🌲 Снег в тот день был тяжёлым и вязким, он лип к подолу старого пальто и тянул ноги назад, будто не хотел пускать старуху дальше. Клавдия шла медленно, опираясь на кривую палку вырезанную ещё покойным мужем. Колено ныло так, что каждый шаг отзывался тупой болью. И всё же она не повернула назад, лес звал её. Она была здесь на правах доброй хозяйки: ходила за хворостом, за грибами, за тишиной, в которой легче было разговаривать с Богом.
На сей раз воздух был странный плотный, словно, перед бедой. Даже вороны молчали, сосны стояли неподвижно, припорошенные снегом. Где-то вдалеке, когда Клавдия уже собиралась свернуть к знакомой тропе, услышала звук тонкий, резкий, жалобный. Она остановилась, прислушалась, сердце ёкнуло, но разум тут же успокоил: показалось. Она сделала ещё несколько шагов и звук повторился. Теперь он был отчётливый с надрывом, будто кто-то звал на помощь. Клавдия нахмурилась, за свои 70 с лишним лет она научилась различать лесные голоса. Это был не заяц и не птица и уж точно не ветер.
Она пошла на звук, раздвигая колючие ветки, царапая руки и не чувствуя холода. С каждым шагом писк становился громче, отчаянней. В груди поднималась тревога, от которой хотелось остановиться и перекреститься, но ноги сами несли её вперёд. Когда она вышла на небольшую поляну, мир будто перевернулся. Она сначала не поняла, что видит старое бревно, переброшенное между двумя соснами. Всё это выглядело как лесная ловушка для зверя, но потом взгляд упал ниже и тут её дыхание на секунду оборвалось.
На перекладине висели волчата, их было трое маленькие ещё совсем детки. Их лапы были стянуты грубой веревкой. Они дёргались из последних сил, гребли воздух, скулили, а под ними снег был утоптан большими сапогами.
Клавдия медленно опустилась на колени, палка выскользнула из рук, но она этого даже не заметила. В голове шумело, кровь ударила в виски. " Господи,- прошептала Клавдия и голос её дрогнул, - за что же такая жестокость?" Один из волчат повернул в голову и посмотрел прямо на неё. В его взгляде был только страх и слабая надежда.
У Клавдии защипало глаза, она потянулась к платку, слёзы сейчас были ни к чему. Старушка встала, подошла ближе. Руки дрожали не от холода, а от того что она видела верёвки. Они были толстые старые ,видно взятые из сарая. "Ну, потерпите,- зашептала она, словно волчата могли понять её, - сейчас, родненькие, я помогу вам." Но пальцы не слушались, узлы не подавались. Клавдия царапала верёвку ногтями, но они ломались, тогда она не раздумывая впилась в верёвки зубами. Первый узел поддался - волчонок сорвался вниз и Клава успела подхватить его, прижав к груди.
Он был удивительно тёплым живым, сердце колотилось так быстро, что она почувствовала это сквозь тулуп. Второй висел без движения. Когда она освободила его, он лишь тихо пискнул и обмяк в её руках. Дышал он слабо, прерывисто. Третий не шевелился вовсе. Клавдия тронула его мордочку, приложила ухо к маленькой груди и всё поняла без слов. Она закрыла глаза, перекрестила волчонка и прошептала молитву, сбиваясь на каждом слове.
В этот момент где-то в глубине леса раздался вой- низкий, протяжный, полный такой боли, что у бабы Клавы сжалость сердце. "Волчица, мать", - подумала она. Вой повторился, старуха вздрогнула, но не от страха. Было в этом звуке что-то родное почти человеческое. Она прижала к себе двух живых волчат, подхватила тело третьего и пошла прочь с поляны.
Каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но она шла не оглядываясь. Вой сопровождал её то затихая, то усиливаясь снова, будто лес сам следил за каждым её движением. Ночь опустилась быстро и тяжело. Словно свинцовым покрывалом накрыло землю, ветер стонал за окнами, свистел в щелях старого дома. Но в избе потрескивала печь, да мягко ворковали два волчонка, прижатые груди. Баба Клава сидела на лавке спиной к стене, обмотав тулубом малышей. Они дрожали ещё не привыкшие к теплу и человеческим рукам.
Третий волчонок неподвижно лежал рядом. Клава не решалась его трогать, боясь навредить. Она налила в маленькую миску тёплого молока, поставила на лавку и аккуратно приподнесла одного из волчат. Он принюхался, а потом начал причмокивать и сосать ,неуверенно и неловко. Старушка гладила его по шерсти, гладила медленно, чтобы он понял, здесь безопасно. Второй волчонок с интересом наблюдал за старушкой, потом осторожно приблизился к миске. " Родненький, всё будет хорошо, - шептала она, не отрывая взгляда от их больших испуганных глаз.- Господи, спасибо, что ты дал мне силы, чтобы помочь им."
Старушка понимала, что не может позволить им остаться здесь навсегда, это лес - дикая природа и волчата должны жить с матерью. Ну пока, пока они нуждались в её заботе. Она протянула руку к третьему и коснулась его мягкой шерсти. Её сердце ёкнуло : он жив. Едва слабый писк вырвался из его груди и Клава облегчало вздохнула.
Ветер усилился, выл за окном, словно, предупреждая, что ночь будет холодной и длинной. Она закрыла ставни, чтобы снег не врывался в дом, но чувствовала и в глубине сердца знала, что волчица идёт за ними. Когда услышала первые шаги за окном, прихватила фонарь осторожно прижала волчат к себе и вышла во двор. Снег хрустел под ногами. В свете фонаря она увидела большую худую волчицу с глазами как жёлтый огонь.
Та стояла неподвижно глядя на дом. В её взгляде была боль, отчаянье и осторожная надежда. Клавдия сделала шаг навстречу. " Вот они, - сказала она, словно волчица могла её понять. - слава Богу живы." Затем она осторожно поставила их на снег. Волчица медленно подошла, присаживаясь рядом и принюхиваясь, но не нападая. Старуха ощущала каждое движение зверя, слышала её дыхание. Мать обнюхала своих деток одного за другим, лизнула шерсть, присела рядом, прикрывая их собой. Их тела дрожали, но страх постепенно сменялся доверием.
Прошли несколько минут, которые казались вечностью. Потом волчица подняла голову и посмотрела прямо в глаза Клавдии. Старуха поняла, что это был взгляд благодарности; не человеческой, не сказочной, а чистой животной благодарности.
" Забирай их,- шептала Клава почти плача, - это же твои дети". Волчица не спешила, словно проверяла правда ли, что старуха отдает ей волчат. Затем медленно повернулась и повела их в лес. Волчата шли за ней. Старая женщина осталась стоять на ветеру, снег падал на её лицо и она видела, как волчье семейство исчезает среди деревьев.
На душе было тяжело, но не пусто. Она понимала, что сделала всё, что могла. Утром соседи собрались у её дома. Они видели следы на снегу, некоторые крестились, кто-то молчал. А Клавдия смотрела на лес будто пыталась уловить последний взгляд волчицы. Она поняла, что милосердие существует не только в людях. Даже в сердце зверя рождается милосердие и благодарность, если он сталкивается с добротой и человечностью.
Проходил день за днём, история о спасённых волчатах разлетелась по деревне. Люди говорили о чуде милосердия, о доброте и смелости старой женщины, но баба Клава знала она не совершила ничего великого. Она просто сделала то, что каждый должен делать - не оставила без помощи тех, кто в ней нуждался.
Вечером она снова вышла на ту же поляну, теперь уже просто, чтобы посмотреть на лес. Это была стихия, в которой теперь жили спасённые ею волчата и их мать, там среди деревьев слышались звуки, напоминающие о том, что её волчата живы и здоровы. В сердце Клавдии разливалась тихая радость, она знала милосердие всегда возвращается, иногда не сразу, иногда с самых неожиданных формах, но оно обязательно приходит. В тот момент баба Клава впервые за долгое время почувствовала себя не одинокой. Лес, звери, сама жизнь - всё это было частью великого непостижимого чудесного плана Бога, который согрел сердце волчице и человеку. Это чудо осталось с ними навсегда, как тепло печи в холодную зимнюю ночь.
☕ 🥯 🥣 Благодарю всех, кто читает, и всех, кто делится со мной своими интересными сюжетами. Ваши подписки, лайки и комменты помогают каналу развиваться, а мне писать для вас новые трогательные и добрые истории. Спасибо вам большое.
Особенная сердечная благодарность моим уважаемым спонсорам за донаты, за вашу материальную поддержку. Пусть в вашей жизни будет столько добра, сколько вы его делаете другим. Здоровья и благополучия вам.