Новый 1810 год в усадьбе Тарханы начинался с домашнего спектакля. На сцене — отставной капитан Михаил Арсеньев в роли Могильщика из «Гамлета». В зале — его жена Елизавета, 15-летняя дочь Мария и соседи-помещики.
Княгиня Мансырева так и не приехала. Её остановили у ворот люди Елизаветы с запиской, полной угроз.
Спектакль закончился. Михаил Васильевич ушёл в гардеробную. Там он принял яд.
Ему не было и 42 лет. Жена узнала о его романе с соседкой и решила проучить. Только наказание оказалось вечным — для них обоих.
Маленькая Мария слышала ссоры родителей всё детство. Видела, как отец искал утешения у другой. Теперь смотрела на его могилу и не понимала: почему мама не простила? Почему папа не мог просто остаться?
Вопросы остались без ответов. Но через семь лет она сама получит те же самые раны.
Елизавета Алексеевна Арсеньева, урождённая Столыпина, принесла в брак богатое приданое — имение Тарханы с 500 душами крепостных. Записала всё на своё имя. Её муж почти ничего не имел за душой, кроме древнего рода, ведущего начало от мурзы Золотой Орды.
Она доминировала. Он терпел, пока мог.
После рождения дочери супружеские отношения сошли на нет. Михаил Васильевич нашёл отдушину в охоте, домашних спектаклях и княгине Мансыревой. Елизавета затаила обиду и ждала момента.
Момент настал в новогоднюю ночь 1810 года. Роковое совпадение — роль Могильщика стала последней для отца Марии.
После его смерти Елизавета всю энергию направила на дочь. Хрупкую, болезненную девочку, которая любила книги и музыку, она держала под неусыпным контролем. Выбирала ей круг общения, проверяла каждую прочитанную книгу, вмешивалась в каждый шаг.
Мария боготворила мать. И задыхалась в золотой клетке.
В шестнадцать лет она влюбилась в бедного офицера Юрия Лермонтова. Мать пришла в ярость. Она видела в нём копию своего покойного мужа — красивого, но не состоятельного. Недостойного богатой наследницы.
Елизавета отказала наотрез. Мария, воспитанная на сентиментальных романах, заговорила о смерти.
И мать испугалась. Она уже потеряла мужа от яда. Потерять дочь тем же способом было невыносимо. Елизавета Алексеевна согласила на брак, который презирала. Но простить зятя так и не смогла.
Началась война 1812 года. Юрий ушёл в Тульское ополчение, командовал егерским полком, гнал Наполеона до границы. Полгода пролежал в госпитале. Мария ждала и писала в альбомы стихи о любви.
Они обвенчались в феврале 1814 года. Ей было 19, ему — 27.
Их чувства были искренними. Но счастливым брак не стал с первого дня. В их отношения постоянно вмешивалась Елизавета Алексеевна. Она указывала, как жить, что делать, как воспитывать будущих детей.
Мария разрывалась между мужем и матерью. Надеялась, что рождение ребёнка всё изменит.
Ночью с 2 на 3 октября 1814 года в московском доме у Красных ворот родился мальчик. Елизавета заранее позаботилась обо всём — выписала из Тархан двух кормилиц, выбрала самую крепкую. Сама стала крёстной матерью.
При крещении разгорелся скандал. Отец хотел назвать сына Петром или Юрием — по традиции рода Лермонтовых. Бабушка настаивала на имени Михаил — в честь покойного мужа.
Победила бабушка. Как всегда.
Она окружила новорождённого и мать неусыпной заботой, которая душила. Взяла на себя все решения о младенце. Не терпела возражений. Когда Мишу перевезли в Тарханы, он продолжал жить под бабушкиным надзором.
Мария увядала. Роды были тяжёлыми, чахотка подтачивала силы, семейные невзгоды добивали. Муж всё чаще уезжал. Мать давила своей опекой. Сил не оставалось даже на сына.
А потом поползли слухи.
В тульском имении Лермонтовых служила молодая красивая крепостная Юлия Ивановна. Кто-то из домашних увлёкся ею, и во избежание скандала девушку передали в Тарханы — прислуживать Марии.
Юрий Петрович не устоял перед соблазном.
Биограф Лермонтова Павел Висковатый писал позже: «Этот эпизод дал повод Арсеньевой сожалеть бедную Машу и осыпать упрёками её мужа. Елизавета Алексеевна чернила перед дочерью зятя своего, и взаимные отношения между супругами стали невыносимы».
Мария оказалась в той же ловушке, что когда-то её мать. Муж нашёл утешение на стороне. Разница была лишь в том, что Елизавета отомстила, а Мария просто сломалась.
Последние три года жизни она почти не покидала Тарханы. Находила утешение только в материнстве — играла на фортепиано, держа Мишу на коленях, пела ему колыбельные. Грустные песни, от которых ребёнок плакал.
Спустя годы Лермонтов вспоминал: «Когда я был трёх лет, то была песня, от которой я плакал: её не могу теперь вспомнить, но уверен, что если б услыхал её, она бы произвела прежнее действие. Её певала мне покойная мать».
В последние дни Мария редко вставала с постели. 24 февраля 1817 года, не дожив месяца до 22-летия, она умерла от чахотки.
Её похоронили в родовом склепе Арсеньевых. Над могилой установили памятник в виде разбитого якоря.
Елизавета Алексеевна приказала снести старую усадьбу, где умер муж и дочь. На её месте построили церковь Марии Египетской. Сама переехала с внуком в дом с мезонином — тот самый, что сейчас показывают туристам как «барский дом» в Лермонтовском музее-заповеднике.
После смерти Марии разгорелась война за Мишу. Бабушка, обладая состоянием и влиянием, настаивала на исключительном праве воспитывать внука. Отец любил сына, но не мог тягаться с тёщей — ни деньгами, ни связями.
Юрий Петрович уступил. Понимал, что не обеспечит Мише того уровня жизни и образования, которые обещала Арсеньева. Он переехал в своё небольшое имение в Тульской губернии. Сын остался в Тарханах.
Бабушка препятствовала встречам отца с сыном. Только когда Миша стал подростком и поступил в московский пансион, Юрий Петрович смог общаться с ним чаще. Он оценил первые поэтические опыты сына, поддерживал его литературные занятия.
Но в 1831 году Юрий Петрович умер. Мише было 17 лет.
Суровая Елизавета Алексеевна пережила их всех — мужа, дочь, зятя. И даже внука, погибшего на дуэли в 26 лет.
Мария Михайловна Лермонтова прожила короткую жизнь — 21 год и 11 месяцев. Но её влияние на сына оказалось огромным. Современники вспоминали, что, несмотря на слабое здоровье, она часто ходила по деревенским дворам с лекарствами, помогая больным.
Её музыкальность, нежность и хрупкость передались Михаилу. В его стихах звучат отголоски тоски по утраченному, одиночество, боль. Необычайная чуткость к миру и нервность — это от Марии.
Два самоубийства в семье за семь лет. Отец Марии отравился из-за любовницы, её муж завёл любовницу и фактически уничтожил жену. Властная Елизавета Алексеевна пыталась контролировать судьбы близких, но лишь ускорила трагедии.
Мария успела сделать главное — подарить миру поэта, чьи строки до сих пор зажигают сердца. Её колыбельные, спетые над младенцем в усадьбе Тарханы, эхом отозвались в лермонтовских строчках о тоске, одиночестве и неразделённой любви.
Может быть, именно раннее сиротство определило поэтическую судьбу Лермонтова. Он так и не узнал материнской любви — бабушка заменила её железной опекой. Но память о нежной женщине, певшей грустные песни, осталась с ним навсегда.