Кава Дустар как много в этом человеке сложилось в моих детских воспоминаниях. Его присутствие в моей судьбе сыграло огромнейшую роль. Это был человек, который был не от мира сего. Не от того обычного окружения, которое меня окружало в 80-х годах. Его жизнерадостный характер, его песни, его настрой на счастье производили на меня, еще совсем маленького человека неизгладимое впечатление. Все понимали, что это Человек с большой буквой, но мало кто знал, что пройдут бурные года перестройки и его имя будет Великим.
С музыкой - с мелодичностью музыки и с возможностью передавать чувства посредством песен это талант, который не каждому дано воплотить в реальность, в печатный вид. А он, Кава, как боксёр смог это сделать. И как боксёр, как участник Великой Отечественной Войны, как боец, пожертвовавший своими глазами в Сталинграде во имя победы над фашизмом, во имя счастья свободного советского народа смог это. Его пробивной характер был эталоном для меня в тогда еще 10 плюс летнего мальчика.
Помню как он подарил мне свои перчатки в которых он выступал. Подарил он мне их совсем неожиданно для меня. Мы уже выходили из его квартиры за Домом Правительства и на лестничной площадке у лифта подарил мне их и говорил, что в них он боролся. Были они по тем временам уже устаревшими по дизайну, но всё равно я понимал, что это история, что это реликвия.
Будучи у них дома сидел и видел фотографию, которая была на самом видном месте. Фотография видно было древняя. На ней был мужчина, который стоял, облокотившись на палку. Я спросил тогда у Таисии или Томы (жена Кавы) кто это. Она рассказал, что это или отец Кавы и что он из северного ирана. Когда Сталин предал азербайджанцев он переехал в Баку. До сих пор эта фотография у меня перед глазами.
Еще помню как Кава ругал Тому самыми последними словами по какому-то поводу. Что делать все мы не без греха. И было это в подпитии. Я тогда еще подумал как они вместе живут после таких оскорблений. Но что сделать такова суть бытия и алкоголя.
Я периодически вспоминал и пытался найти что-то о Каве, но в нете была всего лишь одна открытка с Красной Площади, которую Кава отправил кому-то из своих бесчисленных знакомых. Был он действительно крут. И по натуре и по связям. И вот недавно увидел в нете целую кладезь информации о Каве Дустаре. И его песни и статьи о нём. Но об этом позже. Сейчас ещё немного воспоминаний о дедушке. Так я его воспринимал. Как своего дедушку.
Бывало мы ездили на пляж или просто в ресторан за город. Это наверно было одним из первых если не первое знакомство с ним. В ресторане ничего особенного не помню, кроме шашлыков и прочих удовольствий. Но на обратном пути дедушка пел не переставая. Это было великолепно. Тем кто был рядом надоедало, а мне нравилось. Он беспрерывно всю дорогу пел. И это было хорошо. Приятно когда человек счастлив и когда он поёт. Поют же хорошие добрые люди. Злые лезут драться и сквернословить. Кава Дустар же вносил в нашу жизнь нечно возвышенное, что-то что могут понять только люди, которые разбираются в искусстве. Пусть его песни и музыка были не самыми гениальными, но они были. И они дарили радость окружающим. Делали мир и коммунизм или социализм еще приятнее.
Звонила однажды его жена Тома и сообщала о том, что скоро будет концерт транслироваться по радио. Мама передала мне трубку и я сказал ей, что буду слушать и буду записывать на магнитофон, я уже разбирался как это делать. Начался концерт и я включил запись. Начал слушать, но это было не для меня тогдашнего, да и не каждый из нашей среды понимал как мы тогда называли симфонии. Мы тогда больше попсой интересовались. Но этот факт сам по себе был интересен.
И грянуло событие. Кава Дустар умер. Это было печальное событие. Мне поручили и я нёс фотопортрет Кавы. Это, как потом выяснил, был 1990 год. Некоторые дамы вокруг смотрели на портрет и говорили "Вот он. Это он".
Потом была поездка в автобусе на кладбище. Вокруг куча всяких людей, в основном женщин. Я стоял, мест не было. И по дороге на "Волчьи Ворота", так называлось кладбище нас начал обгонять автомобиль 06 и все женщины рядом со мной стоявшие говорили вот он. А это был мой папа. Было интересно наблюдать за реакцией женщин, их разговорами и осознавать, что да, это мой папа...
Приехали на кладбище. Хороним Каву и приехала одна черная волга. Стояла немного в отдалении от места, где мы хоронили. Люди были все в черном, статные и официальные. Кто-то пошушукавшись сказал, что это от союза композиторов. Я хотел к ним подойти, мол как-то не удобно, что вы стоите в отдалении, но потом передумал. Наверно среди них был и Тофик Кулиев, который сыграл не малую роль в становлении Кавы Дустара как композитора. Я почти уверен в этом.
Потом, 5 лет спустя, с Тофиком Кулиевым я общался в его кабинете по совсем другому поводу. Может он меня и помнил, а может и нет. Но встреча тоже была примечательной. Но об этом в следующий раз.
Еще мне подарили книгу, где есть слова о дедушке. Я сейчас не помню содержания, но помню что начал интересоваться кто е автор. Оказался Александра Кикнадзе (1923 - 2002). Спортивный журналист, писатель. Было интересно читать. Сейчас его сын Василий Кикнадзе продолжает дело отца.
Так вот яндекс делает свое дело. И через оцифровки газет я прочитал статью о Каве 1970-го года, автор все тот же Александр Кикнадзе. Привожу её отрывок далее.
Советский Спорт от 12 мая 1970 года
Раунд
....
Но легкие партии играл самозабвенно. И даже сильным шашистам проигрывал редко. Он легко общелкал полдюжины игроков, в том числе Бахмана и меня, взял костыль и заковылял по хорошо проторенному пути к киоску на углу за кружкой пива. Он вернулся минут через тридцать взволнованный и не захмелевший. Спросил: «Ничего не слышали? Говорят, началась опять энта самая...».
Что за энта самая? рассеянно спросил Бахман, обдумывая ход.
— Война,— сказал дядя Костя и выругался так, как может выругаться человек, который хорошо знает, что скрывается за словом «война»...
Бахман Дустар ушел на войну минером в один из самых первых дней. Он ушел на передний край в ту горькую пору, когда людям его профессии было дано закладывать, а не обезвреживать мины. Минер, как и вратарь, не имел права на ошибку.
Не знаю, где и когда он ошибся первый и единственный раз. Знаю только, что известие о его гибели принес в зал «Локомотива» Шурик Постоенко, невысокий крепыш, волейболист, и на глазах Шурика были слезы. Не знали мы, что через некоторое время придет такое же известие и о самом Шурике.
Вскоре ушел в армию Кава Дустар.
Мы не виделись много лет.
Однажды это было году в пятьдесят седьмом — я встретил его в поезде, шедшем к Черному морю.
В соседнем купе кто-то напевал негромким тенором грустную мелодию. Голос показался знакомым. Дверь купе была открыта, я заглянул в него и увидел Каву. На столе стояла недопитая бутылка коньяка. Сидело B купе три незнакомых мужчины и одна женщина. Кава пел. Я остановился в дверях. Он несколько раз поворачивал голову в мою сторону и не узнавал.
И я его тоже узнавал с трудом. Седина в волосах и какой-то незнакомый взгляд. Он еще раз повернул голову в мою сторону, и я вдруг понял, что передо мною слепой человек. Я подождал, пока он кончит петь, подсел к нему. Он нащупал свой стакан, налил в него коньяк, протянул мне и сказал: «На выпей и ничего не говори». Я выпил, он познакомил c женой Таисией. Сказал, что едет еще на одну операцию к знаменитому хирургу и что надежд мало.
Его много лет не было в Баку. Где потерял зрение, не говорил, а я и не спрашивал, потому что догадывался об этом. Он рассказал, что ему уже сделали две операции, но они помогли мало. Что работает филармонии, исполняет русские и азербайджанские песни, пробует писать музыку, но пока него получается не очень хорошо—чувствует сам. Потом он замолчал. Я молчал тоже. Потом он заговорил о Бахмане и заплакал. Мне надо было что-то сказать ему, у, но в горле стоял комок. И не так-то просто было проглотить его. И вдруг я вспомнил Дом моряков, Каву в нокдауне, маятником ходившую над ним руку рефери и слова Бахмана: «Он сейчас поднимется». Он всегда верил в него, старший брат.
Утром следующего дня мы вышли в коридор, остановились у открытого окна, и я вспомнил про тот безнадежно проигранный, казалось, поединок. И о том, что я услышал в тот вечер от Бахмана.
Я знал, что сказал бы Каве его старший брат. Хорошо помнил Бахмана, его неторопливую, негромкую речь и нелюбовь к пышной фразе. Я сказал, что может не удаться и третья операция, И но, даже если она не удастся, он не имеет права выходить из боя. Говорят, в человеке много резервов, которые дают о себе знать в трудную минуту.
Но у меня не минута, а годы...
Знаю, потому и говорю об этом.
Вечером мы расстались.
И снова на долгие годы.
******
В самом начале 1969 года получил от Кавы письмо.
Оно пришло в большом плотном конверте: когда раскрыл его, увидел ноты.
«Не удивляйся,- писал Кава, это «хоккейные позывные». Ни разу в жизни не видел хоккея (играть-то в него начали после войны) только слушал по радио. И вот полюбил, решил написать позывные... Вдруг они подойдут для газеты.
Операции не помогли. Правый гла— ноль, в левом протез. Но духом не падаю,
Пишу музыку. В Баку вышли два сборника моих песен, а скоро выйдет третий — песни о городах. Если понравятся «Позывные» в Москве, напиши мне».
Но написал о «Позывных» человек, который имел куда больше прав судить о них. написал не в частном письме.
Вскоре мелодию Дустара опубликовал «Советский спорт». Рядом с нотами были строки композитора Яна Френкеля:
«Когда мне показали эту мелодию, я подумал: вот написал о хоккее южанин. Любопытно. Еще одно свидетельство того, как завоевывает место под солнцем эта зимняя игра.
Я проиграл мелодию, и интерес к автору возрос.
Потом, когда мне рассказали, что за человек написал эту мелодию, я проникся к нему глубокой симпатией и уважением.
...Кава Дустар пишет песни о Баку, о Каспии, о людях, сильных духом. Они напевны, лиричны и мужественны, эти мелодии мужественного человека.
И, конечно же, спортсмен пишет о спорте. В одном из его последних сборников — футбольный вальс.
И вот эти хоккейные позывные. Они мне понравились сразу, но когда я сыграл их в третий раз, они мне понравились больше, чем в первый. Они звучат призывно и задорно, но главное у них есть, если можно так выразиться, хоккейное настроение.
Я хочу пожелать Каве Дустару новых песен. Верю в его истинно спортивное мужество».
****
У Кавы Дустара песенный талант открылся поздно, открылся тогда, когда он многое испытал, перенес, пережил; ему было о чем говорить другим, он имел на это право.
Он избрал язык музыки.
Недавно у Кавы появилось пианино. Его подарил министр культуры. Министр — известный не только в Азербайджане композитор. Сам пишет песни и знает, что такое каждая новая хорошая песня и как она дается. Пианино было наградой за один из первых сборников песен: пусть поверит в себя, пусть ему чуть легче дышится и работается.
Первые песни ему помогали переложить на ноты другие. Композитор Тофик Кулиев многое сделал для того, чтобы песни Дустара услышал Баку и услышал Азербайджан.
*****
Газета «На страже» писала о Каве Дустаре:
«Десять бойцов было в доме. Теперь этот десяток таял с каждым часом. Ткнулся к стене с пробитой головой Соколов, с которым Кава успел подружиться. Застонал и затих сосед справа. Замолчал пулемет... Только комвзвода продолжал яростно отстреливаться из окна. Но вскоре стихли и его выстрелы, Кава почувствовал за спиной тяжелое дыхание услышал чей-то голос:
Все! Кончились патроны... Надо посмотреть, может, у кого из погибших остались...
Он не успел ничего ответить... Вспышка. Грохот. Провал в темную глухую бездну.
Очнулся он уже на том берегу Волги. Но нерадостным было пробуждение...»
Все это было в Сталинграде, в сорок втором.
А еще газета рассказывает о человеке, который вошел в жизнь Кавы Дустара в самое трудное для него время, о Таисии Степановне, лейтенанте запаса, ставшей его опорой и участливым спутником.
Первую свою песню Кава спел ей.
****
Я приехал в Баку, чтобы встретиться с с Кавой.
Без труда нашел дом на улице Узеира Гаджибекова, в котором не раз бывал.
Вошел во двор. Где-то наверху играла гармошка.
Я услышал голос Кавы.
Мне показалось, что он сочиняет новую песню,
В тот день я к нему не пошел.
A. КИКНАДЗЕ.
Еще нашлись много песен, которые написаны дедушкой Кавой. Оглавление одной из них, участие в которой принял Кулиев привожу далее
Дустар, Кава Эхсанулаевич.
Песни : Для голоса, хора с ф.-п. / Слова Кавы Дустар и Варвары Константиновой; Предисл. Т. Кулиева. - Баку : Ишыг, 1978. - 36 с. : портр.
Содерж.
Ленин - в наших сердцах
Будет всюду мир
Счастливый день
Коммунистическая улица
Хлебная столица
Алма-Ата
Отчизну мы храним
Приходи на причал
Поет о любимой матрос
Байкал
Амур
Спасибо, здравница, тебе
Грузия - ты любовь моя
Хачапури: (Шуточ. песня)
Факел дружбы
Веселый фаэтонщик: (Шуточ. песня)
Славим мы мир
Шифр хранения:
MZ МЗ 18/213
MZ МЗ 18/214
Есть еще у Кавы один сборник посвященный городам. Очень интересный в плане того, что можно было бы снять документальный фильм о городах, которые в книге описаны. Наверняка мой дед в них бывал или мечтал побывать, раз он о них сочинял музыку. Вы можете найти список городов в фотках, которые я прилагаю дальше.
Есть в библиотеках, в Москве точно, оригиналы этих книг. Я попробую уговорить композиторов или исполнителей исполнить эти песни. И дать им новую жизнь. Может добавим современную аранжировку. Руслан Нигматулин диджей и думаю он не откажется помочь в этом. Тем более, что дед писал как "футбольный марш" так и "хоккейные позывные".
Про Варвару Константиновну Константинову я почитал. Человек тое с удивительной судьбой. Её настоящая фамилия Земмель и она была в 1941 году с началом войны из-за немецкой фамилии перемещена в Узбекистан. К сожалению в 2010 году ее не стало. А так хотелось бы встретиться и вспомнить о былом. Наверно остались её потомки в Баку или где еще. Если сейчас читаете эти строки или знаете кто может помочь в налаживании контактов не поленитесь сообщите, пожалуйста.
Спасибо за внимание.