— Ты дела все по дому делай, и меньше вякай! Если бы ты лентяйкой не была, то и претензий к тебе не было. Слыш, Маринка, не мороси! Тебе что, мало? Я и так тебя полностью содержу. Что тебе еще надо?!
***
В замке повернулся ключ. Марина инстинктивно вжала голову в плечи. Раньше этот звук вызывал радость — папа пришел! — а теперь только липкий, холодный комок в животе.
Игорь вошел в комнату, не разуваясь. От него пахло улицей и дешевым «пенным».
— Чего не спите? — буркнул он вместо приветствия, бросая куртку на кресло. — Орет опять?
— Зубы, наверное, — тихо ответила Марина, не оборачиваясь. — Или живот. Игорь, ты бы руки помыл да подержал его пять минут? У меня спина отваливается. Я даже в туалет сходить не могу, он с рук не слезает.
Игорь хмыкнул, проходя на кухню. Послышался звук открываемого холодильника.
— Спина у нее отваливается... — донеслось оттуда, приправленное звоном кастрюль. — А у меня не отваливается? Я на работе пахал как проклятый. А ты дома сидишь, на диване валяешься. Тяжело ей.
Марина закрыла глаза, считая до десяти. Раз, два, три... Не помогает. Обида, горькая и едкая, подступала к горлу.
— Я не валяюсь, Игорь. Я занимаюсь твоим сыном. И домом. Ты пришел — ужин на столе, полы чистые, ребенок сухой. Это не само делается.
Муж появился в дверях с бутербродом в руке. Его лицо, когда-то такое любимое и родное, сейчас кривилось в презрительной ухмылке.
— Ой, да ладно! Героиня. Кнопку на стиралке нажать — великий труд. Или мультиварку включить. Ты, Марин, просто обленилась. Я тебя кормлю, одеваю, крыша над головой есть — живи да радуйся. А ты вечно с кислой миной.
— Ты меня кормишь? — Марина развернулась к нему так резко, что Артем испуганно затих. — Игорь, ты забыл, на чьей территории мы живем? Это моя квартира. И машина, на которой ты на работу ездишь, — тоже моя. А декретные у меня такие, что я сама себя прокормить могу.
— Ну началось! — Игорь махнул рукой, едва не уронив колбасу. — Попрекнула! Я глава семьи, я деньги в дом несу! А ты... Ты сейчас никто. Балласт. Ненужный человек, от которого только расходы да нытье.
Он развернулся и ушел в спальню, громко хлопнув дверью. Артем снова заплакал.
Марина опустилась на фитбол, продолжая пружинить. Слезы катились по щекам, капали на ползунки сына. «Ненужный человек». «Балласт». Как? Как они дошли до этого?
Ведь еще год назад все было как в сказке. Они планировали этого ребенка, выбирали имя, покупали крошечные носочки. Игорь пылинки с нее сдувал, шнурки завязывал, когда живот мешал наклониться. «Моя королева», «мое счастье». А после выписки из роддома его как подменили. Словно вместе с плацентой вышла и вся его любовь, оставив только раздражение и мелочность.
***
На следующий день Марина встретилась с Ленкой. Они гуляли в парке, толкая перед собой коляски. Ленка, боевая и шумная, родила на три месяца раньше.
— Мой-то вчера опять учудил, — рассказывала подруга, поправляя шапочку своему сыну. — Говорю ему: «Паша, посиди с малым, я в душ сгоняю». А он мне: «Я не нанимался, это бабское дело». Представляешь? И вообще, говорит, я деградирую. Только про какашки и могу говорить.
Марина слушала и кивала, а внутри все холодело. Раньше, когда Ленка рассказывала подобные ужасы, Марина про себя думала: «Бедная. Как ей не повезло. Хорошо, что мой Игорь не такой. Он заботливый, он современный, он так хотел сына».
А теперь она понимала, что они с Ленкой в одной лодке. И лодка эта дырявая.
— Лен, — тихо спросила Марина. — А он тебя... попрекает? Ну, деньгами там, едой?
— Бывает, — махнула рукой Ленка. — Типа, я на его шее сижу. Ага, на шее. А то, что я до родов пахала и на квартиру мы вместе копили — это он забыл. У них, мужиков, память короткая, Марин. Как только ты становишься зависимой — всё, ты вещь. Удобная или неудобная.
— И что ты думаешь делать?
— А что делать? Терпеть. Ребенку отец нужен. Да и куда я пойду? Квартира в ипотеке, платить мне нечем. Подрастет малый, выйду на работу, тогда и поговорим по-другому.
Марина смотрела на желтые листья, падающие на асфальт, и думала. Думала о том, что у нее ситуация другая. Ей не надо терпеть ради крыши над головой.
***
Прошло еще три месяца. Артему исполнилось девять месяцев. Он уже ползал, пытался вставать, был смешным и требовательным.
Игорь стал приходить еще позже.
— Работы вал, — бросал он, хотя от рубашки несло табаком и женскими духами — явно секретарши с его работы, с которой они «просто коллеги».
Терпение лопнуло в обычный вторник.
Марина попросила денег.
— Игорек, переведи мне тысячи три. Артему массаж назначили, платный, в поликлинике очередь на полгода. И памперсы заканчиваются.
Игорь, сидевший за компьютером (играл в танчики), даже не обернулся.
— У тебя же детские приходили. Потратила уже?
— Игорь, детские были неделю назад. Мы купили комбинезон на зиму, ты сам видел цены. И продукты.
— Не умеешь ты экономить, — процедил он, не отрываясь от монитора. — Транжира. Я пашу, а ты спускаешь все в унитаз. Массаж... Сама помни, руки есть. В интернете посмотри, как делать. Не дам денег. Обойдется.
Марина стояла посреди комнаты, и ей казалось, что её ударили. Не физически — морально растоптали. «Обойдется». На здоровье ребенка.
Она молча вышла из комнаты. Пошла на кухню, села за стол, взяла лист бумаги и ручку.
Так. Квартира — её, подарена родителями до брака. Машина — её, куплена в кредит, который она закрыла сама еще до беременности. Работа — место за ней сохранено, зарплата белая, высокая. Накопления — есть небольшая «подушка», на полгода хватит, если скромно жить.
«Я смогу, — написала она на листке. — Я выживу. Я не буду слушать, что я никто».
***
В субботу должны были приехать свекровь, Ольга Николаевна, и золовка, Света. Они души не чаяли в Артеме и старались помогать, чем могли, не зная, что творится за закрытыми дверями.
Игорь с утра был шелковым — перед мамой он всегда играл роль идеального семьянина.
— Мариш, ты там салатик порежь, я пока пропылесошу, — ворковал он, включая пылесос.
Марина резала салат и улыбалась. Злой, холодной улыбкой.
Гости приехали к обеду. Стол был накрыт. Ольга Николаевна тискала внука, Света рассказывала про своего нового ухажера.
— Ой, как у вас хорошо! — вздыхала свекровь. — Уютно так. Игорек молодец, помогает. Искупался?
— Да, мам, конечно, — Игорь гордо выпятил грудь. — Я всегда помогаю. Мы же команда.
Марина поставила салатницу на стол с таким стуком, что все вздрогнули.
— Команда, говоришь? — она посмотрела мужу прямо в глаза.
— Мариш, ты чего? — напрягся Игорь.
— Ольга Николаевна, Света, — Марина повернулась к гостям. — Я хочу сделать объявление. Пока мы все здесь.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как Артем сопит в манеже.
— Мы с Игорем разводимся.
Вилка выпала из рук Ольги Николаевны и звякнула о тарелку.
— Что? Мариночка, ты шутишь?
— Нет. Я подаю на развод через три месяца. Раньше года ребенку нас все равно не разведут без согласия, но жить вместе мы больше не будем.
— Но почему?! — воскликнула Света. — У вас же все хорошо!
— Хорошо? — Марина горько усмехнулась. — Хорошо — это когда муж говорит жене, что она балласт? Что она никто? Что он ее кормит из жалости?
Игорь побледнел, потом пошел красными пятнами.
— Марина, закрой рот! — рявкнул он. — Не выноси сор из избы!
— А я вынесу, Игорь. Пусть мама послушает, кого воспитала.
И она рассказала. Всё. Про «пенное» каждый вечер. Про отказ в деньгах на массаж. Про то, как он называл её нахлебницей в её же собственной квартире. Про то, что с ребенком он играет только на публику, а когда они одни — даже подгузник сменить брезгует.
Ольга Николаевна сидела, прижав руки к груди. Она переводила взгляд с сына на невестку, и в глазах её стояли слезы.
— Игорек... Это правда?
Игорь молчал, глядя в тарелку.
— Сынок, как же так? — прошептала мать. — Мы же тебя не так воспитывали. Отец твой... он же меня на руках носил. А ты...
— Мам, она преувеличивает! — огрызнулся Игорь. — У нее гормоны! Послеродовая депрессия! Я работаю, я устаю!
— Устаешь? — тихо спросила Света. — Братик, ты работаешь в офисе, с девяти до шести. А Марина работает 24 на 7. Ты хоть раз ночью встал к Артему?
— Мне высыпаться надо! Я за рулем!
— Она тоже за рулем была бы, если бы ты ей машину давал, а не сам на ней катался, — парировала Марина.
Ольга Николаевна встала. Подошла к сыну и влепила ему звонкую пощечину.
— Мне стыдно, — сказала она дрожащим голосом. — Мне стыдно, что я вырастила такого... потребителя. Собирайся.
— Куда? — опешил Игорь.
— Домой. Ко мне поедешь. Нечего тебе здесь делать, раз ты такой «кормилец». Пусть Марина отдохнет от твоего «содержания».
Игорь вскочил. Его эго было уязвлено, задето за живое при свидетелях.
— Ах так?! Ну и пожалуйста! Ну и валите все! Думаете, я пропаду? Да я... Да пусть она катится на все четыре стороны! Я себе найду нормальную, которая ценить будет!
— Это моя квартира, Игорь, — напомнила Марина. — Катиться придется тебе.
Он вылетел в коридор, начал швырять вещи в сумку. Мать и сестра сидели молча, не глядя на него.
— Я ухожу! — крикнул он с порога. — Но ты еще пожалеешь, Марина! Приползешь, когда деньги кончатся!
Дверь хлопнула.
Ольга Николаевна заплакала.
— Мариночка, прости нас. Прости дурака этого.
— Вы не виноваты, — Марина обняла свекровь. — Спасибо, что поняли.
***
Вечер прошел странно спокойно. Марина уложила Артема, приняла ванну. Впервые за девять месяцев она чувствовала не тревогу, а облегчение. Словно нарыв вскрылся.
В десять вечера раздался звонок в дверь.
Марина посмотрела в глазок. Игорь. Один. Без сумки.
Вид у него был жалкий. Плечи опущены, голова втянута.
Она открыла.
— Чего тебе? Забыл что-то?
— Марин... — голос у него дрожал. — Пусти. Пожалуйста.
Он прошел в коридор, не разуваясь, и просто рухнул перед ней на колени. Прямо на грязный коврик.
— Прости меня. Я идиот. Я кретин. Я не знаю, что на меня нашло.
— Встань, Игорь. Не позорься.
— Не встану! — он схватил её за руки, начал целовать ладони. — Я приехал к маме... Она мне устроила. И Светка добавила. Они мне так мозги промыли... Я сидел там, в своей старой комнате, и вдруг понял. Я же все потерял. Тебя, сына. Из-за чего? Из-за своей гордыни тупой? Из-за жадности?
Он поднял на неё глаза. В них были слезы.
— Марин, я правда думал, что так правильно. Пацаны на работе говорили: «Бабу надо строить, а то на шею сядет». Я и строил. Дурак. Я забыл, как мы счастливы были. Я забыл, что ты — мой друг, а не враг.
— Ты меня унижал, Игорь. Каждый день.
— Я знаю. Я ненавижу себя за это. Я все исправлю. Я клянусь. Я буду помогать. Я денег дам сколько надо. Я... я сам массаж буду делать, я научусь! Или заплатим, плевать. Только не гони. Я не смогу без вас. Я люблю тебя. И Тёмку люблю.
Марина смотрела на него сверху вниз. Внутри боролись два чувства: обида и жалость. И еще — память о том, каким он был до рождения сына.
— Я не верю тебе, Игорь. Слова — это просто слова.
— Я докажу! Дай мне испытательный срок! Месяц! Неделю! Если я хоть раз вякну, хоть раз не помогу — выгонишь. Клянусь!
В детской завозился Артем. Игорь вскочил.
— Я пойду! Я сам! Сядь, посиди!
Он метнулся в комнату. Марина тихо пошла следом.
Игорь стоял у кроватки, гладил сына по спинке.
— Тише, маленький, тише... Папа здесь. Папа дурак, но папа здесь. Спи, мужик.
Артем успокоился, засопел. Игорь повернулся к Марине.
— Можно я останусь? На коврике, на диване, где скажешь.
Марина вздохнула.
— Иди мой руки и ложись в зале. Посмотрим. Но учти, Игорь: это последний шанс. Один прокол — и развод.
— Я понял. Спасибо. Спасибо, родная.
***
Прошло полгода. Марина сидела на кухне, пила чай. Игорь укачивал Артема в спальне. Слышно было, как он напевает какую-то нелепую песенку про трактор.
Дверь открылась, Игорь вышел на цыпочках.
— Уснул, боец.
Он подошел к Марине, обнял её сзади, поцеловал в шею.
— Устала?
— Есть немного.
— Иди в ванну, я набрал. С пеной. А я пока посуду загружу и белье развешу.
— Спасибо.
Он изменился. Правда изменился. Испугался тогда не на шутку. Первое время ходил тише воды, ниже травы, ловил каждый взгляд. Сейчас немного расслабился, но грани больше не переходил. Деньги теперь лежали в тумбочке — бери, сколько надо. С ребенком гулял, купал, кормил.
Осадок, конечно, остался. Марина помнила те слова. Но она видела, как он старается. Как он смотрит на сына — уже не с безразличием, а с обожанием.
На днях они встретили Ленку с мужем. Ленка выглядела счастливой.
— Представляешь, — шепнула она Марине, пока мужики курили (Игорь не курил, просто стоял за компанию) в сторонке. — Мой-то одумался. Как подменили. С малым возится, мне цветы таскает. Говорит, понял, что семья — это главное. Растет пацан, папка ему нужен.
— Видимо, вирус какой-то прошел, — улыбнулась Марина. — Вирус осознанности.
— Ага. Или просто испугались, что мы сбежим. Мы ж такие, мы можем.
Марина посмотрела на Игоря. Он что-то увлеченно рассказывал мужу Ленки, размахивая руками, а потом подбежал к Артему, который сидел в коляске, поправил ему шапку и поцеловал в нос.
— Да, — сказала она. — Можем. Но пока не хочется.
Развод был отложен. На всякий случай. Потому что людям свойственно ошибаться, но некоторым — только некоторым — свойственно и исправлять свои ошибки. И кажется, Игорь был из их числа.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.