— Не стой с такой кислой миной, — повелительный голос свекрови вывел меня из моих невесёлых раздумий. — Как будто на похоронах.
— Не указывайте мне, пожалуйста, Ирина Валерьевна, с какой миной мне тут стоять, — проговорила я тихо.
Никто их окружающих нас не слышал, но это не помешало ей зашипеть мне чуть ли не в лицо:
— Это откуда у тебя вдруг такая наглость прорезалась?
Не стоило реагировать на её агрессию. Я ведь понимала, что никогда не смогу выиграть ни одну из битв с семейством Жаровых. Самым правильным, самым мудрым поступком было заткнуться и подчиниться. Взамен мне полагалась сытая, безбедная и относительно спокойная жизнь, да ещё и в качестве супруги одного из самых влиятельных бизнесменов столицы.
Со стороны посмотреть — мечта, а не жизнь. Воплощение грёз любительниц полистать глянцевые журналы и аккаунты знаменитостей в соцсетях.
Но мне уже тысячу раз сообщили о том, что бог даёт орехи беззубым. И я не смогу оценить всей прелести того положения в каком оказалась.
Как птица, которой «посчастливилось» жить в золотой клетке.
— У сына вашего научилась, — ответила я, глядя ей прямо в глаза.
Знал бы кто-нибудь, скольких усилий и времени мне стоило это умение — смотреть в глаза свекрови без прежней дрожи в коленках.
— Извините меня, мне нужно с Глебом поговорить, — добавила я голосом, лишённым всяких эмоций.
И не став дожидаться её высочайшего соизволения отпустить меня, пошагала в ту сторону просторной залы, где высился мой муж в строгом чёрном костюме. Он беседовал с каким-то невысоким седовласым мужчиной, но мне придётся рискнуть и прервать их общение.
Я осторожно приблизилась и коснулась рукой его локтя.
— Глеб, извини, что отрываю…
Супруг повернулся, и свет люстры выбил синеву в его чёрных как смоль волосах. При виде меня его лицо окаменело, превращаясь в непроницаемую маску.
— Что тебе нужно? Ты прерываешь важный разговор.
— Извини, — повторилась я. — Но у меня просьба…
— Она никак не подождёт?
— Жаров, не переживай обо мне, — добродушно отозвался его собеседник и послал мне тёплую улыбку. — Я в состоянии подождать пару минут, пока ты общаешься с супругой.
И Глеб вынужден был принять необходимость отвлечься от столь важного разговора ради меня. Обернулся и уставился немигающим взглядом.
— Я слушаю. Что тебе нужно?
— Я могу подняться к себе? Я ведь больше тебе не нужна? Гостей мы встретили, и мне тут общаться особенно не с кем. Мне не о чем говорить со всеми этими деловыми людьми.
Пусть это было и перманентным моим состоянием, сегодня я ощущала отсутствие всякой принадлежности к кругу, в котором вращался мой муж, особенно остро. А тут ещё его мать давила на нервы, делая моё присутствие тут совершенно невыносимым.
— Никто и не требует от тебя с ними общаться, — проговорил он, окидывая взглядом толпившихся в зале гостей.
— Я думала, что уже выполнила свою роль необходимого предмета интерьера, — в моём голосе против воли прорезались строптивые нотки. — Не переживай, они не забудут, что ты респектабельный женатый молодой человек.
Тяжёлая челюсть напряглась, а в тёмном взгляде полыхнуло пламя, которое сулило мне лишь неприятности.
— Предлагаю не спорить и не разводи ссоры на пустом месте. Я предупреждал тебя, что это важное мероприятие. А у тебя есть обязанности.
— А права? — ввернула я. — Права у меня в качестве своей супруги какие-нибудь есть?
Жаров беззвучно выдохнул и, чуть склонившись ко мне, процедил:
— Пока ещё. Если продолжишь донимать меня своими капризами, их у тебя заметно поубавится.
Я не стала с ним спорить и настаивать на своём по одной простой причине — понимала, что разговорами я своего не добьюсь. С Жаровым такое никогда не работало. Хочешь ему противостоять — действуй. Разговорами ты ничего не добьёшься.
— Будут ещё какие-нибудь вопросы и требования? — поинтересовался он, едва заметно прищурившись.
— Никаких, — шепнула я и отступила.
— Замечательно. Свободна, — отчеканил муж и вернулся к разговору.
Проглотив обиду, я отшагнула в тень и какое-то время ещё слонялась из угла в угол, набираясь смелости для акта своего неизбежного мятежа. Но кто бы знал, что последней каплей станут именно действия мужа.
Отлучившись ненадолго, чтобы прихватить в организованном в смежной комнате буфете безалкогольный коктейль, я вышла в залу как раз вовремя, чтобы заметить, как мой муж сменил собеседника — сейчас он общался с какой-то роскошной брюнеткой. И общался вовсе не так, как общался с тем, седовласым.
Он склонился к самому её лицу и, бесстыдно прочертив указательным пальцем линию у неё под ключицей, что-то проговорил ей на ухо, заставив её высокие скулы порозоветь
Меня бросило в жар, сердце заколотились с безумной скоростью. Но я прикусила губу и заставила себя остаться на месте.
За шумом крови в ушках и гулом окружающих пропустила момент, когда сзади ко мне подкралась свекровь.
— Смотри-ка, — глумливо проворковал она мне из-за плеча. — Кажется, у Глеба наконец-то появилась достойная собеседница. Это Эльвира Туманова, о-о-о-очень большая его поклонница. Оксфордская выпускница и талантливый агент по недвижимости. До чего же красивая могла бы быть пара!..
Не сказав ни слова, я отшагнула подальше от её ядовитого шепотка и вылетела из залы, ничего вокруг не видя от застилавших мои глаза слёз.
Буквально взлетев по лестнице на второй этаж, позволила себе тихонько поплакать в коридоре, до сих пор не решаясь окончательно сбежать и скрыться в тишине супружеской спальни.
А потом поняла, что безвозвратно упустила свой шанс на неведение. Потому что внизу послышался женский гортанный смешок:
— Господи… Глеб… Ох, ну не здесь же!
— С каких это пор ты такая щепетильная? — хрипло пробормотал мой муж, и меня бросило в жар от того, сколько страсти и нетерпения крылось в его словах.
И хотелось бы мне похвастаться таким самообладанием, которое позволило бы мне с гордостью развернуться и промаршировать в супружескую спальню, громко хлопнув дверью, а назавтра собрать чемодан и съехать отсюда, заявив, что подаю на развод.
Но всё это роскошь, которая мне недоступна. И вина за положение, в котором я оказалась, лежит не на мне.
До боли прикусив нижнюю губу, я перевесилась через перила, но ничего не смогла рассмотреть.
Я и сама не заметила, как слетела со второго этажа по ступеням и остановилась как вкопанная, мёртвой хваткой вцепившись в перила. Дальше идти не пришлось — парочка облюбовала массивный антикварный комод прямо под лестницей.
— Ты совсем?! — зашипела я, стараясь даже взглядом не удостаивать темноволосую нимфу.
— Го-осподи! — приглушённо взвизгнула она и попыталась вырваться из его крепких объятий.
Муж вскинул голову, и смоляные пряди упали ему на лоб, придавая обманчивое очарование. Но пылавшие от ярости глаза не дали бы никого обмануть — он был в бешенстве.
— Скройся отсюда! — рявкнул он. — Ты хотела уйти? Свободна!
Внутри меня выли сирены «Уходи! Не позволяй ещё сильнее себя унижать!». Но мои ноги словно в землю вросли, а голова гудела от жара.
— Тут пресса! Если сейчас хоть кто-то увидит…
После моих слов брюнетка заёрзала ещё энергичнее — что-то этой Эльвире совсем не хотелось в центр скандала попасть.
Зато моему супругу, кажется, было плевать на такую угрозу.
— Вся здешняя пресса прикормлена и знает, кто платит ей деньги и за что, — прорычал Жаров. — Поэтому повторю. Свободна. Или я недостаточно ясно выразился?
К сожалению, мой гнев очень быстро уступил место подкатившим к горлу слезам. Злое лицо мужа стало расплываться в мутное пятно. Я чувствовала, что во-вот разрыдаюсь.
— Глеб, может, я всё же пойду? — слышала я шепоток любовницы.
— Никуда ты не пойдёшь, — заявил Жаров, но до чего же мягко звучал его голос!
— Ты... животное! — бросила я, отступая. — И… и подружка твоя не лучше!
В ответ на мои слова брюнетка хихикнула:
— Забавная она у тебя.
— Н-ненавижу, — шепнула я, не сводя мутного взгляда с озверевшего от моей выходки мужа. — Н-ненавижу тебя! Чтоб у тебя там всё поотсыхало!
И развернувшись, наконец-то сорвалась с места, помчалась наверх.
Я понятия не имела, что буду делать. Просто сейчас я не могла на месте стоять, тело требовало движения. Меня лихорадило и колотило от обиды, злости и унижения. Мне хотелось кого-нибудь поколотить. Да нет, не кого-нибудь, а собственного мужа!
Врезать этой бесчувственному негодяю так, чтобы надолго запомнил, как свою жену оскорблять! В день нашей свадьбы он пообещал уважать меня и защищать, но только очень быстро наплевал на все клятвы. И вот до чего мы теперь докатились — он уже не стесняясь прямо в разгар званого ужина тащит под лестницу какую-то девку!
Содрогаясь от рыданий, я почти добралась до дверей супружеской спальни, но в локоть мне внезапно вцепились чьи-то жестокие пальцы.
Рывок был такой силы, что у меня не было никакого шанса устоять на ногах. Взвизгнув, я дёрнулась назад и буквально повалилась на мужа.
А ему хоть бы что — я по сравнению с ним всегда чувствовала себя лилипутом, а сейчас так и подавно. Жаров буквально нависал надо мной и выглядел таким разъярённым, словно это он меня в чужой постели застал!
— Ты что исполняешь?! — зарычал он таким низким голосом, что у меня внутренности затряслись. — Ревнивую жену из себя строишь?!
— А ты кого из себя строишь?! — рявкнула я в ответ. — Считаешь, тебе всё позволено?! Я не безмозглая и не твоя бездушная собственность! Не смей со мной обращаться как с пустым местом!
Я видела, как хищно раздулись и затрепетали его ноздри, как запульсировала жилка у него на виске.
— Ты не пустое место, — проскрежетал он обманчиво тихо, склонившись к моему лицу. — Ты хуже. Ты засевшая в моём теле заноза. Обстоятельства не позволяют мне её вытащить. И я уже смирился с тем, что придётся страдать. Но отказывать себе в удовольствиях я при этом не собираюсь, ты меня поняла?
Я дрожала с ног до головы. Но он не заставит меня свой зык проглотить!
— Я в занозы тебе не напрашивалась! Ты не имеешь права так со мной поступать! Не имеешь права вешать всю вину на меня! Благодари за всё жадность своей гнилой, бездушной семейки!
— Следи за языком, — Жаров тряхнул меня так, что клацнули зубы. — И выбирай выражения, когда о моей семье говоришь. Если бы не я и не моя жадная, гнилая семейка, где бы ты оказалась? Напомнить?
Я проглотила перегородивший горло ком.
— Я об этой милости не просила. Вы всё решили за меня!
— Точно, — оскалился муж, по его оскалу я поняла, что сама загнала себя в ловушку. — И как это я всё время забываю, что ты у нас исключительно безвинная жертва обстоятельств. Ведь так? Тебе же, небесному ангелу, не за что в этом браке краснеть? Не за что каяться, так?! А погибший ребёнок это так! Это глупости!
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Снова сделаю своей", Лада Зорина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.