
— Богатство — это не самое главное, Алиска. И замки бывают холодными.
— Зато в них можно прятаться! — серьезно заявил Серёжа, возводя из кубиков крепость вокруг игрушечного солдатика. — Если он злой, мы спрячемся в самой высокой башне и будем кидать в него… вареньем!
Полина, наблюдавшая за этой сценой, хмыкнула.
— Варенье — это слабо. Нужно что-то посерьезнее. Например, юридические лазейки в договоре. Я погуглила. Там куча нюансов.
— Полина! — Марьяна пристально посмотрела на дочь. — Не нужно ничего гуглить. Это взрослые дела.
— Взрослые дела, которые касаются нашего дома, — парировала Полина, не отводя взгляда. — Так что это и наши дела. Ты не одна, мам. Мы команда.
Эти слова, сказанные с подростковой прямотой, растрогали Марьяну до слез. Она опустилась на корточки рядом с детьми, обняла всех троих, собирая в один большой, теплый, немного липкий от варенья комок.
— Вы моя самая главная крепость. И мне не нужно прятаться. Мне нужно… научиться быть сильной. Чтобы защищать вас по-настоящему.
— А этот дядя… он тебя научит? — спросил Серёжа, уткнувшись носом в ее плечо.
— Надеюсь, что да. Или я научусь сама, глядя на него.
---
В три часа дня в кабинете бизнес-клуба пахло не только дубом и кофе, но и напряженным ожиданием. За столом сидели: Марьяна, ее седой и педантичный юрист Василий Игнатьевич, Артем Крылов и его юрист — молодая, острая на язык женщина по имени Арина.
Крылов был собран и деловит. Он кивнул Марьяне, но в его взгляде не было ни намека на фамильярность. Только бизнес.
— Начнем с основных принципов партнерства, — начал он, открывая папку. — «Орлов и Партнеры» передает «СтальГраду» сорок девять процентов акций и операционное управление проектом «Ясень». Взамен получает полное финансирование проекта, доступ к нашей базе подрядчиков и технологиям. Прибыль делится пропорционально долям. Вы сохраняете за собой позицию председателя совета директоров с правом вето на ключевые решения.
— Право вето… с некоторыми оговорками, — мягко, но настойчиво вставила Арина, передавая Василию Игнатьевичу поправки к договору.
Юристы погрузились в изучение текста. В кабинете воцарилось молчание, нарушаемое лишь шелестом бумаг и стуком клавиш ноутбука. Марьяна ловила себя на том, что наблюдает не за документами, а за Крыловым. Он смотрел в окно, его пальцы медленно барабанили по столу. Он тоже был напряжен. Эта сделка была важна и для него.
Василий Игнатьевич наконец поднял голову, сняв очки.
— Артем Юрьевич, пункт 4.7. «В случае возникновения форс-мажорных обстоятельств, признанных таковыми одной из сторон…» Это слишком размытая формулировка. Она дает «СтальГраду» возможность выйти из проекта, оставив «Орлов и Партнеры» с невыполнимыми обязательствами.
— Мы готовы дать исчерпывающий перечень форс-мажорных обстоятельств, — немедленно ответила Арина.
— Исключив из него «потерю доверия к компетенции партнера», — тихо, но четко добавила Марьяна.
Все взгляды устремились на нее. Крылов повернул голову, и в уголке его губ дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку.
— Разумно. Мы не дети, чтобы разводить «ты мне не доверяешь». Бизнес строится на фактах.
Переговоры длились три часа. Каждая строка, каждая запятая оспаривались. Марьяна, сначала чувствовавшая себя непрофессионалом, постепенно втягивалась. Она задавала вопросы, настаивала на своих условиях, ссылаясь на интересы сотрудников фирмы, на репутацию бренда. Она видела, как Василий Игнатьевич смотрел на нее с одобрением, а в глазах Арины мелькало уважение.
В самый разгар спора о распределении голосов в совете директоров телефон Крылова тихо завибрировал. Он взглянул на экран, и его лицо на мгновение стало каменным. Он извинился и вышел из кабинета.
Марьяна почувствовала ледяную тяжесть в животе. Что-то случилось.
Через пять минут он вернулся. Его лицо было непроницаемо, но в глазах бушевала буря.
— Марьяна Ильинична, Василий Игнатьевич, — его голос звучал ровно, но каждый слово было отчеканено из стали. — У меня срочная информация, которая влияет на наши переговоры. Буквально час назад некий блогер, специализирующийся на сливах из строительной отрасли, опубликовал фрагмент… нашей будущей сделки. Со всеми цифрами и условиями.
В воздухе повисла гробовая тишина.
— Как? — выдохнула Марьяна.
— Это хороший вопрос, — холодно произнес Крылов, и его взгляд скользнул по лицам в комнате, задерживаясь на доли секунды на каждом. — Утечка могла произойти с любой стороны. Но факт остается: теперь об этом знают все. Конкуренты, банки, ваши кредиторы. Цена ваших акций к открытию рынка завтра может рухнуть, сделав сделку для вас невыгодной. А для меня… слишком дешевой и скомпрометированной.
Марьяна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ее единственный шанс оборачивался публичным скандалом и новым витком унижений.
— Что мы будем делать? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.
Крылов несколько секунд молча смотрел на нее. Затем отодвинул стул.
— Мы будем ускоряться. Подписываем предварительное соглашение прямо сейчас. До того, как волна дойдет до берега. А потом… потом мы найдем, кто это сделал. И сделаем так, чтобы он об этом пожалел.
В его тоне была такая ледяная ярость, такая беспощадная решимость, что Марьяне стало одновременно страшно и… спокойно. Враг ее врага… Теперь они были по одну сторону баррикады. И это было страшнее всего.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))