Он решил положить Солнце в сейф.
Выковал сейф из страха, обил изнутри мягкой ностальгией, придумал сложный код из воспоминаний.
И когда захлопнул дверцу, почувствовал облегчение: теперь оно его. Никто не отнимет. Только вскоре заметил, что в сейфе стало тихо и холодно. А снаружи мир постепенно превращался в чёрно-белый. Исчезли краски, запах нагретого асфальта, тени от листьев. Даже чай в кружке остывал мгновенно. Он носил свой сейф с собой, как сердце. Тяжёлый, неприступный, мёртвый. Пока однажды не уронил его от усталости. Замок треснул.
И тонкая, исцеляющая трещина света пронзила всё вокруг. Не храните свет. Дайте ему светить...
Он решил положить Солнце в сейф.
Выковал сейф из страха, обил изнутри мягкой ностальгией, придумал сложный код из воспоминаний.
И когда захлопнул дверцу, почувствовал облегчение: теперь оно его. Никто не отнимет.
Только вскоре заметил, что в сейфе стало тихо и холодно. А снаружи мир постепенно превращался в чёрно-белый. Исчезли краски, запах нагретого асфальта, тени от листьев. Даже чай в кружке остывал мгновенно.
Он носил свой сейф с собой, как сердце. Тяжёлый, неприступный, мёртвый.
Пока однажды не уронил его от усталости. Замок треснул.
И тонкая, исцеляющая трещина света пронзила всё вокруг.
Не храните свет. Дайте ему светить...