Тёмная ночь. Лес словно затаил дыхание. Мы с Михеем крадёмся по глухому бору — граница глухариного тока совсем рядом. Остановились у старой сосны, прислушиваемся. Тишина такая, что слышно, как где‑то вдали шуршит листва.
И вдруг — резкий звук, будто кто‑то щёлкнул пальцами: это вальдшнеп пролетел, издавая своё характерное цвиканье и хорканье. А следом — справа, осторожно, будто пробуя голос, защёлкал глухарь.
— Ну что, — шепчу Михею, — пора разделяться. Надо посчитать, сколько петухов осталось после весеннего сезона охоты.
Он молча кивнул, и мы разошлись в разные стороны. Каждый шаг — как на минном поле: хрустнет ветка — и вся работа насмарку. Но мы опытные, знаем, как двигаться бесшумно.
Когда всё закончили и собрались у машины, чтобы подвести итоги, вдруг — выстрел! Потом ещё пара раз. Сердце ёкнуло: браконьеры. Охота уже день как закрылась.
— Ну что, Михей, — говорю, — пойдём разбираться?
— Пойдём, — отвечает он, — только тихо.
Мы хорошо знали местность, поэтому быстро вычислили, где стоят нарушители. На озере, в двух километрах от глухариного тока. Подкрались на восемьдесят метров, спрятались за пригорком. Наблюдаем.
Насчитали пять человек. Судя по всему, уже собирались уезжать: грузили вещи в «шигу» (ГАЗ‑66). Мы с Михеем переглянулись — пора звонить.
По мобильному связались с рыбинспектором и участковым, сообщили координаты. Стали ждать. Солнце было ярким, слепило глаза. Михей, чтобы не отсвечивать, развернул кепку кокардой назад.
— Хоть «зайчики» пускай, — усмехнулся он.
Через час подоспела подмога. Участковый с рыбинспектором подошли незаметно. Михей развернул кепку кокардой вперёд и громко сказал:
— Власть меняется!
Теперь его уже не пугало, если браконьеры их заметят. Мы вышли из‑за пригорка, подошли ближе. Нарушители не особо удивились, вели себя вальяжно, будто мы просто соседи по даче.
Один из них — высокий, крепкий парень с золотой цепью на шее — выставил указательный палец и начал считать нас:
— Один, два, три, четыре, пять. Даю пять тысяч — и проблема исчерпана.
Участковый, не теряя самообладания, ответил шуткой:
— На каждого!
Все рассмеялись, но продолжения торгов не последовало.
Как всё было на самом деле
Пока мы ждали подмогу, я вспоминал, как начинал работать егерем. Тогда мне казалось, что браконьеры — это какие‑то мифические существа, которые живут в сказках и страшилках. Но реальность оказалась куда прозаичнее: обычные люди, которые просто решили, что законы их не касаются.
Помню, как впервые поймал нарушителя. Молодой парень, лет двадцати пяти, с ружьём. Дрожал, как осиновый лист, когда я подошёл. Оказалось — впервые в жизни решил поохотиться без разрешения.
Я тогда ещё не знал, как себя вести: то ли строго, то ли по‑человечески. В итоге составил протокол, объяснил, что так делать нельзя, и отпустил. Парень потом ещё несколько раз приходил ко мне — благодарил, что не стал «закручивать гайки».
С Михеем мы познакомились уже позже. Он был из тех, кто не любит лишних слов: всё по делу, без сантиментов. Но за этой суровостью скрывалась настоящая преданность делу. Он мог сутками выслеживать браконьеров, терпеть холод и голод, лишь бы поймать нарушителей.
И вот теперь мы стояли перед этими пятью «охотниками», которые думали, что можно просто откупиться.
Мораль сей басни
История эта, конечно, не только про браконьеров. Она — про то, как важно оставаться человеком в любой ситуации. Про то, что власть — это не только погоны и полномочия, но и ответственность. Про то, что даже в самых сложных ситуациях можно найти место для шутки, чтобы разрядить обстановку.
А ещё — про то, что закон один для всех. И если ты решил его нарушить, будь готов отвечать. Не важно, сколько у тебя денег или связей: когда приходит время расплаты, все становятся равны.
Михей потом часто вспоминал тот случай. Говорил, что самое главное — не дать себе очерстветь. Потому что если начнёшь видеть в нарушителях только «врагов», то и сам постепенно превратишься в кого‑то, кого не захочешь узнавать в зеркале.
Так что, друзья, помните: власть меняется, но принципы остаются. И если вы решили защищать природу, то делайте это с чистым сердцем и ясной головой. А шутки — они только помогают.
P.S. А те браконьеры, кстати, больше в наших краях не появлялись. Видимо, поняли: здесь шутить не любят.