Помните, как у Гоголя: «Я пригласил вас, господа, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор». Вот и нам сообщили пренеприятное известие: к нам едет внеплановая проверка. И не из соседнего Мухосранска, а из самого что ни на есть главка. А в главке этом такие щуки водятся, что карасю точно не подремать.
И вот на каждом разводе: проверка — проверка, проверка — проверка. И эта паранойя расползалась в геометрической прогрессии.
— Они до всех доберуться— срывающимся голосом пугал начальник, — в том числе скрытно. Кто не знает, как это происходит, расскажу: звонит проверяющий в 02 и оставляет сообщение о том, что на лавочке по такому-то адресу сидит подозрительный мужчина. Или в таком-то переулке массовая драка. В общем, на что у него фантазии хватит, то и скажет. А сам встает в сторонке и наблюдает: за какое время наряд прибудет, как начнет действовать и так далее.
Набрав воздуха, он продолжил:
— Телков лучше меня может рассказать. Где он, тут? — и он закрутил шеей, высматривая Телкова.
— Нету его, на больничном, — ответили из зала.
— Ну и хорошо, что на больничном, одним дураком меньше.
По рядам пробежали смешки.
— Вот точно так же рассказывал: будут проверять, будут проверять, не проспите. И что? В одно ухо влетело, в другое вылетело. Часа не прошло, у Телкова вызов: пьяный мужик рвет цветы на клумбе. Ну, тебе только говорили: каждый вызов отрабатываем как положено. Сделай как надо. Нет! Мало того что он почти полчаса до адреса добирался, так еще и с эффектом объявился. Фуражка на затылке, в развалочку, семечки поплевывает. Недоделанный.
Взволнованный собственной речью, он зло сплюнул.
Есть что добавить? — обратился он к рядом сидящим.
— Да-да, если позволите, — оживился майор Жабин, по кличке Свекла. Называли его так потому, что физиономия у него была краснее, чем попа у мартышки. Во всем остальном мужик был видный: высокий, симпатичный, правда, дурак страшный. Свекла очень любил говорить напутственные слова. Какую при этом нес ахинею, он не понимал, а я не мог сообразить, как он вообще смог дослужиться до начальника. Потом мне рассказали, что у него дядька в управлении служил, ну и пристроил этого валенка. А дальше как в анекдоте: пока поймут, что ты дурак, ты уже майор…
Так вот говорил он примерно следующее:
«Будьте внимательны на постах,будьте внимательны на маршрутах. Особенно в зимнее время суток. (Вдумайтесь — зимнее время суток!).» Дальше — пять минут бреда и концовка: «Как говорил Николай II: у России два союзника — армия и флот». Ну как?
То, что это говорил отец Николая, Александр, — это ладно, к чему он вообще нам об этом говорил?
И никакого разнообразия, все повторялось изо дня в день. Разве что «зимнее время суток» менялось на «летнее», но от времени года это никак не зависело. И не приведи Господи, если Жабин хоть шорох услышит во время своего выступления. Визжал так — слюни до третьего ряда долетали. «Я, мол, перед вами распинаюсь, извольте почтительно слушать».
А тем временем мы с Жигулиным поднабрались опыта, пообтесались, и нас начали ставить в один наряд, по очереди назначая кого-то старшим.
Работать с ним мне скорее нравилось. Он хоть и был немного буйный, зато простой и непробиваемый. Я бы даже сказал, пофигист. Наворочает делов — и на ковер. А там начальник так отснашает — другой бы с инфарктом уехал. А с этого как с гуся вода. Через пять минут все забыл.
В общем, заканчивалась наша смена, и мы с Жигулиным шли в отдел. Город блестел огоньками. Все как будто замерло. Только наши шаги и удаляющийся трамвай нарушали тишину.
— Ты-то что думаешь про эту проверку? — спросил я его. — Не боишься?
— Пусть вон они за свои звезды боятся, мне-то что, мои сопли на погонах никому не нужны.
— Завтра сам офицером станешь.
— Ни за какие миллионы, — ответил Жигулин, поправив съехавшую набекрень фуражку. — Я смену оттоптал — и пошел домой. А там — писанина, сроки. Зачем мне это надо.
— Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, — ответил я, улыбнувшись.
— Не плох, а лох, — смеясь, поправил меня Жигулин.
— Тем более, — ответил я и тоже засмеялся.
В отдел перед нами зашел солидно одетый мужчина с офицерской выправкой.
— Ну, что, заждались? — громким и уверенным голосом обратился он к дежурному и небрежно махнул удостоверением.
Растерявшийся было дежурный подскочил с докладом.
— Товарищ… — начал он и замялся, потому что звание в удостоверении не рассмотрел, как, впрочем, и фамилию. А как рассмотреть, когда тебе им перед носом мотнули?
— Полковник, — подсказал ему проверяющий.
— Товарищ полковник, за время несения службы никаких происшествий не случилось, в камерах трое задержанных по административным статьям. Оперативный дежурный Руковишников.
В это время помощник дежурного незаметно позвонил начальнику, и тот, услышав, что проверяющий в отделе, сказал, что немедленно выезжает.
А ехать ему ой как не хотелось. Звонок застал его в объятиях пышнотелой жены, так что пришлось оторваться от молодого горячего тела, напялить портки и нестись на работу. Ведь от результатов проверки зависела его дальнейшая карьера, да что там карьера — судьба. Пора было уже на следующую ступеньку, и вот сейчас все и решалось. Пройдет все гладко — быть ему в управлении. Поэтому извини, жена — служба!
Через 15 минут он уже представлялся проверяющему, пытаясь понять по лицам подчиненных, как тут, собственно говоря дела обстоят. А проверяющий, полистав папку с надписью «Ориентировки», с улыбкой заговорил:
— Ну что же, Владимир Владимирович, в принципе все у тебя тут неплохо отлажено. Кое над чем поработать, конечно, нужно, ну а так… — проверяющий махнул руками, как дирижер, — вроде бы и ничего.
Владимир Владимирович стоял, вытянувшись в струну, и преданными глазами смотрел на проверяющего. Он кивал и сиял, не в силах уже скрыть своей радости.
И тут к ним подошел мой наставник и со всего маху дал проверяющему пинка под зад.
Все просто опешили. В мертвецкой тишине стоял Жеребцов с красным лицом, держа руки в карманах. Я сразу вспомнил его походы в закусочную и понял, что наставник мой порядком перебрал.
А Владимир Владимирович с каждой секундой ощущал, как увеличивается расстояние до новой должности, переходя в бесконечность.
— Ты что, сдурел?! — заорал он на Жеребцова!
Тот ничего не ответил, а отвесил проверяющему еще одного пинка, и тот, смутившись, спрятался за начальника.
Какое управление, какая карьера, в старой должности бы усидеть, думал Владимир Владимирович. И пока он раздувался от страха и злости, Жеребцов взял проверяющего за ухо и закрыл в клетке.
Наверное, тот боялся, что пьяный прапорщик может и пострелять, поэтому безропотно выполнял все, что ему говорят.
— Давай удостоверение, — обратился к нему Жеребцов.
И, забрав, передал его Владимиру Владимировичу.
Тот долго крутил его в руках, потом засмеялся, передал его дежурному и уехал.
Оказалось, это был местный сумасшедший. А так как все ждали проверку, были, так сказать, на нервах, вот у него все и получилось.