Бывают диалоги, в которых вы замечаете себя со стороны: произносящим слова, кивающим, задающим встречные вопросы — и все это с чувством легкого онемения. Мысль «зачем я это делаю» тут же гасится внутренним цензором: не усложняй, поддержи разговор, не засоряй жизнь рефлексией. Считается, что постоянный вопрос о смысле участия — это излишний анализ, который мешает естественному течению общения. Но что, если именно этот вопрос — не мусор, а единственный фильтр, отделяющий общение от его имитации? Ирония в том, что, запрещая себе спрашивать «зачем», мы автоматически соглашаемся на любую причину, предложенную извне: вежливость, избегание конфликта, поддержание связи, которые давно превратились в рутину. Диалог становится самоцелью, ритуалом, который совершают просто потому, что он запущен. Вы не говорите — вы обслуживаете процесс общения, как обслуживают устаревший механизм, уже забыв его назначение. Вред такого совета в его способности превратить общение в форму социального потребления.