Делимся с вами литературным разбором поэмы взят из книги «Разборы литературных произведений» Александра Заборского. Это пособие для преподавания и самостоятельного изучения русской литературы, было издано Товариществом И.Д. Сытина в 1916 году.
Главным героем поэмы следует считать Петра Великого, так как его деятельность является предметом, на котором сосредоточено внимание поэта. Во вступлении обрисован величественный образ Петра, как гениального основателя Петербурга. Характер внешней обстановки, в которой Петр представлен, оттеняет величие дум, занимавших его. Зрелище топи блат, тьмы лесов и в тумане спрятанного солнца исключало бы для обыкновенного смертного всякую мысль об основании здесь большого города, и нужна была проницательность именно гениального ума, чтобы, не смущаясь тяжелым впечатлением от окружающего вида, оценить громадные выгоды местности и прийти к практическому выводу:
«Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно»
Равным образом требовалась могучая воля для того, чтобы осуществить такое решение. Что Петр не ошибся в своих расчетах, в том убеждает набросанная поэтом, в общих чертах, картина Петербурга через сто лет после основания. Только особенно счастливое положение могло послужить причиною того, что в очень небольшой для жизни города промежуток времени могла вырасти великолепная северная столица – «полночных стран краса и диво»,- затмившая собою старую Москву. Далее поэт, говоря о любви своей к Петербургу, дает представление об отличительных особенностях города и городской жизни; заключительное пожелание, чтобы умирилась вражда побежденной стихии и прекратилась тщетная злоб ее, тревожащая вечный сон Петра, связывает вступление с дальнейшим повествованием.
Герой печального рассказа – бедный молодой чиновник Евгений. Его думы, с которыми знакомит нас поэт, показывают, что человек он – самый заурядный, ничем не выделяющийся из массы, помышляющий больше всего о своем житейском благополучии. Узко-личный характер волнующих Евгения вопросов служить уже до некоторой степени признаком того, что ему совершенно чужда была мысль о положениях, когда частные интересы отдельного лица считается позволительным приносить в жертву общему благу. В каком же положении окажется он, если действительность внезапно поставить перед ним этот вопрос, которого он даже не понимал?
Затем поэт рисует ряд страшных картин наводнения. Эти картины замечательны, во-первых, тем, что проникнуты гуманным чувством поэта: он обращает внимание на «пожитки бледной нищеты» и выражает сочувствие к положению бледного люда. «Увы, все гибнет...»; во-вторых, тем, что передают народный взгляд на стихийное бедствие: «народ зрит Божий гнев и казни ждет». Во II части, в изображении последствий наводнения, живо передаются бытовые черты:
«… Торгаш отважный, Не унывая, открывал Невой ограбленный подвал, Сбираясь свой убыток важный На ближнем выместить.»
И герой рассказа жестоко пострадал от наводнения. Поэт изображает его сидящим неподвижно на мраморном изваянии льва, посреди бушующих волн; ему ежеминутно угрожала гибель, но «он страшился, бедный, не за себя»: «его отчаянные взоры на край один наведены недвижно были, - на ветхий домик, где жила вдова и дочь, его Параша, его мечта». К нему нельзя было относится без искреннего сострадания, и поэт, переживая душевное настроение своего героя, спрашивает:
«…Иль вся наша И жизнь – ничто, как сон пустой, Насмешка рока над землей?»
Такой вопрос, выражающий отчаяние, естественным образом мог родится в голове у человека, счастье которого вдруг, без всякой с его стороны вины, разрушается игрою слепых сил. В эти минуты едва ли мог обратить на себя внимание Евгения гигант на бронзовом коне, но образ его бессознательно должен был запечатлеться в его памяти: фигура гиганта, обращенная спиною к несчастному, как будто выражала собою абсолютное пренебрежение к его великим страданиям. Отмечая это, поэт тем самым напоминает о связи своего рассказа с главным героем поэмы и, кроме того, символически противопоставляет друг другу носителей двух противоположных идей: личного счастья и общего блага.
Как следствие маленьких сил и узких интересов человека, неспособного к борьбе с бурями, является катастрофа с Евгением, когда он непосредственно убедился в ужасной истине, когда сомнений в том, что его Параша погибла, быть уже не могло. Удар, поразивший Евгения, был слишком силен для него, и «шум внутренней тревоги» оглушил его; хохот его нужно назвать ужасным, так как он означал собою духовную гибель человека.
Несчастий, причинённых наводнением, было, конечно, не мало; о размерах опустошений, произведенных Невою, поэт дает яркое представление. Судьба Евгения была не более, как лишь один эпизод из целой эпопеи несчастий. Остановившись именно на этом эпизоде, поэт выбрал лишь такой случай, когда на долю человека выпала высшая степень страданий, ибо чувство любви – могущественнейшее у человека. Под влиянием глубокого впечатления, произведенного зрелищем таких страданий, у нас невольно может возникнуть вопрос: не безрассудно ли было воздвигать город в местности, подверженной разрушительным действиям стихий? – Решение этого вопроса в смысле осуждения Петра может быть подсказано чувством простой гуманности, что и приходилось поэту нередко наблюдать в действительности. И поэт пользуется историей Евгения, чтобы показать неправильность такого решения. – Раз Евгений забрел на площадь, где, на крыльце большого дома, стояли львы сторожевые, и где, над огражденною скалою, гигант с простертою рукою сидел на бронзовом коне. Погода стояла дурная: мрачно было, дождь капал, ветер ныл уныло. Словом, внешние условия представляли теперь большое сходство с теми, в которых Евгений находился во время наводнения. Этого было достаточно, чтобы мысли его страшно прояснились: он живо вспомнил прежний ужас и узнал место, на котором он переживал некогда свою драму.
Внимание его невольно приковалось к предмету, который раньше, казалось, не имел к нему никакого отношения, а теперь вдруг приобрел для него огромное значение: это был медный всадник, воскресивший перед Евгением, образ того, чьей роковой над морем город основался.
Охваченный порывом ненависти, несчастный прошептал несколько угрожающих фраз по адресу чудотворного строителя, виновника его страданий. В такой форме - в форме угроз безумца – поэт символизирует вообще все те упреки, которые посылались Петру за якобы неудачный выбор места для Петербурга, - их могли делать, следовательно, только люди недальновидные. Что таких упреков никак не следовало делать, - это вытекает из последствий угрозы, произнесенной Евгением. Бедняк был поражен проявлением страшного гнева всадника, и если не понял, то почувствовал, что угрозы его не более, как легкомысленная дерзость, оскорблявшая достоинство великана, тщетная злоба, тревожившая вечный сон Петра. Великан, значит, был прав. Его правота и его гнев будут понятны, если сопоставить «великие думы» того, кто стоял на берегу пустынных волн, с ничтожными думами одного чиновника в своей комнатке: что значит горе отдельной личности сравнительно с благом целой страны? Стало-быть, угрозы и упреки безумны. – Образ Петра, нарисованный во вступлении, является, следовательно, необходимым для уяснения развязки печального рассказа и для понимания идеи целой поэмы.
В общем поэт показывает безусловное превосходство общих интересов над личными. Чересчур резкий характер решения вопроса составляет, несомненно, невыгодную сторону произведения и невольно вызывает другие вопросы: можно ли требовать от всякого отдельного человека, чтобы он безропотно выносил положение, когда его личное счастье разбивается во имя целого? Не лучше ли стремится к установлению таких условий жизни, при которых выгоды целого не будут стоять в противоречии с выгодами отдельных лиц?
Благодарим, что дочитали до конца!
Поддержите нас, пожалуйста! Ставьте лайк, подписывайтесь на канал музея и делитесь нашими публикациями с теми, кому они могут быть интересны и полезны. До встречи в музее!