После ухода отца стало легче дышать — однозначно. Но последствия его проживания в семье ещё долго аукались. К нам периодически приходили странные люди, спрашивали его, искали… Это пугало.
В школе тоже было непросто. В первом классе он пару раз «засветился» у ворот — и этого хватило, чтобы отношение ко мне изменилось.
Моя первая учительница раньше вела кружок в детском саду — мы с ней хорошо ладили. Но когда я поступила к ней в первый класс, от той доброжелательности не осталось и следа.
Сыграло роль и то, что у мамы не было возможности скидываться на подарки учителю — она работала на нескольких работах, чтобы нас поднять.
Во втором классе я съехала на двойки. Уроки делать было не с кем — мама приходила поздно, уставшая. Учительница начала кампанию: хотела признать меня «неспособной» и перевести в коррекционную школу.
Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы не мой обычный школьный пенал.
Когда учительница кричала на меня, я тихо открывала его и внутри, на внутренней стороне, начинала выводить одну и ту же фразу:
«Я не хочу жить».
Детская психика мощно защищалась от внешнего стресса — так, как умела. Вряд ли я тогда вкладывала в эти слова прямой смысл. Скорее, это был крик души, попытка спрятаться от травли.
Хорошо, что этот сигнал увидели.
Мама как-то открыла пенал. После этого меня перевели в школу в соседнем городе — там жила тётя. Всего на одну четверть.
Тётя тогда не работала, у неё было двое сыновей — моих двоюродных братьев. Мы с ними хорошо ладили. За эту четверть выяснилось главное: я прекрасно справляюсь с уроками, если мне организовать режим и просто… не кричать.
Двойки постепенно стали тройками, затем — четвёрками и пятёрками. Я всегда была тихой и послушной, материал впитывала, как губка. Просто мне нужна была спокойная обстановка.
После возвращения я доучилась в старом классе, а с третьего класса перешла в новый филиал школы.
Третий класс прошёл уже по-другому: в дневнике стабильно появлялись четвёрки и пятёрки, проявился интерес к математике. Любой пример с множеством действий вызывал жгучий азарт — хотелось закатать рукава и непременно его решить.
Мама в это время познакомилась с прекрасным человеком — вдовцом, чей старший сын уже жил отдельно. Постепенно мы стали одной семьёй. Сестра увлеклась спортом, делала успехи.
Пожалуй, это и был один из тех золотых периодов, когда жизнь наконец начала налаживаться.
