Если бы существовал учебник о том, как носить жизнь с блеском и неизменной улыбкой, его автором и главной иллюстрацией была бы моя тётя Лида. Она — ходячее доказательство того, что возраст — это не цифра в паспорте, а состояние души, и душа эта предпочитает исключительно стразы, пайетки и всё, что ловит свет.
Ещё с детства она была для нас, племянниц и дочерей олицетворением гламурной тайны. Пока мы бегали с разбитыми коленками, её мир пах духами, лавандой и тёплым воском. Я помню, как она устраивала настоящие спа-ритуалы: мы, затаив дыхание, погружали свои маленькие ручки в её парафиновые ванночки. Густой, бархатистый воск обволакивал пальцы теплой, плотной пеленой, а потом, когда маска застывала и её снимали, руки становились невероятно нежными, мягкими, словно у новорождённого. Это было первое прикосновение к волшебству преображения, к священнодейству ухода за собой, и уроком было не столько действие, а состояние — позволять себе быть ухоженной, балованной, сияющей.
И она всегда сияла. Её шикарные волосы, уложенные с безупречной небрежностью, её любовь к маскам и кремам, её умение носить даже домашний халат, как будто это шелковый пеньюар. А уж её страсть ко всему блестящему — это отдельная религия. Вчера, на том самом волшебном концерте, она сидела рядом, излучая ауру радости. На ней была кофта, расшитая сотнями крошечных кристаллов, которые переливались при каждом движении, словно она привезла с собой кусочек диско-шара. И модные, идеально сидящие брючки, которые ей купила внучка Каролина. Мы с ней, как две сороки, разглядывали украшения друг на друге, ахали над серьгами, и я вспомнила её цыганские серьги из моего детства — огромные, звенящие, позолоченные, от которых захватывало дух. Они были такими же смелыми и яркими, как и она сама.
Но история-жемчужина, которая лучше всего описывает её натуру, случилась в те времена, когда она, будучи в том возрасте, в котором я сейчас, работала администратором в баре. Бар открыли её зятья, и она была его лицом — приветливым, ухоженным, возраст которого был загадкой, приправленной щепоткой кокетства.
Как-то раз она отправилась в город за серьёзной, взрослой покупкой — новой шубкой. Увидев вывеску с заманчивым названием, намекающим на меха, она уверенно зашла. Оказалось, это был храм высокой моды — бутик Max Mara.
Никаких шуб в её понимании там не оказалось, зато были услужливые продавцы, видящие в ней идеальную клиентку. И под их восхищёнными взглядами, в мягком свете зеркал, тётя Лида совершила не рациональную покупку, а выбор души. Вместо солидной шубы она вышла из магазина с воздушной блузкой-сеточкой, упаковывающей кокетство в каждую ячейку, и малиновыми штанинами,
сидевшими на ней безупречно. Весь этот дерзкий, молодой, роскошный наряд стоил ровно ту сумму, что была отложена на шубу. Она купила не вещь, а настроение. И продлила себе молодость лет на десять вперёд.
Апофеозом же её славного «заговора молодости» стал наш визит в тот самый бар. Мы ехали с дня рождения нашей сестры Юли из Криводановки и решили нагрянуть к ней всей весёлой оравой: дочери, зятья, племянницы и маленькая внучка Олеся. Бармены и маркеты знали Лиду как свою — стильную, задорную, одну из «девчонок». И вот мы вваливаемся, создавая шумное облако смеха и приветствий. И Олеся, наш маленький невольный агент разоблачения, с радостным криком бросается к ней: «Баба Лида! Привет!».
Можно было бы услышать, как где-то тихо звякнула хрустальная люстра. Наша Лида на мгновение замерла, а потом, делая испуганно-комичные глаза, зашикала: «Тихо-тихо, что вы раскричались тут!». Мы все дружно расхохотались — не со зла, а от переполнявшей нас нежности и восторга. Мы любили её именно за это: за эту вечную игру, за умение носить своё «бабушкинство» не как почётное, но утомительное звание, а как ещё один сверкающий аксессуар, который иногда можно снять и положить в сумочку, чтобы пошалить.
И есть у неё ещё один фирменный след, который она оставляет после каждого визита. Когда тётя Лида уезжает от нас с Западного, вся квартира ещё несколько дней искрится. На полу, на диване, на столе — повсюду лежат микроскопические блёстки, отпавшие от её очередного ослепительного наряда. Это не мусор.
Это волшебная пыль, конфетти от прошедшего праздника её присутствия. Философия её жизни проста и гениальна: надо жить так, чтобы вокруг тебя всё искрилось — радостью, смехом, любовью и вот этими самыми, самыми настоящими, рассыпанными блёстками. Она не боится быть яркой, не стесняется кокетничать со временем, буквально вчера к ней подсаживался не один кавалер! И напоминает всем нам, что настоящая роскошь — это не дорогая шуба, а состояние души, одетое в малиновые штаны и блузку-сеточку. И эта роскошь по карману каждой, кто, как тётя Лида, решит посыпать свой путь серебряной пылью.
Хочу сразу поправиться магазин в котором был приобретён комплект одежды назывался Mexx. Теперь этот бренд ушёл из Новосибирска. Чтобы история была закончена и достоверна, хотелось поправить.
Конечно это не именно тот наряд но что-то похожее и конечно же это не наша знаменитая тетя Лидочка, потому что подобных ей точно нет!