Красота без души: почему российская «Алиса в Стране чудес» 2025 года провалилась в глазах критиков и зрителей

Под завязку — визуальный праздник, а внутри — творческая пустота: как дорогая экранизация упустила самое главное

Фильм «Алиса в Стране чудес» (2025) вышел на экраны с шумной рекламной кампанией, обещая зрителю «первую отечественную экранизацию бессмертной классики с песнями Высоцкого». На деле он стал ярким примером болезненного синдрома современного российского кинематографа, когда техническая составляющая (бюджет, звездный каст, спецэффекты) заменяет собой сценарий, режиссуру и уважение к первоисточнику. Эта статья — глубокое погружение в причины провала, анализ того, как и почему проект, претендовавший на статус культурного события, превратился в объект для разгромных рецензий и насмешек в соцсетях. Ведь, как точно заметил один из обозревателей, «снимать Страну Чудес без чудес — это какое-то кощунство».

Фундаментальный конфликт: три истории в одной, которые не примирить

Самой первой и роковой ошибкой создателей стала попытка слепить воедино три принципиально разных нарратива, которые отказываются складываться в единое целое.

1. Не Кэрролл. Идея фильма была отнюдь не в том, чтобы адаптировать текст Льюиса Кэрролла. Повесть «Приключения Алисы в Стране чудес» — это виртуозная игра абсурдом, языком, логикой и подсознанием. Это исследование взросления через призму сна, где каждая встреча — метафора, а каждое изменение размера — аллегория подросткового кризиса идентичности. Российские сценаристы отказались от этой философской и психологической глубины. Вместо семилетней девочки из викторианской Англии, мы получаем пятнадцатилетнюю московскую школьницу Алису Королеву, которая проваливает ОГЭ по математике, ссорится с родителями и переживает первую влюбленность. Как иронично заметил критик, «уменьшающаяся и увеличивающаяся Алиса здесь попадает не в сказочную вселенную, а скорее в квест-комнату».
2. Не Высоцкий (каким его помнят).Основой фильма был объявлен культовый советский аудиоспектакль 1976 года с песнями Владимира Высоцкого. Однако связь с этим источником оказалась крайне поверхностной и разочаровывающей для поклонников. Тексты Высоцкого были сохранены, но оригинальная музыка Евгения Геворгяна, без которой эти стихи для целых поколений были неотделимы, была выброшена. Ей на смену пришли новые аранжировки композитора Владислава Саратовкина, которые, по единодушному мнению многих рецензентов, оказались «невыразительными» и «не запоминались». Произошло принципиальное расхождение: остроумные, местами едкие, «политически заряженные» песни Высоцкого легли на абсолютно стерильную, аполитичную и банальную историю о примирении в семье. В результате получился болезненный «алогичный рассинхрон», когда слова поют об одном, а на экране происходит совсем другое.
3. Непоследовательная подростковая драма. Поскольку ни абсурд Кэрролла, ни бунтарский дух Высоцкого не были взяты за основу, фильму пришлось искать свою историю. Ею стала незамысловатая подростковая драма. Алиса в Стране чудес встречает «антиподов» — двойников реальных людей из своей жизни: мама становится Королевой, папа — Шляпником, директриса — Герцогиней, одноклассник — птицей Додо. Это могло бы стать интересным психологическим ходом — показать, как внутренние страхи и конфликты подростка проецируются на сказочный мир. Но вместо этого мы получаем буквальные и плоские параллели. Конфликт родителей, например, в сказочном мире проявляется как политическая интрига Герцогини против Королевы, однако мотивы этой интриги так и остаются неясными. В итоге зритель наблюдает не путешествие героини к себе, а бесцельные блуждания по красивым, но пустым локациям.

Психологический портрет катастрофы: почему зритель не сопереживает никому?

Провал «Алисы» — это не только сценарный, но и глубоко актерский провал. Фильм демонстрирует полный крах психологии персонажей, лишая историю эмоционального стержня.

• Алиса как пассивный объект, а не субъект действия. Анна Пересильд в главной роли стала одним из главных объектов критики и мемов. Зрители и рецензенты отмечают, что на протяжении всего фильма на ее лице застыло одно выражение: «полуоткрытый рот, широко открытые глаза и стеклянный взгляд». Вместо любопытства, страха, удивления или роста, которые сопровождают классическое путешествие героя, ее Алиса выглядит отстраненной и пассивной. В кадре она не совершает выборов, не учится на ошибках, ее единственная цель — «поскорее вернуться домой». В напряженной сцене задержания стражами на лице героини застывает неуместная улыбка. Она не борется, не исследует, не задает вопросов — она просто перемещается по сюжету, словно марионетка. Это полная противоположность оригинальной Алисе, чья сила как раз в ее любознательности и способности анализировать безумие вокруг себя.
• Вторичные персонажи как набор картонных фигур. Практически все обитатели Страны чудес лишены харизмы и мотивации. Их существование оправдано лишь необходимостью спеть очередной номер или отыграть эпизод в рыхлом сценарии. Любовная линия Алисы и Додо кажется искусственной вставкой, «попыткой заполнить пустое пространство». Даже такой харизматичный актер, как Сергей Бурунов в роли Гусеницы (в синем пуховике, что само по себе стало предметом насмешек), не может вытянуть на себе бессмысленность своей сцены. Как с горькой иронией отметили в сети, «похоже, весь бюджет картины ушел на гонорар Сергея Бурунова». Персонажи не живут, они существуют между музыкальными номерами.
• Кризис кастинга и вопрос кумовства.Особую волну негатива вызвал выбор на главную роль Анны Пересильд, дочери известной актрисы Юлии Пересильд. Многие зрители открыто обвинили создателей в кумовстве, утверждая, что «для талантливых молодых артистов кастинг был закрыт». Неубедительная, «кирпичная» игра, по мнению многих, лишь подтвердила эти подозрения. Это породило у части аудитории стойкое недоверие не только к фильму, но и к системе в целом, где, как кажется, связи и фамилия могут быть важнее таланта.

Философский вакуум: что случилось с абсурдом, временем и смыслом?

Экранизация полностью выхолостила ключевые философские темы, которые делали оригинал шедевром для всех возрастов.

1. Абсурд против хаоса. Сценаристы, оправдывая бессвязность повествования, могли бы сослаться на абсурдизм Кэрролла. Однако они совершили фатальную ошибку, смешав два понятия. Абсурд Кэрролла — это выверенная, математически точная игра с логикой и языком, где за каждой нелепостью стоит идея. Хаос фильма 2025 года — это отсутствие внутренних правил, связей и драматургического смысла.История похожа на «дневник с записками сумасшедшего», где сцены следуют друг за другом без какой-либо необходимости. Критик «Коммерсантъ» точно подметил: в сценарии «нет и абсурдизма и творческой свободы Кэрролла, а только бесформенное нагромождение эпизодов».
2. Время как декорация. В фильм введена концепция остановившегося времени, а часы Алисы становятся магическим артефактом. Глубокая философская категория, тесно связанная с темой взросления, смерти и вечности, низведена здесь до уровня макгаффина — предмета, за которым все гоняются, но чья суть никого не волнует. В финале часы нужны лишь для того, чтобы запустить лавину и... примирить родителей в реальном мире. Сложная тема становится примитивным инструментом для хэппи-энда.
3. Утрата сатиры и подтекста. И Кэрролл, и Высоцкий наполняли свои версии истории едкой сатирой. Кэрролл высмеивал викторианские условности и бюрократию, Высоцкий — советскую реальность. Новая «Алиса» полностью стерильна и аполитична. Как отметил рецензент Film.ru, даже от «политически заряженного» спектакля Высоцкого в фильме не осталось и следа. Создатели сознательно избегают любых острых углов, создавая «безопасную отечественную сказку», где главная мораль — помириться с родителями. Это превращает потенциально сложное высказывание в сладкую, но пустую конфету.

Культурный контекст: симптом «конвейера безопасных сказок»

Провал «Алисы» не случайность, а закономерный итог процессов в современном российском кинематографе, особенно в сегменте семейного кино.

• Безыдейный конвейер. Критики единодушно ставят фильм в один ряд с другими кассовыми, но творчески провальными проектами, такими как «Волшебник Изумрудного города» и «Сто лет тому вперёд». Это продукты «бешеного конвейера», ориентированного исключительно на гарантированные сборы от семейной аудитории. Формула проста: узнаваемый бренд + звездный каст + красочная картинка + нулевой риск в сценарии. В таких условиях рождаются безликие продукты, лишенные индивидуальности и смелости.
• Эстетика «дешевой сказки». Несмотря на заявленный размах, фильм во многих аспектах производит впечатление экономии и безвкусицы. Костюмы героев (Чеширский Кот в шубе, Гусеница в синем пуховике) многим показались «дешманскими» и напоминающими школьную постановку. Розовое платье Алисы, не каноничное и, по мнению зрителей, «купленное на Wildberries», стало предметом отдельного скандала и мемов. Яркие, но часто безвкусные декорации и неудачная компьютерная графика (или ее сознательное отсутствие) завершили картину визуальной несостоятельности в глазах требовательного зрителя.
• Раскол аудитории. Реакция на фильм стала ярким социокультурным феноменом. Для поколения, выросшего на оригинальной аудиопьесе Высоцкого или глубокой сказке Кэрролла, новая версия стала оскорблением памяти и признаком деградации. Для части непритязательной семейной аудитории, особенно для детей младшего возраста, фильм мог сойти за «красочное и доброе» развлечение. Но для киносообщества и критиков он оказался «одним из главных разочарований осеннего проката» и «эффектным зеркалом без отражения».

Заключение: Урок, который остался невыученным

Российская «Алиса в Стране чудес» 2025 года потерпела фиаско не из-за недостатка бюджета или технологий. Ее провал имеет системный характер. Это история о подмене творчества ремесленничеством, глубины — зрелищностью, уважения к материалу и зрителю — маркетинговыми расчетами.

Как говорил Альбер Камю, «абсурд рождается из этого противостояния между призванием человека и неразумным молчанием мира». Фильм же пытался заставить молчать и призвание Кэрролла к интеллектуальной игре, и призвание Высоцкого — к острому, неудобному высказыванию, предложив взамен «неразумную», но безопасную тишину простой морали.

Создатели забыли, что настоящая сказка, особенно такая сложная, как история Кэрролла, — это не про побег от проблем в розовый мир, а про то, чтобы, пройдя через абсурд и хаос, найти в себе силы и мудрость, чтобы с этими проблемами справиться. Они попытались втиснуть безграничный мир в прокрустово ложе примитивного сценария, обернув его в конфетную, но фальшивую обертку. В итоге проект, собравший в прокате миллиарды, получил ноль в графе «уважение» и стал не новой классикой, а памятником тому, как легко можно растерять магию, пытаясь превратить чудо в продукт конвейерного производства.

Поддержка автора

Этот глубокий анализ стал результатом многих часов изучения рецензий, сравнения первоисточников и осмысления культурного контекста. Если подобный формат вдумчивого разбора вам интересен и вы хотите видеть больше таких материалов, вы можете поддержать работу автора. Любая финансовая поддержка, даже символическая, помогает уделять больше времени исследованиям и созданию качественного контента.Спасибо, что находите время для длинного и содержательного чтения!