Мама Ники Турбиной

Тема Майи необъятна. Приведу здесь часть своего рассказа о ней 10.1.2010 в моём ЖЖ-сообществе «О Нике Турбиной»:

«25-го ноября после долгой болезни скончалась мама Ники – Майя Анатольевна Никаноркина. В последние дни декабря её прах был захоронен в Москве, рядом с прахом Ники... Я помню эту семью большой – тогда сестре Маше ещё не было года, и я нянчил её в коляске во дворе дома номер 41, пел ей песни... Все полные сил – Майя, отчим Олег, бабушка Людмила Владимировна, Ника... Было много друзей. Был пёс Богдан, с которым мы в том же дворе бегали наперегонки. Всё – прошло.

Майя – дата и место этой фотографии указано в книге Анатолия Ратнера как 1981 год, Ялта – но, скорее всего, ошибочно. Занавесь из бамбука в проёме двери московская. И это 1988 год. Годом спустя эту занавесь я в сердцах сорвал под Никины слёзы.

Но теперь можно говорить и тайное. Не всё, но многое. Майя как-то рассказала мне НЕЧТО, что вместит мало кто. О встрече со своим отцом – ПОСЛЕ его смерти. Физической встрече. Долгой. Под осенними деревьями, на дождливом ветру, у кладбища, где была ЕГО могила. О разговоре. О нежности. О рыданиях у него на груди. О поднятой в прощании его руке – там, уже вдали.

Анатолий Никаноркин. В 85-м я ночевал в его пустующей ялтинской комнате, а в 89-м долго беседовал по телефону из московской квартиры Никиного отчима Олега.

Если бы я сам не встречался в этой жизни с ушедшими – физично, как с вами, здешними – не стал бы искушать вас. Но – было. И я знаю это, потому и принял её тайны в сердце.

"А пока – неизвестным живём, и не ведаем сил мы своих...", как говорил Блок.

Счастья вам, живым здесь – не забывайте – эту открытую для всех дверь. Тело и уносящийся в память мир – чудесная форма. Но ею мы не исчерпываемся».

Это моя фотография. Квартира 19 в доме 41, кухня, вечер, весна 1989-го... Уже около полуночи, Ника в соседней комнате. На стене картина её мамы Майи (храм, который был виден в ялтинское окно на Садовой-28), на стене - ею шитые куклы. На стенах тени от плетёной люстры. Диван подо мною жёсткий, а воздух слегка сигаретный. За окном справа – шум ночных машин… Мир не тает во времени. Он жив в нас - неиллюзорно, подлинно и действенно.

Добавлю к рассказу, что подобные встречи описаны в двух рассказах - мною («Одна из сердечных встреч») и моим покойным другом Василием Пригодичем («Нечто и Ничто»). Легко найдёте поисковиком. Добавлю и своё стихотворение, обращённое к Майе и написанное 3 апреля 1989 года.

«Может быть, вы попробуете вино,
это с лучших кустов в моём тайном саду?
А цветок мой так прост, но в нём свойство одно…
Что? Уйти? Вот бокал и цветок, я уйду».

И пьянящий дух Вас до дна напоил,
И поникший цветок оживил свет глаз...
Было б так, да бокал я, не дав, разбил,
И вином, как кровь, моя боль пролилась.