- Горькое чувство охватывает, когда видишь, до какой поразительной степени государственность наша, оберегающая державные права племени нашего, страдает опасным бездействием, и как это бездействие безотчётно превращается в прямое покровительство захвату инородцами власти.
- Если вы не Еврей и хотите попасть в адвокаты, вы должны быть давно известны еврейским кругам в качестве радикально-тупого, подслуживающегося к еврейству шабесгоя. Раз у вас нет такой заслуженности—над вами производится утончённейший и до тошноты гнусный сыск при помощи Евреев в разных городах и весях России.
- О, русская молодежь, мечтательная и гордая! В студенческие годы, бесконечно ведя по голодным каморкам споры об идеалах,—подозреваете ли вы, что ближайшее осуществление этих идеалов,—это попасть в еврейский хомут и смиренными клячами идти туда, куда одёрнут вас вожжой еврейские «товарищи»?
5 января 1912г.
С какой невероятной настойчивостью Евреи вытесняют Русских на самых верхах нашей общественности, показывают любопытные списки столичной адвокатуры.
Мне доставлены две повестки в комиссию помощников присяжных поверенных относительно приёма в эту корпорацию. Как известно, закон предоставил министру юстиции утверждать присяжных поверенных, но умолчал о помощниках их, и вот, пользуясь этою оплошностью, в помощники адвокатов набилось огромное количество Евреев, вернее, почти всё сословие начинающих адвокатов теперь сплошь еврейское.
Позвольте привести начало повестки. Хаим-Вульф Шаевич Блох, Мордух Иоселович Борншанский, Абрам Маркусович Гольденберг, Идель-Адольф Самуилович Лясс и пр. и пр. в том же роде. Иногда фамилии кажутся русскими, например Захарин, но зовут его Шендер Лейковович. Иногда попадётся совсем хохлацкое имя Гуляк, но зовут его Лейба-Ошер Залманович. Что касается выкрестов, и имена, и отчества, и фамилии их подделаны до неузнаваемости. При всём том прямо поражает чудовищное преобладание таких фамилий, как Фапнер, Черномордик, Бернштейн, Розенберг, Хейфецович, Лерман (Хаим), Эренбург, Бидерман, Галперн, Киршфельд, Лифшиц, Рейзин, Фриденберг, Злигер, Гермонт, Беркман, Бронштейн, Вольфзон, Цейтлин, Шварц (Шмуэль Юделевич) и пр. и пр. Всё это, за исключением двух-трёх человек, окончившие курс университета в 1911 г. В сплошной массе Евреев рассыпана горсточка Поляков и Немцев, и точно насмешкой маячат имена 3-4 Русских: Федулова, Тягина, Петрова...
Горькое чувство охватывает, когда видишь, до какой поразительной степени государственность наша, оберегающая державные права племени нашего, страдает опасным бездействием, и как это бездействие безотчётно превращается в прямое покровительство захвату инородцами власти.
Вот что мне пишет один юрист петербургского округа, имеющий несчастие не издалека наблюдать яростный натиск жидовской толпы, но и быть в числе растоптанных ею.
Ещё в освободительное время,—пишет он,—в ряды адвокатского сословия протиснулся целый кагал Евреев-помощников путём захватного права и бешеного напора на растерявшееся правительство. Но что делается теперь! Впечатление русских адвокатов от этого мутно-грязного наводнения такое же, какое древне-библейские ограбленные Египтяне испытывали на дне Чермного моря, когда враждебная и рассвирепевшая стихия стремилась их поглотить. В течение последних трёх лет каждую неделю поступают в адвокатуру от 10 до 15 и 20 помощников, из которых только двое-трое не-Евреи. Сейчас Евреев в этой корпорации не менее тысячи, т.е. около 80% всего состава, хотя средний % еврейского населения в России всего лишь 4%. Стало быть, даже в главной столице России, тщательно оберегавшейся когда-то от еврейского нашествия, в Петербурге, лежащем далеко от черты еврейской оседлости, сила проникновения этого племени в двадцать раз превышает силу остальных христиан, включая и простоватое господствующее племя. Вместе с Русскими терпят крушение и Поляки, и Немцы, как ни крепко они поддерживаются и проводятся своими единоплеменниками.
Чем объясняется стремительное нашествие жидовства в русскую адвокатуру? Объясняется оно с внешней стороны неудержимой дремотой и зевотой тех сил, которые поставлены Россией на страже её народных интересов, а с внутренней стороны оно объясняется желанием Евреев использовать эту зевоту и дремоту. Евреи бросились в эти годы на все передовые позиции русского общества. Они наводнили собою все предместья власти в твёрдом ожидании, что наконец и крепость будет отворена. Если вытесняли русских помощников присяжных поверенных, то почему же не вытеснить в будущем и патронов адвокатуры? Потом уже легко будет утвердиться здесь столь же прочно, как жиды утвердились в печати, в медицине, на сцене, на бирже и т.д. Орудием еврейского внедрения и тут служит крайняя степень наглости и ловкий обход закона. Дипломированные жидо-кадетскими профессорами еврейчики вполне беспрепятственно ведут дела в мировых учреждениях. Они цинически обходят закон о допустимом для каждого лица ведении трёх гражданских дел. Свидетельств на ведение дел у них не спрашивается, тогда как христиане несут своего рода налог на своё христианство: от них свидетельства требуют.
В коммерческом суде Евреи также вполне упрочились. В общих судебных местах масса Евреев-присяжных не обязаны выбирать свидетельства на ведение дел. Прибавьте к этому полную возможность для них всюду вести уголовные дела. В результате Евреи прибрали к своим цепким рукам всю адвокатскую практику и без конца вытаскивают за уши других Евреев, буквально теперь кишащих в судебных учреждениях. Зайдите в окружный суд в Петербурге, прогуляйтесь по коридорам: вы подумаете, что попали в черту оседлости. Если вы не Еврей и хотите попасть в адвокаты, вы должны быть давно известны еврейским кругам в качестве радикально-тупого, подслуживающегося к еврейству шабесгоя. Раз у вас нет такой заслуженности—над вами производится утончённейший и до тошноты гнусный сыск при помощи Евреев в разных городах и весях России. Этот сыск не прерывается и в том случае, если Русскому как-нибудь удастся протолкнуться сквозь сомкнутый строй еврейских спин.
Возможность немотивированного отказа в приёме фактически превратилась в лазейку, чрез которую изгоняются вон все христиане, не подходящие к цвету еврейской политической платформы. Если вы не радикально-левого направления, то крышка вам. Вас ни за что не пустят в сословие. Жиды кричат о государственной полиции, но сами они ведут во всех направлениях общественности самый рьяный политический сыск, непримиримо преследуя людей сколько-нибудь государственных убеждений. Роль самой жестокой охранки играет так называемая комиссия помощников присяжных поверенных, состоящая в большинстве из Евреев (остальные, конечно, еврействующие). «Это,—пишет мне мой корреспондент,—учреждение явно нелегального духа, действующее под прикрытием совета присяжных поверенных... Оно обязывает задавленных русских помощников к безответному послушанию. Над каждым из помощников висит угроза непринятия в присяжные поверенные без всякого объяснения мотивов, поэтому каждый может только молчать и соглашаться».
О, русская молодежь, мечтательная и гордая! В студенческие годы, бесконечно ведя по голодным каморкам споры об идеалах,—подозреваете ли вы, что ближайшее осуществление этих идеалов,—это попасть в еврейский хомут и смиренными клячами идти туда, куда одёрнут вас вожжой еврейские «товарищи»?
Деморализация вследствие наплыва еврейства в сословие адвокатов, как пишут мне, страшная. Случаи вымогательства, растраты клиентских денег и всяческого шарлатанства волей-неволей регистрируются даже советом. Впрочем, едва ли даже одно дело на сотню доходит до дисциплинарного разбирательства. Ещё недавно выкинуто было за борт двое таких еврейчиков. Все помнят, как года два тому назад один жидок-помощник, допущенный к уголовной клиентке в качестве защитника, взял гонорар с неё натурой, т.е. женской честью её.
Если дело до больших скандалов доходит редко, то это объясняется лишь гениальной изворотливостью иудейского племени во всём, что касается обхода ими законной ответственности. Подмена законного незаконным, фальсификация обязанностей злоупотреблениями их тут во всём ходу. «Под видом благотворительности еврейчики вручают деньги подзащитным арестантам и одновременно свою визитную карточку, причём сделка сопровождается заявлением, что каждый, выбирающий своим защитником данного Еврея, получит столько же. Случаи купли-продажи защиты очень нередки, а в сенсационных процессах выступления бездарных еврейчиков обходятся им недёшево. Вещь понятная: при обилии иудейского племени, при всей стойкости его против христиан, внутри самого еврейства идёт большая грызня за добычу. Пока начинающий еврейчик никому не нужен, ему приходится покупать клиентов, а когда у него создастся хотя бы ложная, раздутая еврейской печатью репутация,—тогда уже клиенты начинают его покупать. Тут идёт обычная эволюция еврейской лавочки, развивающейся в магазин.
Сначала адвокат-еврейчик торгует в розницу своей фальшивой совестью,—торгует по самой дешёвой цене,—нередко даже себе в убыток, а затем все убытки возмещает с лихвой, засев в богато обставленном адвокатском «кабинете». Где же христианину, т.е. человеку хоть с элементами христианской совести, бороться с жидом, свободным даже от элементов её? Нахальство в способах вытеснения христиан доходит до того, что вы подходите, например, к своему адвокатскому столику в судебном зале, как защитник по назначению, и видите, что ваше место уже занято Евреем. Вы удивлены, а он, не моргнув глазом, заявляет, что он—защитник по соглашению. Стало быть, едва вы отвернулись, он уже успел нашептать на ухо подсудимому. А может быть даже и не успел, а просто рассчитывает, что вы не станете же поднимать скандал и справляться у подсудимого».
Читатели должны знать, что все молодые помощники присяжных поверенных стремятся к бесплатной защите, ибо для начинающего криминалиста, пока нет платных дел, это единственный способ выдвинуться и составить себе какое-нибудь имя. «Наглость одного зарвавшегося еврейчика дошла до того, что он не остановился перед угрозами судебному следователю повредить ему по службе за то, что тот не согласился выпустить под залог заключённого под стражу. Еврей был заинтересован в этом потому, что, явившись к родителям заключённого и ложно назвавшись защитником их сына по назначению суда, взял с них 400 рублей, угрожая в случае их несогласия провалить защиту»...
Ради истины следует сказать, что и между Евреями-адвокатами есть порядочные люди, притом не желающие бесчестными махинациями подвергать риску своё хорошо налаженное дело. Но таких, к сожалению, крайне немного. Они—исключение; подавляющим же правилом еврейской практики служит хождение по тёмным тропинкам обманов, подвохов и продажных афер. Это—самая чёрная и гнойная язва, насевшая на современный русский суд. Существующая процентная норма относительно Евреев не распространяется на помощников присяжных поверенных, и это отравляет самые недра адвокатуры.
Нельзя сказать, чтобы правительство не видело этой язвы. И.Г.Щегловитов в пределах своего ведомства славится отменной зоркостью. (Иван Григорьевич Щегловитов (1861 — 1918) — русский криминолог и государственный деятель, действительный тайный советник, министр юстиции Российской империи (1906–1915). Последний председатель Государственного совета Российской империи, в 1917 году) - Ред.). Но до самого последнего времени у нас и на это великое зло, как на множество других, махали рукой. Недавнее ходатайство группы русских адвокатов об учреждении в Петербурге 2-го совета исключительно из Русских оставлено министерством без удовлетворения. Конечно, это ходатайство не вяжется с основными началами сословия, но ведь оно является криком отчаяния. Нельзя им совершенно пренебречь, нельзя не принять наконец мер к ограждению достоинства и адвокатуры, и государственного суда.
В начале прошлого декабря мне пришлось в качестве присяжного заседателя прослушать несколько еврейских защит. Молодые помощники не блистали изучением следственного материала, но старались ошеломить нас, присяжных, такими доводами:
«Ну что ж такое, что подсудимый украл какие-то там, может быть, нужные для него пиджак и брюки? Он мог бы украсть что-нибудь и посерьёзнее, однако он этого не сделал! Кому будет нужен, спрашиваю я вас, обвинительный приговор? (*тут неразборчиво) ...Ваши тюрьмы способны превратить идеальнейшего человека в преступника, способны научить его всякому злодейству, а никак не исправить. Отправляя на эти курсы порока бодрого молодого человека, попавшегося случайно в шестой краже, вы возьмёте на свою совесть все преступления, которым он там обучится» и т.д.
Я не помню в точности еврейских софизмов, но меня поразило равнодушие председателя суда, который позволял молодым еврейчикам публично порочить хотя и очень может быть не совершенное, но всё же государственное учреждение, какова тюрьма. Очевидно, коренные судьи переутомлены подобными софизмами и уже не замечают отравляющего их влияния на суд совести. Ведь если клеймить тюрьму и провозглашать её рассадницей преступлений, то как бы сам суд не дождался обвинения со стороны еврейской защиты в том, что он единственный поставщик тюрьмы и занимается культивированием преступности. Прослушайте с десяток еврейчиков-адвокатов, и вы убедитесь, что главное зло не в том, что они почти сплошь вытеснили собою христианских адвокатов, а в том, что они внесли с собою глубоко-пониженную совесть в судебный процесс, и что благодаря им адвокатура из органа расследования истины превращается в орган её извращения и сокрытия. Пора остановить кошмарное засилье Евреев, буквально истребляющее русскую адвокатуру. Если под помянутым ходатайством русских адвокатов подписались сравнительно немногие, то это не значит, что не все изнывают под еврейской пятой. Дискреционная власть совета исключать сочленов или не принять помощников в сословие, если до его ушей дойдёт шёпот сыскных комиссий, есть своего рода диктатура, подобная власти генерал-губернаторов в эпоху чрезвычайной охраны, лишающей провинившихся чиновников должностей. Даже сильный русский адвокат не смеет пикнуть, если не желает быть оплёванным и задавленным Евреями.
Перед праздниками еврейская печать была ужалена слухами, что министр юстиции внёс в Правительствующий Сенат запрос, не должно ли процентное ограничение присяжных поверенных Евреев касаться и их помощников. С другой стороны, киевский судебный округ, видимо, угнетаемый порочностью еврейской суб-адвокатуры, самостоятельно ввёл для неё 10% норму. Предполагается ограничить срок пребывания в составе помощников присяжных поверенных и пр. Было бы великим благодеянием, если бы всё это оказалось сигналом к коренной очистке русского суда от еврейской грязи. Что касается запроса министра юстиции Сенату, то тут едва ли допустимы какие-либо сомнения. Неупоминание помощников присяжных поверенных составляет очевидную недоглядку законодательства. Ясно, как день, что законодатель имел в виду всю адвокатскую профессию, а не подразделения её на старших и младших, начинающих и оканчивающих карьеру. Так как старшие образуются из младших, то закон ограничения не может не касаться тех и других. Министр юстиции относительно помощников присяжных поверенных должен быть вооружён тем же правом утверждения, какое ему дано относительно их патронов.
Но даже это явится лишь полумерой. Всё-таки корень зла останется в основной ошибке: нельзя в христианском государстве в организацию государственного суда вводить совести чужого племени, открыто ненавидящего Христа и презирающего наш нравственный закон. Нельзя в бочку мёду умышленно подливать ложку дёгтю. А тут даже не ложкой пахнет, а целым дегтярным складом.