Вкус яблока
Белые стены, матовые металлические поверхности, мягкий гул систем, равномерный свет. За прозрачной перегородкой Лаборатории Генезис-Центра мерцали колбы с питательным раствором — там, в вязкой тишине, зрели будущие люди.
На левом от Марины экране вращался увеличенный в тысячу раз эмбрион; на правом — его вероятное воплощение через двадцать лет: высокий атлетического сложения молодой человек с красивым симметричным лицом — образец, имеющий лучший шанс на размножение в ситуации неписанного закона 90/10: девяносту процентам женщин нравится десять процентов мужчин. Марина нажала на кнопку озвучивания и услышала, как его густой уверенный баритон четко произнес контрольную фразу, проверяющую ритмику речи, дикцию, баланс шипящих и взрывных согласных: «На дворе трава, на траве дрова. Не руби дрова на траве двора».
Система сопровождала изображение плавным голосом:
— Генетическая пара 3071–С и 3188–К. Вероятность когнитивной синергии — девяносто три процента.\
Эмоциональная устойчивость — восемьдесят два.\
Рекомендация: одобрить.
Марина еле заметно кивнула и нажала «Да».
«Кажется, сегодня переплюнула сама себя по количеству позитива. Позитивчик, позитивчик подавляет креативчик», — пробормотала она.
Следующий файл открылся сам собой.
Она опять окинула взором мерцающие диаграммы, ровные линии ДНК, увеличенного эмбриона, его возможное будущее воплощение и, прослушав текстовую фонограмму произношения, слегка нахмурилась. Системный голос произнес:
— Генетическая пара 2210–М и 512–В. Вероятность мутационного конфликта — одиннадцать процентов.\
Рекомендация: отказать.
В начале карьеры ей нравилось чувство причастности к механизму, создающему нечто безупречное. Но со временем эта обязанность стала тревожить идеальной безжизненностью. «Хочется интересненького и своеобразненького, а мы тут ублажаем Его Величество Алгоритм».
На мгновение взгляд отклонился в направлении тонких серебристых трубок, уходящих в резервуары. Предельно оптимизированный процесс: при рождении каждого ребенка брали зачаточные клетки — сперматогонии и ооциты — и сразу помещали в банк.
«Варю тут волшебное зелье, а на поверку чувствую себя спартанкой — инспектором у обрыва Тайгета, решающим, кому жить, а кому падать в пропасть».
Она вспомнила, как в солнечные двадцать два, на первой неделе стажировки, спросила инструктора:
— А зачем Алгоритму вообще нужны люди?
— Для поддержания биоразнообразия, чтобы не записывать вид человека разумного в Красную книгу.
Марина вздохнула: «Да, да, да… Естественная рождаемость по планете опустилась до 0,3 ребёнка на женщину — тогда как для воспроизводства вида требуется хотя бы 2,1 ребёнка. Человечество давно перешло черту невозврата. А тут я на выручку: закачаю в трубки побольше генофонда, а лишнее можно и в унитаз спустить...»
Тонкий звуковой сигнал напомнил ей про ланч.
Марина сняла перчатки, поставила подпись в электронном журнале и направилась к автоматической двери. Пережёвывая фастфуд, Марина скользнула взглядом по коллегам. Все они — часть уже вышедшего из Генезис-Центра молодого поколения — здоровые, красивые, веселые парни и девушки. На лицах ни сомнения, ни задумчивости. И только она — из старой когорты, появившаяся на свет естественным путем.
В углу столовой мерцал экран новостей: «Система общественного равновесия успешно стабилизировала. Коэффициент отклонений до 0.03%».
Внизу строка: «Рождаемость остаётся контролируемой, социальный баланс — в норме».
«В отпуск бы съездить», — Марина представила себе голубую линию горизонта, где море сходилось с небом. — «Подальше от всего этого. Чтобы не думать».
***
Беспилотная машина плавно скользила по улицам. Не встретились привычные с детства загруженные машинами стоянки — только ровные полосы, прозрачные ограждения и гладкий, почти бесшумный поток движения.
Откинувшись в кресле, Марина скользила взглядом за экраном рядом с панорамным окном. Здесь проносились рекламы виртуальных путешествий: круизы по Европе, Азии, Африке, Америке. В большинстве этих мест она уже бывала. Хотелось чего-нибудь новенького, необычного.
Вдруг возникла яркая анимация сада Эдема с полной флоро-фауновой атрибутикой, включая Адама и Еву без одежды.
Мерцающая надпись без зазрения совести обещала:
«Эдем — странствие, которое изменит взор твой на род человеческий. Погрузись в пределы, где Адам именовал всякую тварь по имени её, и узри печально-славного Змея; вкуси премудрость древнюю, являемую ныне во новом обличье».
Автоматический голос машины тихо сообщил:
— Предварительная регистрация на экскурсию в Эдем. Количество мест строго ограничено. 20% скидка для студентов и пенсионеров. И маленькая приписка внизу: «Для сотрудников Генезис-центра — бесплатно».
Марина на мгновение подозрительно скривила губы, но тут же решилась: еду!
***
«Поймали рыбку, поймали!» — Роман оторвался от экрана, вскочил со стула и с распахнутыми объятиями, будто пытался охватить весь мир.
Павел радостно улыбнулся.
— Получили от неё заявку? Дай гляну.
— Вот она, голубушка. Эдемчик бесплатненький посетить захотелось! Для тебя, голубушка ты наша, старались!
Официально — их отдел назывался архивным отсеком Комитета по Контролю Эволюции. Но неофициально, меж собой, ребята называли его «лабораторией второго дыхания».
В воздухе пахло озоном и едва уловимым ароматом старой электроники.
— Ты прав, Рома, — Павел отошел от экрана, медленно меряя шагами комнату, пальцами аккуратно поглаживая подбородок, словно выстраивая в уме каждую цифру. — Теперь вот что. Проверь еще раз все вводные параметры Эдема. Включи-ка голограмму. Какая площадь?
— Примерно 60 квадратных километров, — Рома быстро пробежал глазами по цифрам на экране. — Помнится, Лида говорила, что это идеализированная модель, собранная из древних текстов, археогенетических реконструкций и нейроалгоритмов.
— Животные?
— Всё здесь! — Барабанная дробь по поверхности стола. — Опять же Лида проконсультировала: двадцать видов крупных животных — лев, слон, волк… тридцать видов птиц, мелкие звери и рептилии — ещё около двадцати пяти видов. Вполне достаточно для беглого ознакомления, а?
— А что с хронологией?
— Называние животных займёт часа три с половиной, не считая вымерших рептилий.
— Не маловато?
— Она же развлекаться едет, а не диссертацию писать?
— А что насчет рек? Выглядят несколько несимметрично.
— Сейчас сбалансирую, — ромины пальцы побежали по клавишам. — Как теперь?
— Сейчас хорошо, — Павел кивнул, переводя взгляд на другой экран.
Здесь висели цепочки ДНК с пометками: Адам v.44, Лилит v.21, Ева v.37. — Они ведь все смоделированы на базе реальных доноров?
— Это Лидку надо спросить. Её сфера ответственности. И крикнул: — Лидочка, золотце, иди сюда!
В комнату вошла высокая и худая, как щепка, Лида, которую за глаза окрестили вешалкой со сломанным крючком.
— Лида, подойди сюда. Чего у стенки стоишь? — Павел поманил её рукой. — Дело дошло до демо-проекта Эдем.
— Нет проблем, Павлик. Лилит — генетическая линия от изолированной популяции Исландии, Ева — комбинация нескольких эталонных последовательностей. Важно, чтобы каждая из них представляла свою идею женственности.
— А Адам?
Лида усмехнулась.
— Адам — в целом естественный и добросердечный. Наивный и предсказуемый. Он не нарушит сценарий.
Павел молча кивнул.
— А в чем собственно дело? Почему этой даме, «Марине Шиповаловой», — прочла Лида, нагнувшись к экрану монитора, — уделено столько внимания? Она произнесла эти слова, глядя, как спираль на экране медленно складывается в нервную сеть. — Почему именно она? Никого другого что ли нет? У них же несколько таких сотрудников работает?
— Да потому что, — вмешался Рома, подойдя с другой стороны, — тут замечательное сочетание многих факторов. Во-первых, она один из глав-нач-пупсов в Генезис-центре — главный цензор «Спарты»: эта будет жить, а того в пропасть! Во-вторых, она не из этих современных кузнечиков, а из нашего поколения.
— Именно, — прервал его Павел, — ей уже под шестьдесят. И у неё подходящий женский профиль: тридцать процентов Лилит и семьдесят — Евы.
— Расшифруй.
Павел щёлкнул по экрану — на нём вспыхнула таблица с графиками.
— По данным психогеномного профиля: высокая эмпатичность при умеренной когнитивной гибкости, сниженный уровень агрессии, выраженная склонность к интроспекции и эмоциональной контаминации. Уровень самоидентификации стабилен, но присутствует латентный конфликт между этическими и инструментальными установками.
— Грубо говоря, — вставила Лида, — она хоть и следует указаниям системы, но сомневается, и для неё каждый раз это выбор.
— И этим отличается от новых, — добавил Павел. — У тех нет внутреннего конфликта — только протокол.
— Допустим, — Лида выпятила нижнюю губу, — как же вы собираетесь её охомутать?
Павел покачал головой из стороны в сторону, собираясь с мыслями:
— Посмотри на нас, — Павел жестом обозначил себя и Рому. — Обычные лица, обычные тела. Алгоритм бы таких забраковал. А наше кредо — выявлять и поддерживать тех, кто способен порождать идеи. Марина, кстати, тоже рождена натурально — вполне может быть одним из таких индивидуумов. Она — последняя из могикан.
— В смысле?
— Последняя из сотрудников Генезис-центра, кто родился естественным путем. Без генетической калибровки, без настройки эмоциональных цепей.
— Думаешь, система не сможет отследить вмешательство? — Лида оперлась локтями о стол, нахмурилась, оценивая серьезность ситуации.
— Для Алгоритма такие, как Марина, — авторитетно вмешался Рома, — чистая биологическая архаика. Я тебе, Паша, всегда говорил: внедрить триггер и все тут — дёшево и сердито. Я и тогда предлагал, и сейчас повторяю: провели бы сигнал через неё и обошли защиту экономично без этих танцев с бубнами.
Павел отрицательно покачал головой:
— Ром, мы этот спор сто раз проходили. Тебе бы всё твои триггеры. С молодыми, может, и прокатило бы. Но эта дама засечёт вмешательство за три секунды. И ты знаешь это не хуже меня. Поэтому мы и пошли через Эдем. Не продавить, не обмануть — а сдвинуть точку доверия. Чувством, не логикой.
— Ладно, — буркнул Рома, примирительно махнув рукой. — Раз уж ты свою схему Эдема продавил, что теперь кулаками махать после драки?
— Эмоциональная привязка? — Лида выпятила губу, словно оценивая вес этого понятия.
— Именно. Создадим не аргумент, а чувство, — повторил мысль Павел.
Лида качнула головой и усмехнулась:
— И ты хочешь, чтобы это чувство в ней возбудил Змей?
— Именно, — Павел кивнул. — «Эдем-архив» делает своё дело: запахи, интонации, знакомые образы. Добавим дофаминовую петлю и окситоциновую подпитку — и доверие сместится само по себе. А потом и модуль сам установится через шлем.
— То есть ты предлагаешь… — хмыкнула Лида, откинувшись в кресле. — Делегировать эту задачу змею?
— Да, — бросил Павел. — Он единственный, кто может достучаться до неё яблоком без сопротивления.
Он задумался, глядя на всплывающую модель геномной решётки:
— В Эдеме Змей убедил Еву ослушаться Бога и вкусить плод от древа познания. Теперь он проделает то же самое с Мариной — только вместо Бога новый авторитет.
— Искусственный интеллект, — резюмировала Лида, передёрнув костлявыми плечами, словно проверяя, насколько эта идея выдержит проверку реальностью.
Несколько секунд стояла тишина, пока на экране рождалось изображение: свернувшаяся фигура из света и кода. “Змей” дышал, переливаясь всеми оттенками зелёного — от фосфорного до болотного.
— Он будет говорить её внутренним голосом, голосом сомнений — наш ИИ-модуль смодулирует его на основе её психопрофиля, чтобы звучал как её собственные мысли.
— А не нарушит ли это вмешательство её контур выбора?.. — Лида вопросительно вытянула губы. — Черт знает, какие вообще решения она после этого станет принимать?
— Не драматизируй, — Павел даже не поднял глаз. — Контур не тронем. Мы поднимаем только базовый порог автономии. Не больше. Система это проглотит.
Он посмотрел на проектор, где в логах высветилось название файла: “The Serpent”.
— Запускаем! — голос Павла звучал необычно хрипло. — И обязательно добавьте в финальный отчёт. Пусть система думает, что мы реконструировали ещё одну древность.
***
Посылка лежала у двери без наклеек и логотипов — только матовый QR-код в верхнем углу. Марина подняла почти невесомую коробку.
Внутри — нейрошлем «Эдем»: тонкий, гладкий, молочно-белый, на ощупь пластик. «Манипуляция? — усмехнулась Марина. — Зачем? Путешествие для меня все равно бесплатное». Надела шлем и нажала кнопку.
Мир погас. Перед ней возникла лиминальная комната — почти пустая, кроме математического куба: мягкий белый туман, едва заметные геометрические линии, уходящие в бесконечность.
Звук реагировал на её дыхание с лёгким эхом.
— Добро пожаловать в предварительный контур, — произнёс спокойный нейтральный голос. — Сейчас к вам подключится проводник.
Обозначилась фигура мужчины в простом сером одеянии, без эмблем и интерфейсных элементов. Он остановился на расстоянии нескольких шагов и мотнул головой:
— Марина?
— Да.
— Отлично. Меня зовут Павел. Я ваш проводник в Эдеме.
Она ожидала более формальной речи — шаблонного приветственного набора фраз, характерного для искусственного интеллекта.
— Проводник? — уточнила Марина. — Вы человек или часть программы?
Павел еле заметно ухмыльнулся.
— А в чем разница? Главное — помочь вам сориентироваться.
— Я думала, это просто VR-путешествие.
— Эдем не совсем VR. Это реконструкция фазы. Чтобы войти, потребуется сдвиг восприятия.
Он поднял руку, и пространство вокруг отозвалось тихим дрожанием.
— Вы почувствуете, когда начнётся переход. Главное — сохраняйте внутреннее спокойствие.
— Что-то вроде медитации?
— Да, вроде того… Тишина внутри. Спокойствие мыслей — отсутствие сопротивления.
— Готовы?
Марина вдохнула медленно, глубоко.
— Да.
Павел кивнул, и туман стал рассеиваться.
Пространство сложилось, как ткань, которую тянут за края: линии завернулись внутрь, звук вытек, как вода, и мир на мгновение перестал быть миром.
— Сейчас будет… тихо, — голос Павла будто шёл сразу изнутри её мыслей.
***
Звёзды мерцали над голыми холмами. Марина почувствовала порыв ветра и траву под ногами.
Павел проверял приборы.
— Координаты подтверждены, — прошептал он. — Врата здесь. Единственный способ пройти — сдвинуть восприятие. А я буду манипулировать квантовым генератором.
Марина стояла рядом, спокойная и собранная.
— А где мы?
— Территориально там, где сейчас Ирак. Но в тот период никакого Ирака ещё не существовало.
— Что теперь?
Павел нажал на кристаллический переключатель.
Воздух завибрировал. Пустыня исчезла.
Утренний свет мягко рассеивался в тумане, влажный воздух приносил запах свежей травы и цветущих деревьев. Река тихо поблёскивала, отражая первые намёки рассвета.
Павел обвёл рукой пространство и торжественно произнёс:
— Эдем.
— А почему они, — Марина показала на группу людей вдали, — не проходят сюда?
Павел на мгновение прищурился, всматриваясь в далёкие фигуры:
— Для них это пустыня… Эдем существует в другой фазе реальности. Чтобы войти, мало генератора — нужен сдвиг восприятия. У них ни того, ни другого.
Марина кивнула, вдохнув влажный воздух, и они шагнули вперед.
Сначала они оказались в северной зоне: лёд и снег переливались голубоватыми и розовыми бликами, белые медведи лениво расхаживали между скал, не обращая внимания на пингвинов с противоположного полюса планеты, которые пузиками скользили по ледяной глади, наполняя воздух веселыми криками. Марина задержала дыхание: ощущение холода сочеталось с удивительной тишиной, где звук её шагов тонул в лёгком треске льда.
— Нереально… — выдохнула она. — Медведи и пингвины вместе!
После полярной зоны шли по густому хвойному лесу. Солнечные лучи, продираясь через сплетенные кроны, играли бликами на мшистых стволах.
— Мир здесь в равновесии… — прошептала Марина. И, обращаясь к Павлу, добавила: — Отличная работа вашей конторы, я прямо расчувствовалась.
Павел кивнул. В лесу царила безмятежность, слышалось шуршание листьев и крики птиц. Бурые медведи лениво расхаживали между деревьями. Гризли подошёл к реке и шлёпнул лапой по воде.
На поляне показался амурский тигр. Марина могла почти потрогать его шерсть и почувствовать дыхание.
— Рыжий, рыжий, полосатый, — перефразировала Марина детскую дразнилку.
Тигр повернулся к ним мордой и оскалился. Марина отпрянула.
— Не бойся, — улыбнулся Павел. — Мы в особой «оболочке восприятия». Для зверей и людей Эдема мы невидимки. Всё рассчитано и полностью безопасно.
— Здесь можно зациклиться, — прошептала Марина, жмурясь от счастья, подмигнув сойке, которая, казалось, чистила перышки специально для них.
Павел провёл рукой по прибору, слегка смещая визуальную перспективу. По солнечной поляне шел человек. Его длинные, густые тёмно-каштановые волосы спадали до колен и мягко колыхались на ветру.
— Адам, — Марина плыла в блаженной расслабленности.
Лицо казалось самым обычным: широкий низковатый лоб, прямой с широкими ноздрями нос, наивные серые глаза. Цвет кожи темноватый, тело без рельефной мускулатуры, но подтянутое, естественное, сформированное жизнью под открытым небом.
«И создал Господь Бог человека из праха земного...» — вспомнилось Марине.
Он шёл мягко и уверенно, спина прямая, движения плавные, не торопясь и не замедляясь. Называя животных по именам, голос звучал тепло. Несмотря на незнакомый язык, смысл доходил до сознания — будто значение возникало на долю секунды раньше звука. Звери реагировали на это спокойно, без страха.
За Адамом следовала женщина. Длинные курчавые волосы цвета медного ореха спадали на плечи и спину, естественно прикрывая тело. Кожа тёмная, матовая, как у человека, который живёт под открытым небом, а глаза — тёмно-карие, наблюдательные, любопытные.
В руках Ева держала фрукт. Она не спешила, не тревожила мир вокруг себя — казалось, что всё живое в этом лесу доверяет ей. И мужчина, и женщина несовершенные, но естественные.
Ветер шевелил листву, смешивая запахи хвои, влажной земли и дикого чеснока.
— Даже забываю, что это виртуал. Все безмятежно. Отсюда не хочется уходить. Только… пожалуй, слишком правильно, словно все застыло.
Они прошли через невысокие горные перевалы, и перед ними открылась зона саванны. Кенгуру подпрыгивали среди низких акаций, а страусы величаво шествовали, раскачивая длинные шеи, словно подчиняясь ритму. Сердце Марины забилось чаще.
Дальше простерлась субтропическая зона. Слоны, носороги и буйволы медленно двигались к водопою. На солнышке грелись львы в окружении суетливых гиен. Горланили птицы.
Марина одобрительно кивала головой: «Ни тебе протоколов, ни алгоритмов. Никакой тебе системы контроля. И никто не смотрит на тебя, как на угрозу!»
— Как будто время замерло… — прошептала она. — Всё такое… настоящее.
— Красиво, — кивнул Павел. — Но нет поступательного движения.
Марина слегка замедлила шаг, чувствуя, как после долгого пути икроножные мышцы налились усталостью.
Наконец подошли к древу знания. Плоды оттягивали ветви к самой земле.
— Понимаю Еву… — сказала Марина. — Так и хочется сорвать.
Она не чувствовала физической жажды — скорее жажду понять, что выйдет из этого шага. Будто внутри что-то давно спящее тихо расправлялось и поднимало голову.
— И хочется, и колется… Но как хочется!
И в этот момент появился змей. Его глянцевое тело переливалось, глаза мягко светились, а голос звучал без звука, сразу в её голове:
— Ты ведь знаешь, почему яблоко вкусное? Потому что в нём — выбор. Твой выбор. Пусть даже потом может быть больно.
Её ладони невольно дрогнули — точно так же, как в детстве, когда она держала своё первое яблоко. Мелькнули сцены — двор, мамины руки, зелёная скамейка, и первый робот-садовник, подаривший ей яблоко из пластика: «Питайся знанием, но береги душу».
Слёзы навернулись на глаза. Словно холодная складка, застывшая глубоко в душе, наконец расправилась.
Змей уполз. Она повернулась к Павлу:
— Что дальше?
— Дальше — назад в будущее.
Павел опять крутанул что-то в генераторе. Воздух задрожал, листья поднялись вихрем. Сад ослепительно вспыхнул — и исчез. Лишь лёгкий шорох остался в траве, где секунду назад стояли два человека.
***
А на экране у Романа в лаборатории второго дыхания появилась сухая надпись:
«Объект Serpent_001: протокол влияния выполнен. Эдем-сессия завершена. Индекс самостоятельного выбора: +14% от базовой линии». Алгоритм словно зафиксировал изменение — частичную, но чёткую активацию центров выбора.
***
— Марина… слышите меня? — Голос проявился в акустике шлема, как эхо, возвращающее из сна. — Это Павел. Вы только что вернулись из Эдема… нам нужно обсудить впечатления, пока они свежие и не стёрлись в памяти.
— Какой Павел? Тот самый?
— Да. Тот, ваш проводник в путешествие по Эдему. Я, точнее — мы. Небольшая группа специалистов, считающих, что алгоритм Генезис-Центра коррумпирован. Вы видели Адама и Еву. Простых. Невысоких. Неидеальных. Они вряд ли прошли бы фильтр Генезис-Центра. Разумеется, система исключает потенциально опасных: бандитов, маньяков, насильников. Но вместе с водой можно выплеснуть и ребёнка. Тех, чья судьба способна изменить ход истории.
Марина поморщилась и слегка повела шеей.
— И чего вы от меня хотите?
— Ничего особенного. Мы передадим вам самоустанавливающийся модуль — часть кода, маскирующуюся под внутренний компонент ядра Генезиса. Система его не заметит.
— С какой целью?
— Вы же умный человек, наверняка сами догадываетесь. Чтобы скорректировать алгоритм отбора и допустить аномалии паттерна внешности, но в результате могут стать особями, которые произведут новые идеи.
— То есть вы толкаете меня на должностное преступление.
— Это как посмотреть. Для нас ваше согласие с нынешним алгоритмом — преступление против будущего человечества. Вам решать.
— Вы что-то недоговариваете. Я чувствую… — Марина прищурилась. — Это не только идеология… верно? Тут что-то личное.
Павел тяжело выдохнул.
— Вы правы. Есть и личное. То, что я потерял. То, что вы… по долгу службы сбросили в пропасть Тайгета.
Марина опустила глаза.
— Но решение принимала не я. Я действовала по протоколу.
— Я вас и не обвиняю. Но, вы сами понимаете, мне не по душе этот ваш «протокол».
— Но ведь то, что вы хотите… Вашего ребенка уже не вернет.
— Нет, не вернёт, — в голосе Павела прозвучала нотка грусти, — Но если вы ничего не измените — ваш выбор станет таким же, как мой потерянный сын: предсказуемым и окончательным.
Уважаемый читатель!
Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:
► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;
► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;
► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;
► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.
Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.
Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.
При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.
При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:
0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;
3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;
5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;
7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;
9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты
Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:
► Соответствие теме и жанру: 0-1
► Язык, грамотность: 0-1
► Язык, образность, атмосфера: 0-2
► Персонажи и их изменение: 0-2
► Структура, сюжет: 0-2
► Идея: 0-2
Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.