Есть песни, которые пахнут эпохой сильнее, чем архивные фотографии.
«Песня о настоящем индейце» группы «Ноль» — как раз из таких. Два аккорда, безумная энергия, похмельная философия и ощущение, что ты сам где-то пропадал двое суток, а потом вернулся — другим человеком. Или не вернулся вовсе.
И да, когда-то это был один из главных гимнов питерского андеграунда. А теперь — песня-призрак.
Альбом, где всё сошлось
Пластинку «Песня о безответной любви к Родине» (1991) до сих пор считают самой цельной и сильной работой «Ноля». Там совпало всё:
время,
нервы,
алкоголь,
переход страны в неизвестность
и сам Фёдор Чистяков — ещё не святой, но уже не просто уличный музыкант.
«Индейец» в этом контексте — не шутка и не образ ради образа. Это персонаж эпохи, человек, который был везде, ничего не помнит и почему-то уверен, что всё ништяк.
Как родился индеец: автопилот, похмелье и внезапное озарение
История появления песни — отдельный роман, рассказанный самим Чистяковым без прикрас.
Началось всё почти по-ленинградски уютно: знакомая, Таврический садик, уточки, вино.
Потом — репточка-бомжатник, панки, ещё вино, ещё что-то… и полное отключение.
Проснулся — темнота, рядом кто-то лежит.
Баба. Но уже совсем другая.
Похмелье. Угрызения. Мысли, которые приходят только в таком состоянии, когда мозг уже не врёт.
И вот тут — главное озарение:
«Хорошо поколбасился? И там был, и там был, и ничего не помнишь — а везде ништяк. Настоящему индейцу».
Так и рождаются песни, которые потом называют культовыми. Не за столом, не по заказу, а на вылете, как сам Чистяков говорил — «гон какой-то, который вышел и всё».
Два дня вне реальности и третий куплет с боем
Во второй версии воспоминаний Фёдор добавляет деталей:
два дня на автопилоте,
переходы между вагонами метро,
какие-то люди, какие-то квартиры,
чувство, будто съездил в путешествие и не можешь вспомнить маршрут.
Текст появился почти сам. Единственное, что не давалось — третий куплет.
Тут пришлось подключать разум: помогал Пётр Струков, и финал уже был умственно достроен, а не выплеснут.
Редкий случай, когда в песне слышно, где заканчивается поток и начинается конструкция.
Клип как пляски в преисподней
Если песня была безумной — клип оказался совсем без тормозов.
Режиссёр Максим Катушкин снимал его в Комарово, на даче у печально известной Ирины Линник, той самой «Комаровской ведьмы».
По воспоминаниям очевидцев:
- трезвых не было вообще,
- «трубка мира» была заправлена вовсе не табаком,
- атмосфера напоминала шабаш, а не съёмочную площадку.
Басист, говорят, просто сбежал, не выдержав происходящего.
В кадре остались невменяемые барабанщик, дядя Фёдор и Ира — на заднем плане, как и положено демону эпохи.
Вестерн по-ленинградски и Дин Рид из ГДР
Визуально клип стилизован под модные тогда западные вестерны.
Но с ленинградским перекосом.
При монтаже использовали фрагменты фильма Дина Рида «Пой, ковбой, пой» (ГДР), и это добавило происходящему ещё один слой абсурда.
Американский миф о свободе, переснятый в социалистической Германии, вставленный в клип питерского андеграунда — идеальный культурный винегрет конца СССР.
Почему Чистяков больше не поёт «Индейца»
И вот мы подходим к самому болезненному вопросу.
Почему песня, ставшая символом, исчезла из концертов?
Ответ Фёдора Чистякова предельно прямой и, как ни странно, честный:
«С тех пор, как я стал изучать Библию, я стремлюсь жить по библейским канонам. Как вы понимаете, с матом это несовместимо. Поэтому “Иду — курю” и “Песню о настоящем индейце” я больше не исполняю».
Без оправданий. Без попытки понравиться всем.
Просто — другой человек.
Послевкусие: песня осталась там, где ей место
Можно спорить. Можно ностальгировать. Можно говорить, что «без “Индейца” не тот Чистяков».
Но правда в том, что эта песня принадлежит не нынешнему Фёдору, а тому времени, когда всё было на автопилоте, без памяти и без тормозов.
И, возможно, именно поэтому она до сих пор звучит честно.
А ты как считаешь:
песни должны оставаться в прошлом вместе с человеком, который их написал — или жить своей жизнью, несмотря ни на что?