Утро 1 декабря 1948 года на пляже Сомертон-Парк в пригороде Аделаиды началось как обычно, пока один из прохожих не заметил у каменной набережной мужчину в аккуратном костюме, который лежал так, будто просто уснул, но на попытки оклика уже не реагировал.
Позже полиция установила, что этот человек умер незадолго до рассвета, а документов при нём не было вовсе — так началась история, вошедшая в мировую криминалистику как дело «Тамам Шуд» и загадка «человека из Сомертона».
Сегодня, спустя десятилетия и благодаря ДНК-генеалогии, у этого человека, по сути, появилось имя, но вокруг его последних дней по-прежнему остаётся больше вопросов, чем ответов.
Необычно аккуратный незнакомец
Мужчину нашли около шести тридцати утра: он сидел, откинувшись назад к морской стене, с вытянутыми ногами и скрещёнными ступнями — поза напоминала положение отдыхающего, а не человека, пережившего драматические события.
Он был одет в добротный костюм, рубашку и галстук, обувь выглядела чистой и ухоженной, что выглядело странно для ночи, проведённой на песчаном пляже.
Позднее свидетели вспоминали, что вечером 30 ноября рядом с этим местом видели похожего мужчину, который, по их мнению, просто дремал на свежем воздухе и не нуждался в помощи.
Именно это первое безобидное впечатление сыграло роль: прохожие не стали тревожить ни врачей, ни полицию, и только утром стало понятно, что ситуация куда серьёзнее.
Карман без имени и чемодан на вокзале
При осмотре одежды следователи обнаружили в карманах несколько мелочей: билет на автобус от Аделаиды до Сомертон-Парк, неиспользованный билет на пригородный поезд, спички, расчёску и пачку сигарет, причём внутри упаковки более дешёвой марки находились сигареты другой, более дорогой марки.
Куда больше насторожило то, что с большинства предметов одежды были аккуратно удалены фабричные ярлыки, а документов или записок с именем не нашлось вовсе — фактически человек оказался полностью «безымянным».
Через несколько недель после трагедии на вокзале Аделаиды нашли чемодан, сданный в камеру хранения в день, когда, как считалось, неизвестный прибыл в город; по размеру и характеру вещей его связали с тем самым мужчиной с пляжа.
Внутри чемодана были предметы одежды, у которых тоже срезали ярлыки, а на нескольких вещах сохранились фамилии в вариантах «Kean» или «T. Keane», однако поиски людей с такими фамилиями в подходящих обстоятельствах результата не дали.
Дополнительной деталью стали швейные принадлежности и нитки редкого для Австралии типа, совпадающие с нитями, которыми был аккуратно заштопан карман на брюках мужчины — это косвенно подтверждало связь чемодана с погибшим.
В совокупности всё это создавалo ощущение, что человек тщательно позаботился о том, чтобы его обычный повседневный след — документы, бирки, адреса — было сложно восстановить.
Медицинское заключение без однозначного вывода
Судебно-медицинская экспертиза установила, что мужчина был в среднем возрасте, в хорошей физической форме, не имел на теле признаков борьбы или видимых травм, которые бы объясняли внезапную смерть.
Врачи зафиксировали изменения во внутренних органах, которые могли соответствовать воздействию некоторых веществ, влияющих на сердце и сосуды, но анализ не выявил устойчивых признаков конкретного препарата, и назвать точную причину смерти специалисты не смогли.
В заключении было указано, что вероятной причиной могла быть неестественная остановка жизненно важных функций, но при этом официально оставалось открытым, было ли это результатом самостоятельного приёма лекарства или действия третьих лиц.
В условиях конца 1940‑х годов, когда спектр лабораторных методов был значительно уже, чем сегодня, многие тонкие моменты просто не могли быть проверены с достаточной точностью.
Два слова на персидском языке
Спустя несколько месяцев после похорон один из сотрудников полиции решил повторно осмотреть вещи погибшего и обнаружил в небольшом потайном кармане брюк аккуратный бумажный фрагмент с напечатанной фразой «Tamám Shud».
Лингвисты пояснили, что это персидское выражение, переводимое как «конец» или «завершено», и оно известно по изданиям «Рубайята» Омара Хайяма, где эти слова стоят в финале текста.
Было установлено, что фрагмент вырван из книги — и как раз из последней страницы, что выглядело символично на фоне неясной истории смерти человека, который до сих пор числился неопознанным.
Полиция обратилась к жителям через газеты, опубликовала фотографию бумажки и попросила откликнуться тех, кто мог бы узнать книгу и обстоятельства, при которых она могла быть утеряна.
Книга на заднем сиденье и строки букв
Ключ к этому фрагменту нашёлся, когда один из местных жителей сообщил, что в дни, близкие по времени к трагедии, обнаружил «Рубайят» на заднем сиденье своей незапертой машины, припаркованной в районе Сомертон-Парк.
Экземпляр книги передали в полицию, и эксперты установили, что на его последней странице как раз отсутствовал фрагмент, по размеру совпадающий с бумажкой «Tamám Shud», найденной в кармане мужчины.
На внутренней стороне обложки и на последнем развороте книги были нацарапаны несколько строк из заглавных английских букв, а также указан номер телефона — комбинация, которая сразу же привлекла внимание следствия.
Специалисты-криптографы пришли к выводу, что буквы с большой вероятностью образуют краткую зашифрованную запись, но объёма исходных данных оказалось недостаточно, чтобы с уверенностью восстановить исходный текст.
Годы спустя энтузиасты предлагали свои варианты расшифровки — от предположения о личном эмоциональном послании до версий о кодировке расписаний и маршрутов, — однако ни одна из них не стала общепризнанной.
По сей день эта буквенная последовательность считается одной из самых известных нерешённых мини‑загадок, связанных с делом «Тамам Шуд».
Медсестра, соседний дом и уклончивые ответы
Номер телефона, записанный в книге, привёл следователей к медсестре, жившей неподалёку от пляжа и от места, где нашли неизвестного мужчину; позже в публикациях она фигурировала под именем Джо Томсон, а в молодости носила фамилию Харкнесс.
Она рассказала, что действительно знакома с «Рубайятом» и во время войны дарила экземпляр этой книги офицеру по имени Альфред Боксалл, но утверждала, что не знает, кем был человек, найденный на пляже, и не может объяснить, как её номер оказался в другом экземпляре.
Современники вспоминали, что при предъявлении гипсовой маски лица погибшего Джо выглядела заметно взволнованной и стремилась поскорее прекратить разговор на эту тему, хотя официально продолжала отрицать знакомство с ним.
Эта неоднозначная реакция стала одной из причин, по которым впоследствии возникли версии о возможной глубокой личной истории, связанной с появлением неизвестного на пляже Сомертон.
Сын, редкая внешность и балет
Немало вопросов вызвала и фигура сына Джо — Робина Томсона, появившегося на свет в 1947 году, то есть примерно за год до описываемых событий, когда она ещё не была официально замужем, но уже жила вместе с будущим супругом Проспером Томсоном.
Журналисты и учёные позже обратили внимание на то, что у Робина была редкая особенность зубного ряда и строения ушей, сходная с тем, что описывалось у мужчины с пляжа, а вероятность таких совпадений статистически невелика.
Робин выбрал для себя необычную профессию: он стал артистом балета и выступал, по данным прессы, в крупных труппах, что любопытным образом перекликалось с описанием хорошо развитых икроножных мышц у неизвестного, характерных для людей, регулярно занимающихся танцами или похожими видами нагрузки.
Этот набор косвенных совпадений стал основой для версии, согласно которой мужчина с пляжа мог быть биологическим отцом Робина, но официально подтверждённых ДНК‑сравнений между этими линиями на сегодняшний день нет.
Версии
За десятилетия вокруг дела «Тамам Шуд» возникло множество гипотез — от предположений о глубокой личной драме, связанной с неудавшимися отношениями, до идей о возможной причастности к разведывательной деятельности в годы начавшейся холодной войны.
Сторонники «разведывательной» версии ссылались на отсутствие документов, удалённые бирки с одежды, краткий шифр в книге и близость к объектам, которые могли представлять интерес на фоне послевоенных напряжений, но прямых архивных доказательств работы неизвестного в спецслужбах не обнаружено.
Другие исследователи подчёркивают, что книга Омара Хайяма, где встречается мотив принятия неизбежности и конечности жизни, была тогда популярна, а найденный фрагмент мог отражать личное настроение человека в сложный период, когда он оказался вдали от привычной среды.
Есть и версия, что неизвестный прибыл в Аделаиду, чтобы встретиться с кем-то важным для него, но эта встреча по разным причинам не состоялась, после чего он остался один и принял судьбоносное решение, последствия которого уже нельзя было изменить.
ДНК, родословные и имя Карла Уэбба
Перелом наступил в XXI веке, когда технологический прогресс позволил использовать для анализа даже небольшие уцелевшие образцы биоматериала, сохранившиеся с конца 1940‑х годов.
Важнейшим источником ДНК стали волосы, оказавшиеся в гипсовой маске лица, изготовленной вскоре после обнаружения тела, — именно их использовали для создания генетического профиля.
Физик Дерек Эббот из Университета Аделаиды совместно с судебным генеалогом Коллин Фитцпатрик и коллегами построили разветвлённое генеалогическое дерево на основе совпадений ДНК с удалёнными родственниками и в 2022 году заявили, что с высокой вероятностью идентифицировали «человека из Сомертона» как Карла (Чарльза) Уэбба.
Согласно этим данным, Карл Уэбб родился 16 ноября 1905 года в пригороде Мельбурна Футскрее, был инженером-электриком и изготовителем приборов, происходил из семьи Ричарда Августа Уэбба и Элизы Амелии Моррис Грейс и жил в штате Виктория.
Архивные записи показывают, что в 1940‑е годы Карл состоял в браке, а к концу десятилетия его супруга переехала в Южную Австралию; после этого следы самого Карла в документах обрываются, что хорошо сочетается по времени с появлением неизвестного на пляже Сомертон.
При этом, по состоянию на сегодня, официальные структуры Южной Австралии ещё не опубликовали итоговое юридическое заключение, но научное сообщество и профильные издания рассматривают идентификацию Карла Уэбба как наиболее убедительную из имеющихся версий.
Что известно сейчас и чего уже, скорее всего, не узнать
Теперь о человеке, которого десятилетиями знали лишь как «Somerton Man», можно говорить не только как о загадочном незнакомце, но и как о Карле Чарльзе Уэббе — инженере из Мельбурна, чья жизнь по не до конца понятным причинам закончилась на южноавстралийском пляже.
Однако ключевые детали его последних дней остаются во многом реконструкцией: неизвестно, с кем он планировал встретиться, какую роль сыграла книга Омара Хайяма и почему он оказался без документов и с почти «обезличенной» одеждой.
Открытыми остаются вопросы о его возможной связи с семьёй Джо Томсон, о происхождении буквенного кода в «Рубайяте» и о том, был ли причиной трагического исхода чей-то умысел или цепочка личных решений, принятых в момент, когда ситуация казалась безвыходной.
Скорее всего, чем дальше уходят во времени события 1948 года, тем меньше шансов на окончательную ясность, но именно сочетание человеческой истории, научного поиска и неразгаданных деталей делает это дело одним из самых обсуждаемых в криминалистике XX века.
Что Вы думаете по поводу этой истории? Делитесь своими мнениями в комментариях.
❗️ Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории!
👍 Ставьте лайки, чтобы мы увидели, что стоит освещать больше подобных историй!