О желаниях, которые не проходят цензуру

О желаниях, которые не проходят цензуру

Бывает, внутри зарождается необъяснимое хотение — сменить поле деятельности, уехать в тихий город, бросить опостылевшее хобби, провести день в полной праздности. И почти сразу включается внутренний редактор: это несолидно, непрактично, не соответствует твоему образу. Возникает идея подождать, пока желание «созреет», обретет приличную форму, которую можно будет предъявить миру без стыда. Но в этой отсрочке таится подмена: вы начинаете фильтровать не внешние реакции, а саму свою внутреннюю правду, откладывая ее до лучших времен, которые могут и не наступить.

Следовать этому совету — значит согласиться, что ваши глубинные импульсы имеют ценность только после одобрения некими внешними нормами. Вы заставляете желание пройти через сито «уместности», отсекая все живое и спонтанное, что в нем было. То, что остается, часто оказывается бледной тенью — социально приемлемым планом, лишенным той самой искры, которая и делала его вашим. Вы ждете, пока желание наденет костюм, а оно тем временем тихо угасает, так и не успев проявиться в своей настоящей, может быть, нелепой и чудесной форме.

Вместо того чтобы ждать легитимации, можно попробовать сменить регистр восприятия. Перестать оценивать желание по шкале «прилично-неприлично» и начать исследовать его по шкале «интересно-неинтересно». Не «что подумают люди, если я брошу работу и пойду учиться на гончара», а «что именно меня влечет в глине и круге — тактильность, процесс, тишина мастерской?».

Это смещение фокуса позволяет приблизиться к сути, минуя суд общественного мнения. Вы начинаете диалог с желанием не как с проблемой, а как с явлением собственной природы, которое стоит изучить. Возможно, в процессе изучения окажется, что суть не в радикальной смене жизни, а в потребности в тишине и тактильных ощущениях, которую можно удовлетворить иначе. А может, окажется, что да, именно в гончарное дело.

Такой подход освобождает от необходимости сразу принимать «приличное» решение. Вы даете себе право на этап чистого, неоценочного любопытства. Желание перестает быть врагом порядка и становится союзником в исследовании самого себя. И тогда может выясниться, что самое «неприличное» в нем — это как раз та raw, необработанная искренность, которая и делает жизнь своей, а не чьей-то одобренной копией. А это, пожалуй, и есть самое приличное, что только может быть.