Переступая порог Тихвинского кладбища, попадаешь в особое пространстве, где каждый шаг наполнен глубоким смыслом. Аккуратно выложенные дорожки ведут между величественными памятниками, и с каждым шагом всё отчётливее ощущается связь с великими творцами русской культуры. Проходя мимо могилы Фёдора Михайловича Достоевского, человек невольно замирает перед строгим монументом с портретным бюстом писателя. В этот момент словно слышишь отголоски его глубоких размышлений о судьбе России, о душе человека, о вечных вопросах бытия.
У могилы Николая Михайловича Карамзина возникает особое чувство уважения к человеку, чьи труды заложили основы русской историографии. Здесь, среди тишины и покоя, осознаёшь масштаб личности, посвятившей жизнь изучению и сохранению истории родной страны. Прогуливаясь к месту упокоения Николая Андреевича Римского-Корсакова, ощущаешь особую музыкальную атмосферу. Кажется, что воздух здесь пропитан звуками его волшебных опер, а каждая линия памятника рассказывает о гениальном композиторе. Когда видишь памятник Чайковскому, сначала замечаешь детали: позу, выражение лица, жесты. И только потом осознаёшь: перед тобой — человек, чья музыка знакома миллионам. Возникает тихое уважение: как много он успел создать, как точно сумел передать самые тонкие оттенки человеческих чувств.
У захоронений Ивана Крамского и Ивана Шишкина невольно останавливаешься, чтобы рассмотреть детали памятников. В этом месте особенно остро чувствуешь связь с миром искусства, с теми, кто умел видеть красоту в окружающем мире и передавать её на холсте. Каждая минута, проведённая на этом кладбище, наполнена особым смыслом. Здесь нет места суете и торопливости — только спокойное созерцание, размышления и искреннее уважение к тем, кто оставил неизгладимый след в истории русской культуры. Здесь прошлое встречается с настоящим, и их художественные достижения остаются частью нашей общей культурной памяти.
В тишине Некрополя мастеров искусств, среди величественных памятников и надгробий выдающихся деятелей русской культуры, скромно расположилась могила Ольги Сергеевны Пушкиной (1797-1868) - старшей сестры Великого поэта Александра Пушкина. Изначально Ольга Сергеевна была погребена на Новодевичьем кладбище Петербурга, согласно своей последней воле. Надгробие установил её сын Лев Николаевич Павлищев. К сожалению, к 1920-м годам могила пришла в запустение. Памятник затерялся среди травы и кустов бузины, что вызвало тревогу общественности. В 1936 году прах Ольги Сергеевны был перенесён в Александро-Невскую лавру, на Тихвинское кладбище.
Сегодня надгробие представляет собой плиту из путиловского известняка трапециевидной формы. На ней высечены имя, даты рождения и смерти, а также шестиконечный крест. Над крестом — молитва: "Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь". Памятник не раз реставрировался. Эти работы позволили сохранить память о женщине, которая была не только сестрой великого поэта, но и хранительницей его наследия. Теперь могила Ольги Сергеевны Пушкиной (в замужестве Павлищевой) находится на Главной аллее Некрополя мастеров искусств. Здесь, среди других выдающихся деятелей русской культуры, она обрела вечный покой. Каждый, кто приходит сюда, может почтить память этой удивительной женщины, чья жизнь была полна испытаний, но которая сохранила верность своим принципам и памяти великого брата.
В Некрополе искусств покоятся не только люди искусства, перед нами могила выдающегося государственного деятеля Михаила Михайловича Сперанского (1772-1839) — человека, чьё имя навсегда вписано золотыми буквами в историю российского государства. Выходец из простой семьи священника, он благодаря своему необычайному трудолюбию и острым умственным способностям смог достичь самых высоких вершин власти. Начав свой путь с духовной семинарии, где получил свою значащую фамилию (Сперанский в переводе с латыни означает "подающий надежды"), он вскоре оказался при дворе императора Александра I.
Стремительный карьерный рост позволил ему стать одним из ближайших советников монарха. Сперанский разработал масштабную программу реформ, направленную на модернизацию России. Он предлагал разделение властей, создание эффективной системы управления, реформирование судебной системы и налоговой политики. Однако его прогрессивные идеи встретили сопротивление аристократии, что привело к временному падению. Вершиной его государственной деятельности стало руководство кодификацией законов при Николае I. Под его неутомимым руководством к 1830 году было создано "Полное собрание законов Российской империи" в 45 томах, куда вошли все законодательные акты с Уложения царя Алексея Михайловича 1649 года до конца правления Александра I.
А к 1832 году был подготовлен "Свод законов Российской империи" в 15 томах — собрание действующих законодательных актов. За этот титанический труд Сперанский был удостоен высшей награды империи — ордена Святого апостола Андрея Первозванного, а незадолго до смерти, в 1839 году, получил графский титул. Его деятельность заложила прочный фундамент правовой системы Российской империи, а созданные им своды законов стали основой государственного управления на долгие годы. Сперанский оставил неизгладимый след в истории России как реформатор, сумевший воплотить в жизнь мечту о систематизации законодательства, что стало одним из важнейших достижений его государственной службы.
На Тихвинском кладбище похоронен ещё один человек, имеющий непосредственное отношение к кругу Пушкиных, — Наталья Ивановна Иванова (1801-1850). Её судьба, полная неявных связей и полузабытых подробностей, словно зеркально отражает сложные переплетения аристократических семей начала XIX века. Итак, в августе 1801 года в Петербурге появилась на свет девочка. При крещении ей дали имя Наталья Ивановна и записали по фамилии Иванова. По распространённой версии, Наталья была незаконнорождённой дочерью Александра Ивановича Загряжского — человека знатного, который не желал предавать огласке эту связь. Кто была её настоящая мать, так и осталось неизвестным. Заботу о малышке взяла на себя Софья Ивановна Загряжская — родная сестра Александра Ивановича. В семье Загряжских была ещё одна младшая сестра — Наталья Ивановна Загряжская, в замужестве Гончарова.
Именно она стала матерью сестёр Гончаровых. Если предположение о родстве Натальи Ивановны Ивановой и Александра Ивановича Загряжского верно, то это придаёт истории особый оттенок: тогда Наталья Ивановна приходилась двоюродной сестрой Наталье Николаевне Гончаровой и Александрине Гончаровой. Так Наталья обрела дом и воспитание в среде петербургского света. В доме Софьи Ивановны царил строгий распорядок: утренние уроки французского и музыки, послеобеденное чтение вслух, вечерние беседы о новостях света. Наталья впитывала манеры и обороты речи, принятые в высшем обществе, училась держать себя с достоинством. Софья Ивановна относилась к ней строго, но по‑матерински заботливо. К двадцати годам Наталья уверенно держалась в свете: свободно говорила по‑французски, играла на фортепьяно, знала правила этикета.
Вскоре она вышла замуж за австрийского дипломата Густава Фогеля фон Фризенгофа — брак устроил обе стороны. В 1841 году семья переехала в Вену, где Наталья быстро освоилась: посещала приёмы, знакомилась с соотечественниками. Но сердце тянулось домой, и уже в 1842–1843 годах Фризенгофы вернулись в Россию, поселившись в Михайловском — имении, где когда‑то жил Пушкин, а теперь обитала его вдова. Здесь Наталья сблизилась с Александрой Николаевной Гончаровой, сестрой пушкинской жены. Их дружба строилась на тихих буднях: разговорах за чаем, совместных заботах о доме, прогулках по аллеям. В Михайловском у Натальи родился сын Григорий. Густав часто отсутствовал по делам службы, и она одна вела хозяйство, поддерживая уют и порядок. В 1850 году семья приехала в Петербург навестить Софью Ивановну.
Визит обернулся бедой: Наталья перенесла апоплексический удар. Последние дни она провела в заботах Александры Николаевны, не отходившей от её постели. Похоронили Наталью Ивановну в Александро‑Невской лавре.На надгробии высечено: «урождённая Загряжская» — словно подтверждение версии о её происхождении. При рождении она была записана как Иванова, но в памяти потомков осталась с фамилией, указывающей на предполагаемое родство. В замке Бродзяны сохранились её портреты: акварель Л. Фишера 1844 года, миниатюра, парадный портрет. На них — высокая брюнетка с умным, спокойным взглядом. Эти изображения — едва ли не единственные свидетели её жизни. Она не оставила писем или дневников, но в её судьбе отразилась эпоха — время, когда даже незаметные люди становились частью большой истории, находясь рядом с теми, чьи имена вошли в учебники.
В тихом уголке Тихвинского кладбища, что ныне является частью величественного Некрополя мастеров искусств Александро-Невской лавры, покоится человек, чьё имя неразрывно связано с историей нашей страны. Здесь, среди вечного покоя, нашла последний приют душа человека, внёсшего неоценимый вклад в создание одного из самых прекрасных мест Санкт-Петербурга — Дворцовой площади. Его звали Николай Иванович Селявин (1774-1833). Судьба этого удивительного человека началась в 1774 году в старинной дворянской семье, жившей в благодатных землях Московской губернии. С юных лет он избрал путь военного служения, и в 1790 году его жизнь сделала первый решительный поворот — молодой сержант вступил в ряды Екатеринославского гренадерского полка.Могила
Звёздным часом в карьере Селявина стали Итальянский и Швейцарский походы под предводительством непобедимого Суворова. Командуя ротой, он проявил себя как истинный герой, чьё мужество не знало границ. Даже оказавшись в плену в Муттентале, он не оставил раненых, заботясь одинаково трепетно как о своих соотечественниках, так и о французских воинах. Когда над Россией нависла тень наполеоновского нашествия, Селявин находился при штабе 1-й Западной армии. Его военный талант раскрылся в полной мере во время Отечественной войны 1812 года и последующих заграничных походов 1813–1814 годов. За эти годы он был удостоен множества наград, среди которых австрийский орден Леопольда, прусские ордена Красного Орла и "За заслуги", баварский орден Максимилиана Иосифа.
Но, пожалуй, самым значимым достижением в его жизни стала работа над созданием Дворцовой площади. За этот труд он был удостоен высокого ордена Белого Орла. С 1826 года Селявин занимал почётный пост вице-президента Кабинета Его Величества, продолжая верно служить Отечеству. За свою безупречную службу Николай Иванович был награждён множеством российских орденов, среди которых особо выделялись орден Святого Владимира 2-й степени и орден Святого Георгия 4-го класса. Его имя навсегда вписано золотыми буквами в историю России. 6 октября 1833 года жизненный путь этого выдающегося человека завершился в Петербурге. Теперь его могила стала не просто местом упокоения, но и священным местом памяти о человеке, чья преданность делу и беззаветное служение Родине остаются примером для потомков.
В первой половине XIX века блистала удивительная пианистка, чьё имя знали и почитали во всей Европе — Мария Шимановская. Родилась она в 1789 году в Польше, в семье, где музыка была не просто увлечением, а настоящим призванием. Слава о талантливой польской пианистке быстро разнеслась по Европе. Её концерты собирали полные залы в крупнейших городах континента. Париж, Лондон, Вена — везде Шимановская покоряла слушателей своим неповторимым исполнением.
Её игра отличалась удивительной техникой, глубиной интерпретации и особой, присущей только ей манерой подачи музыкального материала. В 1828 году судьба преподнесла Марии Шимановской удивительный дар — приглашение занять почётное место придворной пианистки и наставницы игры на фортепиано в блистательном Санкт‑Петербурге. Её методы обучения, основанные на глубоком понимании музыкальной природы и индивидуальном подходе к каждому ученику, предвосхитили многие принципы современной фортепианной школы.
Столица империи распахнула перед ней свои двери, и вскоре в её музыкальном салоне зазвучали голоса избранных: здесь собирались не только знатные аристократы, но и яркие представители польской и русской творческой элиты — люди, чьё призвание заключалось в сотворении прекрасного. Однако жизнь артистки оборвалась трагически рано. 25 июля 1831 года, в возрасте всего 41 года, Мария Шимановская скончалась в Петербурге от беспощадной холеры. Её похоронили на холерном кладбище «близ Тентелевой деревни, в трёх верстах от Петербурга» — месте, где находили последний приют жертвы эпидемии. С 1835 года это кладбище стало именоваться Митрофаниевским, но ни сама могила пианистки, ни само кладбище до наших дней не сохранились.
Лишь спустя почти два столетия память о Марии Шимановской обрела новое воплощение. В 2010 году в Некрополе мастеров искусств Александро‑Невской лавры по проекту скульптора В. Бухаева был установлен кенотаф — символический памятный знак, призванный сохранить имя пианистки в веках. Кенотаф расположился у южной ограды Некрополя, на участке, где покоятся другие выдающиеся деятели музыкальной культуры: итальянская певица А. Бозио, балетмейстер М. Петипа, русские певцы Ф. Стравинский, И. Тартаков, И. Ершов и пианистка А. Есипова. Так, среди могил великих мастеров, словно эхо далёких аккордов, звучит память о Марии Шимановской — женщине, чьё искусство когда‑то озаряло салоны Петербурга.
В завершении сегодняшней публикации мы почтим память человека и врача, похороненного на этом кладбище. Это Сергей Сергеевич Боткин (1859–1910) — старший сын знаменитого врача Сергея Петровича Боткина. Он родился в Париже, а образование получал в Санкт‑Петербурге: сначала в университете, затем в Военно‑медицинской академии, где впоследствии остался для научной работы. В 1888–1892 годах Боткин стажировался в Европе у ведущих медиков — Реклингаузена, Флюгге, Коха, посещал клиники Лейдена, Наунина и Гергарда.
Вернувшись в Россию, он быстро продвигался по службе: в 1892 году возглавил отделение Городской барачной больницы в память С. П. Боткина и стал приват‑доцентом Военно‑медицинской академии. В 1896 году его избрали профессором кафедры бактериологии и заразных болезней, а в 1898 году он занял пост ординарного профессора академической терапевтической клиники — той самой, которой прежде руководил его отец. Тогда же он защитил докторскую диссертацию о влиянии солей рубидия и цезия на сердце и кровообращение.
Сергей Сергеевич участвовал в русско‑японской войне как уполномоченный Красного Креста, служил лейб‑медиком императорской семьи и воспитал множество талантливых учеников. Помимо медицины, Боткин страстно увлекался искусством. Его дом на Потёмкинской улице, 9 современники называли «домом‑музеем»: он был наполнен произведениями разных эпох — от древнеегипетской пластики до работ начала XX века. Особенно он ценил русский рисунок и собрал почти полную коллекцию акварелей и графики художников "Мира искусства". В 1905 году его избрали непременным членом Академии художеств. После революции 1917 года коллекция перешла в Русский музей.
В личной жизни Боткину довелось пережить перемены: помолвка с Софьей Крамской, дочерью художника Ивана Крамского, не состоялась — Сергей Сергеевич влюбился в Александру Павловну Третьякову, дочь мецената Павла Михайловича Третьякова. В 1897 году у них родилась дочь Александра. Жизнь Сергея Сергеевича оборвалась внезапно: он умер от инсульта 29 января (11 февраля) 1910 года в возрасте 50 лет. Его похоронили на Некрополе мастеров искусств Александро‑Невской лавры в Санкт‑Петербурге. Боткин вошёл в историю как талантливый врач, достойный продолжатель отцовской научной школы, и как страстный коллекционер, внёсший заметный вклад в сохранение русского искусства.
Спасибо, что уделили время и, надеюсь, вам было интересно и познавательно. Продолжение следует! С вами был Михаил. Смотрите Петербург со мной, не пропустите следующие публикации. Подписывайтесь на канал! Всего наилучшего! Если понравилось, ставьте лайки и не судите строго.