Как часто кажется, что препятствие – это не суть нашего отказа, а его форма. И если смягчить углы, сделать границу прозрачной и вежливой, то сам факт её существования станет менее обидным, почти незаметным. Мы начинаем верить, что сложность в восприятии вызвана не содержанием нашего «нет», а лишь грубостью его оболочки. Так рождается стремление растворить суть в потоке извинений, многословия и уступчивых формулировок. Совет быть легким в повторном объяснении своей позиции часто маскируется под дипломатию. Мол, нужно найти такие слова, которые чиновник или любой другой запрашивающий сможет безболезненно «проглотить». Парадокс в том, что в этом стремлении к приемлемости сама граница – та самая принципиальная линия – начинает размываться. Мы перестаем защищать свою территорию и начинаем проектировать для собеседника удобный для вторжения ландшафт, где наше «нет» выглядит как «возможно, позже» или «в других обстоятельствах». Это превращает диалог в своеобразный театр, где мы играем роль